– Да, я работаю над собой, Жора. Когда трезвый…
– Ладно, шантажист, выкладывай, чего узрел.
– Мы идем к берегам Гайаны и находимся примерно в ста пятидесяти милях к северо-востоку от Джорджтауна. По крайней мере, эту точку на проложенном маршруте усердно изучал Тимур.
– В этих краях мы с тобой еще не бывали! – Георгий даже икнул от удивления.
– Знаешь, – с тяжелым вздохом ответил я, – лучше бы побывать здесь в законном отпуске, а не по воле аферистов с Северного Кавказа…
– Действительно, какого черта им тут надо?..
Еще через пару часов «Фурия» приблизилась к шедшему впереди судну до дистанции в пять-шесть миль. И вот тут-то я заметил странный интерес, проявляемый Тимуром и капитаном к попутчику – оба постоянно торчали на мостике и практически не опускали мощных морских биноклей, разглядывая корму и надстройки незнакомого судна. К тому же в руке кавказца поблескивала глянцем миниатюрная радиостанция, которую он изредка подносил к губам и с кем-то переговаривался.
– Интересно, с кем он базарит? – крутил я головой в поисках вооруженных опричников.
– Чего они на него пялятся? – тоже насторожился Георгий.
– Да уж… рассматривают так, будто на корме в разгаре эротическое шоу «Мисс Экватор».
– Наверное, удивлены тем фактом, что наши курсы совпадают до градуса.
Объяснение показалось мне неубедительным.
– Вряд ли. Что удивительного в этом совпадении?
– Ты рассуждаешь с точки зрения опытного моряка, а Тимур, полагаю, до двадцати лет, кроме гор и баранов, ничего не видел.
– Насчет Тимура согласен, но рядом с ним на судно глазеет опытный капитан…
За этим спором мы не сразу обратили внимание на облачко черного дыма, вспухавшее над шедшим впереди кораблем, и заметили его лишь тогда, когда Тимур радостно всплеснул руками и что-то крикнул.
Облако разрасталось, приобретая форму ядовитого гриба, а судно дало левый крен и, отклонившись от курса, стало забирать вправо.
– Вот это номер! – изумленно прошептал Георгий.
– Кажется, у них пожар, – направился я к трапу.
Проскочив два пролета, мы взлетели на мостик.
– Что с ними? – коротко поинтересовался я, кивнув в сторону неизвестного судна.
Капитан промолчал, а кавказец криво усмехнулся:
– Все нормально.
– Что значит «нормально»?! Они же горят!
– Вижу. И не только горят, но и тонут.
У нас с Георгием на мгновение перехватило дыхание. Придя в себя, я тряхнул капитана за локоть:
– Скорректируйте курс! Объявите тревогу для боцманской и спасательной команд!
Капитан посмотрел в сторону Тимура, преспокойно доставшего из пачки сигарету, ледяным голосом изрек:
– Старший на борту подобных распоряжений не давал, – и исчез в ходовой рубке. Точнее, не исчез, а спрятался, не желая продолжать дискуссию.
– Эй, старший! – рывком развернул я кавказца лицом к себе. – Ты какого хрена не даешь команде исполнять свой долг?!
Ухмылка с его лица исчезла. Глазки беспокойно забегали в поисках вооруженных охранников, однако голос оставался спокойным и уверенным:
– Долг наемной команды – точно исполнять приказы своих хозяев.
Кажется, он хотел добавить еще какой-то «серьезный» аргумент, но вместо членораздельного звука охнул, получив хороший боковой в печень. Вторым ударом в челюсть я окончательно уложил его на деревянный настил мостика.
Покончив с Тимуром, мы попытались вломиться в рубку, но не тут-то было – напуганный нашим решительным видом капитан успел запереть изнутри дверцу.
– Открой, сука! – дергали мы за ручку.
Капитан не реагировал.
Внутри рубки помимо капитана находился мой сосед по каюте – рулевой матрос Хосе. Он стоял у штурвала и видел происходящее снаружи: и тонущее судно впереди по курсу, и нашу потасовку на мостике. Видел и отлично понимал суть. Во всяком случае, когда я постучал по стеклу и обратился именно к нему с просьбой открыть дверь, он сделал это, не промедлив ни секунды.
Капитан смерил его презрительным взглядом и лишь затем подчинился нашему приказу. Сняв с кронштейна микрофон корабельной трансляции, он прохрипел:
– Спасательной команде – тревога! Боцману приготовить к спуску катер!
Хосе вернулся на рабочее место и крутанул штурвал вправо. «Фурия» начала плавный разворот, а на палубе наметилось некое движение: несколько матросов пробежали в направлении убранного трапа и висящего на поворотных шлюпбалках катера…
Терпящее бедствие судно потеряло ход, и «Фурия» довольно быстро преодолела разделяющие нас мили. Судно продолжало гореть – исходящим от него дымом заволокло половину неба. Более того, Георгий, осматривавший его в оптику морского бинокля, тихо выругался и доложил:
– Не успеем. Судно принимает воду и быстро заваливается на левый борт.
Трап уже болтался вдоль борта нашего судна, а матросы из боцманской команды никак не могли ровно опустить на поверхность воды спасательный катер. Видимо, сказывалось отсутствие слаженности в действиях набранной в спешке команды.
