В этом случае их ориентир был неточен, и они по-прежнему не знали, куда идти.
А волны все перекатывались по бухте, глубину которой моряки измерили и нашли непроходимой.
Опять новое препятствие; чтобы преодолеть его, оставалось одно средство: если только получится, держаться по направлению гребня полуострова. Но такая возможность таяла с каждой минутой.
Теперь они потеряли даже уверенность, что стоят на мели – куда ни ступят, везде становится глубже; останавливались ли на месте, гадая о выборе пути, так и уровень заметно поднимался.
Глава VI. Вброд или вплавь?
Теперь они поняли, что должны бороться с двумя неприятелями: временем и направлением. Потеря того и другого грозила окончиться для них гибелью. Возьмут неверное направление – попадут на глубину; потеряют время – вода поднимется и накроет их. Старая пословица о течении времени и воды звенела в ушах несчастных и наполняла ужасом. Они видели, что до берега мили три, и слишком хорошо были знакомы с морем, чтобы не брать в расчет скорость прилива, особенно у опасных берегов Сахары. Моряки знали, что именно такое сильное течение прилива занесло их судно на гибельную мель. Видя, как грозные волны вокруг них поднимались все выше и выше, моряки все больше тревожились с каждой минутой.
Некоторое время они пытались пробиться силой: старый матрос торил путь; молодые мичманы, вытянувшись в линию, шли за ним. Иногда приходилось нарушать порядок: то один, то другой сворачивал в сторону, отыскивая брод.
Вода доходила уже до пояса. А силы оставляли их. Понимая, что идут по гребню мели, потому что по обе стороны пути море углублялось, они теперь больше беспокоились насчет времени. Неспособные продвигаться быстро, они боялись не успеть добраться до берега, так как прилив еще не закончился и вода прибывала со скоростью, грозящей потопить истомленных странников в своих неумолимых пучинах.
Но, несмотря на усталость, они продолжали бороться.
Все глубже и глубже: вот соленое море уже доходит до плеч; вот волны плещутся через их головы…
Оставалось лишь одно средство к спасению, единственный путь избежать угрожающей опасности – не пытаться идти вброд, а плыть по волнам через бухту.
Вас, может быть, удивляет, почему они давно не приняли этого решения. Пройдя уже более двух миль, моряки должны были пройти еще не более двух. Зачем отчаиваться, когда нужно проплыть всего пару миль, да еще при попутном ветре и приливе?
Почему они медлят?
На этот вопрос есть два ответа, которые и являются причинами их промедления. Во-первых, это чувство самосохранения: залив, который моряки видели до заката, был широк, достанет ли им силы переплыть его? Если нет, то они уже не смогут вернуться к мели против течения.
Кроме того, теплилась слабая надежда, что прилив достиг уже своей наибольшей высоты и вскоре начнется отлив. Но даже если это не так, имелась другая мысль, которая заставляла их медлить.
Мысль эта не происходила от чувства себялюбия или самосохранения, но от благородного побуждения, которое даже в эту опасную минуту жило в их сердцах.
Инстинкт? Нет! Это была мысль, – побуждение если хотите, но что-то выше инстинкта.
Требует ли это доказательств? Извольте. Благородные чувства не следует скрывать, а то чувство, которое в эту минуту трепетало в груди утопающих, было истинно благородное. Испытывали его трое, в отношении четвертого, который не умел плавать.
Не думаю, что читатель нуждается в дальнейших разъяснениях.
Глава VII. Вынужденное разделение
Один из них не умел плавать. Но кто именно? Вероятно, вы думаете, что это кто-нибудь из мичманов, и только не можете указать кто именно: Гарри Блаунт, Теренс О’Коннор или Колин Макферсон?
Ошибаетесь! Это Старик Билл.
Не удивляйтесь, что человек, проведший всю жизнь на море, не обладал столь важным для моряка навыком. Подобные случаи – не редкость, и часто случается, что из экипажа корабля даже лучшие матросы так и не научились плавать.
Может, это покажется парадоксом, но живущим на море гораздо реже представляются случаи плавать, чем прибрежным жителям. Во время рейса матросам незачем купаться в море, и тем более незачем это делать, оказавшись на суше, когда каждый спешит провести время по своему усмотрению.
Старик Билл не сходил с корабля, с тех пор как научился крепко стоять на ногах – мудрено ли, что учиться плавать у него не было времени? Во всех отношениях это был превосходный матрос, но плавать не умел.
Итак благородство заставляло трех молодых товарищей не оставлять старика в эту критическую минуту, хотя, бросившись вплавь, они могли бы без труда добраться до берега.
Что значило для них переплыть бухту в две мили шириной? Все трое могли бы спастись; но что станет с их старым товарищем?
– Мы не можем бросить тебя, Билл, – заявил Гарри, – нет, это невозможно.
– Нет, не можем и не хотим, – подтвердил Теренс.
– Не можем и не хотим! – подтвердил Колин решительно.
Таковы были великодушные объяснения в ответ на не менее великодушное предложение: старик умолял бросить его, а самим спасаться.