Все это время бледный, как потолок сельской больнички, капитан «Фурии» стоял неподалеку от нас и молча глядел на задымленное небо. Тимур ползал на четвереньках по мостику и размазывал по лицу кровавые сопли, сопровождая каждое движение протяжным стоном и ругательствами на своем родном диалекте. Мы с Георгием не обращали на него внимания. Не обращали до тех пор, пока этот гад не вытащил откуда-то пистолет и не шмальнул через толстое стекло прямоугольного иллюминатора.
Пуля пропела над моим ухом и, сухо щелкнув по металлу, покатилась по полу рубки.
Я рефлекторно шарахнулся в сторону. Жора в тот же миг метнулся к выходу на мостик, и оттуда послышались глухие звуки ударов – кажется, мой друг вновь учил Тимура хорошим манерам. Я не мог наблюдать за уроком, зато хорошо слышал диалог преподавателя и ученика.
– Видишь эту штуковину?! – вероятно, тряс он перед рожей кавказца отобранным оружием.
– Вижу, – лепетал тот.
– Лежи не дергайся, а то выпущу всю обойму! Ведь для твоей башки одного патрона не хватит.
– Для любой головы хватит одного патрона.
– Хренушки! В твой мозг еще попасть надо!..
К сожалению, дослушать диалог не получилось – что-то твердое резко и с силой опустилось на мой затылок. Из глаз брызнули искры, сознание затуманилось, а горизонт стремительно завалился набок.
Без сознания я провалялся недолго – секунд десять или пятнадцать. За этот короткий срок расклад сил существенно не изменился: на шум и эволюции судна в ходовую рубку прибежали наши товарищи – Жук с Фурцевым, а Георгий вторично вырубил кавказца. Зато чертов капитан (кажется, это он «приласкал» меня по затылку) успел вызвать подкрепление – по трапам торопливо взбирались вооруженные пистолетами и автоматами абреки.
Одним словом, на «Фурии» назревала большая битва.
Капитан сидел, привалившись спиной к переборке, его руки и ноги были связаны найденным в рубке куском электрического провода, из-под разорванного ворота рубашки выглядывал полосатый тельник. Стоявший на руле Хосе был прилично напуган и послушно выполнял наши команды.
Обе металлические дверцы в ходовую рубку мы заперли изнутри, поэтому ломившиеся снаружи кавказцы большой угрозы для нас не представляли. Стрелять через окна они побаивались: во-первых, в рубке находился капитан, во-вторых, Тимур головой отвечал перед Баталовым за жизнь каждого из боевых пловцов.
В самый пик штурма, когда абреки попытались открыть дверцу с помощью пожарного топора, Георгий произвел предупредительный выстрел в верхнюю часть одного из окон. После этого запал у штурмующих поугас – они галдели на мостике, словно перепуганные воробьи на церковном заборе, и не знали, что делать.
Собственно говоря, не знали этого и мы. Терпящее бедствие судно как-то быстро и незаметно исчезло под водой. «Фурия» подошла к месту его гибели, застопорила ход, но вокруг, кроме масляных пятен, обломков такелажа и безжизненных тел, не было ничего. Не могу сказать точно: показалось мне или нет, но, осматривая поверхность океана, я будто приметил махавшего руками человека. Впрочем, довольно скоро я отвлекся и потерял его из виду.
– Каков дальнейший план? – не поворачивая головы, спросил Жора.
Молодые коллеги молча воззрились на меня в ожидании решения.
Я размышлял в поисках выхода…
Наличие в заложниках капитана, равно как и трофейного пистолета, не давало никаких шансов – разъяренные кавказцы снаружи были хорошо вооружены, и, стоило покинуть временный бастион, как ситуация могла выйти из-под контроля. Терять своих парней мне отчаянно не хотелось!
Так что же делать? Отсиживаться здесь до прибытия в порт назначения? Заставить кавказцев выстрелами отойти, спуститься и забаррикадироваться в каютах? Или захватить спасательный бот и свалить с этой чертовой посудины?..
Последний вариант мне нравился больше других. До берега Гайаны, по моим расчетам, оставалось не более восьмидесяти миль – десять часов ходу. На борту катера есть небольшой запас пресной воды и даже аварийная радиостанция, как-нибудь доберемся. Однако в этом плане смущала одна деталь – маленькая скорость оранжевой скорлупки, называемой «спасательным ботом». Стоит озверевшему Тимуру дать соответствующую команду преданному (а точнее, купленному с потрохами) капитану, и «Фурия» через час-полтора настигнет бот. Затем нас либо расстреляют, как куропаток на опушке, либо, пожалев патроны, подомнут форштевнем.
Пока я размышлял о вариантах спасения, снаружи что-то изменилось. Перекошенная физиономия Тимура вновь появилась в прямоугольнике иллюминатора.
– Шо там это тело вещает? – спросил Георгий, считая оставшиеся в магазине патроны.
– Радуется и показывает пальцем в небо, – пояснил Фурцев.
– А чего он там увидал? Архангела?
– Вертолет, – доложил Миша Жук, вглядываясь в прозрачную синеву.
– Вертолет? – оживился я.
– Точно вертолет!
– Опознавательных знаков не видно?
– Далековато…
Я подошел поближе к сплошному ряду окон. В паре километров действительно двигалось темное пятно, похожее на вертолет.