– Но вы должны это сделать, друзья мои! – воскликнул он, убеждая их согласиться. – Не думайте обо мне; спасайте только самих себя! Ох! Стою ли я, чтобы вы из-за меня пропадали? Что я такое? Выдохшаяся, никуда негодная соль. А ваша жизнь нужна и полезна. Бросайтесь вплавь! Если вы простоите еще несколько минут, то вас смоет волной.
Мальчики переглянулись, несмотря на окружавшую темноту, они пытались понять по лицам друг друга, что делать. Вода уже доходила им до плеч, ноги с трудом выдерживали напор волн.
– Бросайте меня, товарищи, бросайте и плывите прямо к берегу. Не беспокойтесь обо мне, я не пропаду. Я на целую голову выше вас. Прилив не поднимется выше, и я приду к вам живой и здоровый. Быстрее, друзья мои, быстрее, говорю вам!
Будто в ответ на слова старика, бурная высокая волна, какой еще не было прежде, набежала и, сбив с ног трех мичманов, отнесла их на сажень от того места, где они стояли.
Напрасно пытались они встать на ноги, их снесло на глубину, где ноги самого высокого из них не доставали дна. Несколько минут они еще боролись со стремительными волнами, обращаясь лицом к тому месту, откуда их унесло. Все трое, казалось, хотели вернуться к тому темному одинокому пятну, которое барахталось между волнами. Они знали, что это голова Старика Билла, и все еще не решались покинуть его.
– Эй! Не пробуйте вернуться назад! Пользы никакой не будет. Предоставьте меня судьбе, спасайтесь сами. Не плывите против течения! Повернитесь, говорят вам! Следуйте течению, оно принесет вас к берегу! А если волна унесет меня, так похороните меня на берегу! Прощайте, голубчики, прощайте.
Больно сжалось сердце у юношей, слышавших это последнее прощание. Если б они могли хоть как-нибудь спасти жизнь старика, каждый из них охотно пожертвовал бы собой ради него. Но все понимали, что это невозможно. Так что они вместе бросились плыть по течению, которое быстро понесло их к берегу.
Глава VIII. Спасительный берег
Никто из них не отстал; не проплыли они и полторы мили, как Теренс, плававший хуже всех, опустил ноги и радостно закричал:
– Клянусь Богом! Мне кажется, я чувствую под ногами дно! Пресвятая Дева! Я спасен!
С этими словами он стал на ноги и понял, что вода не доходила ему и до плеч.
– Так и есть! – крикнул Гарри, тоже становясь на ноги. – Слава Тебе, Господи!
Колин, как и товарищи, благодаря Господа, тоже встал на ноги.
Все трое повернулись к морю и печально воскликнули:
– Бедный Старик Билл!
– Честное слово, мы могли бы и дотянуть его за собой, – сказал Теренс, когда перевел дух и собрался с силами: – Ведь могли или нет?
– Если бы знали, что берег так близко, то, конечно, дотянули бы.
– А может, попробуем? Вернемся назад?
– Нельзя, – возразил Колин.
– И это ты говоришь, Колин? Ты, лучший пловец! – воскликнули товарищи, желавшие спасти старого матроса, любимца всех офицеров на фрегате.
– Говорят вам, нельзя, – отвечал осторожный Колин. – Мне тоже очень хотелось бы, но я вижу, что нет никакой возможности спасти его, да и как можно совершить невозможное? Лучше нам о себе позаботиться! Спаслись ли мы? Не будем радоваться, пока не почувствуем твердую землю под ногами.
– А может, попробуем? Вернемся назад?
Нельзя было возразить против такого благоразумного совета. Юноши снова повернули к берегу, осторожно подвигаясь вперед.
Некоторое время они шли вброд, но настолько медленно, что им пришлось еще раз пуститься вплавь. Таким образом, попеременно то плывя, то бредя, они прошли еще милю и добрались до берега. Тут было так мелко, что не было никакой возможности плыть; юноши без труда шли по дну, зоркими глазами вглядываясь в темноту и каждую минуту ожидая увидеть землю.
Вскоре, как они и надеялись, во мгле стали обрисовываться те самые песчаные холмы, которые они заметили при закате солнца. Вода была по колено, ночь все еще темна. Похоже, эти светлые очертания холмов недалеко, и нечего бояться глубокой воды.
Странники, достигнув берега, переглянулись. Гарри и Теренс хотели продолжить путь, но Колин сказал, что надо остановиться.
– Зачем? – спросил Гарри.
– Прежде чем мы ступим на твердую землю, полагаю, надо узнать, что сталось с бедным Стариком Биллом.
– Да как же можно это узнать?
– Постоим немножко и посмотрим, не покажется ли еще его голова над водой?
Гарри и Теренс остановились, соглашаясь, хотя еще не понимая всей важности предложения.
– Чего ты хочешь, Колли? – спросил нетерпеливо ирландец.
– Выяснить, поднимается ли еще вода, – пояснил шотландец.
– Ну а что, если поднимается? – спросил Теренс.
– Ничего, кроме того, что не видать нам тогда Старика Билла в живых. Может быть, мы увидим безжизненное тело, если море выбросит его на берег.