– Да, слежу, – посматриваю я на компьютер. – Предлагаю пройтись до трапа и завершить прогулку.
– Поехали, – соглашается друг.
Попалубный план судов данного проекта нам приблизительно известен. Я помню, где находится сквозной трап, соединяющий трюм с верхними палубами, и, выбрав верное направление, двигаюсь к нему.
Добираемся до поворота, за которым коридор превращается в квадратную площадку с трапом. Рядом с трапом имеется дверца в грузовой трюм. Точнее, в длинный центральный коридор, по левую и правую руку от которого размещаются номерные твиндеки.
Ударная волна добралась и сюда: поперек небольшого помещения лежит пожарный щит, повсюду разбросаны инструменты, с потолка свисают изогнутые трубы, а над полом вьются порванные силовые кабели.
Лавируя между опасными для снаряжения элементами, подходим к дверному проему.
Увы, нас встречает неприглядная картина: дверца сорвана, металл вокруг проема выгнут, а самое печальное – проход в трюмный отсек перекрыт рухнувшей стальной балкой. Это означает, что цель для нас недосягаема.
Снова смотрю на подсвеченный экран компьютера. Срок пребывания на глубине нашей смены подходит к концу.
– Ну что, Жора, двигаем назад?
– Пора.
Тем же путем возвращаемся в машинное отделение, осторожно выходим наружу.
И приступаем к подъему…
Глава третья
Атлантический океан, восемьдесят миль
к северо-востоку от Джорджтауна,
борт теплохода «Фурия»
Настоящее время
Наверху произошли некоторые изменения. Пока мы шли на глубину, обследовали затонувшее судно, а затем медленно поднимались, боцманская команда на спасательном катере основательно почистила поверхность от следов катастрофы. Во всяком случае, поднявшись на борт спасательного катера, мы не увидели ни трупов, ни крупных обломков, ни масляных пятен. Ничего, кроме мелкого мусора, собирать который не имело смысла – пройдет час-другой, и его растащит ветром и волнами на многие километры.
Выслушав наш доклад о результатах первого погружения, Баталов остался недоволен.
– Неужели все пути к трюму перекрыты завалами? – спросил он, скривив губы.
– Увы, Заурбек, – ответил я. – Если бы смогли пробиться, дошли бы до твиндека.
– И что ты предлагаешь?
– Предлагаю пробиваться снизу – через машинное отделение. Там дорогу преграждает упавшая стальная балка, но ее можно приподнять.
– Вы пытались?
– Да. Только вдвоем с ней не справиться, а вчетвером там не развернуться. В таких случаях пригодилась бы аппаратура подводной газокислородной резки.
– Черт, я об этом не подумал, – пробормотал кавказец. И вдруг взвился: – Ты мог бы предупредить об этом в Москве!
– Мог бы, – огрызнулся я. – Если бы ты сразу выложил суть своей идеи.
– Ладно, – примирительно похлопал он меня по плечу, – надо как-то выкручиваться. Полчаса назад здесь пролетал самолет.
– Это нормально, – снимая гидрокомбинезон, подал голос Устюжанин. – Пропавшее судно давно не выходило на связь, и сейчас на побережье подняты на уши все спасательные службы.
Баталов поднял голову и посмотрел в глубокое чистое небо. В его глазах я заметил безнадежность и трепетную мольбу. Так обычно смотрят, ища поддержки у всевышнего.
– Догадываюсь, – вздохнул он. – Но я хотел бы услышать от вас конкретные предложения. Вы же, в конце концов, профессионалы!
– Жаль, что нет резака. Но, чтобы добраться до трюма, у нас имеется пара запасных вариантов.
– Так-так, слушаю, – оживился кавказец.
– Первый: воспользоваться мощным домкратом. И второй: спустить вниз трос от лебедки. Второй менее предпочтительный, ибо займет больше времени.
– Значит, нужен домкрат?
– Да. Он-то, надеюсь, на «Фурии» имеется?
Заурбек Адамович резко обернулся к стоявшему неподалеку Тимуру:
– Срочно ко мне капитана!!
– Слушаю вас, – предстал тот вскоре перед шефом.
– У тебя на борту есть домкрат?
– Конечно. И не один, а целых три.
– Быстро сюда! Все три!!
Через несколько минут матросы приволокли снизу нехитрые механизмы – два нашлись сразу, а третий, видимо, ушел в страну потерянных вещей.
– Что скажете? – с надеждой поинтересовался Баталов.
Мы с Георгием придирчиво изучали уложенные на палубу железяки. Один из домкратов был довольно громоздок и вряд ли подходил для решения возникшей проблемы, второй же воистину оказался находкой. Это был довольно легкий тензорный домкрат для судостроения и подводных работ.
– Берем этот, – одновременно указали мы на него.
– Отлично. Когда сможете идти вниз?
– Следующими пойдут Устюжанин и Фурцев. Но для начала Георгию нужно отдохнуть и подкрепиться.
– Нет вопросов! – развел руками Баталов. – Коньяк, кофе, хорошая закуска?
– Это мы с удовольствием употребим после окончания работ. А сейчас ему лучше выпить стакан натурального сока и съесть немного шоколада.
Во втором погружении делаем «поправку на ветер», и Георгий с Игорем падают в нужное место – прямо на корму «Капитана Федосеева». Правда, в этот раз они тащат с собой домкрат и пару простейших вспомогательных приспособлений.
Задачу им я поставил несложную: пройти через пробоину в машине, отодвинуть с помощью домкрата упавшую балку и попытаться дойти до трюма. Просто попытаться дойти до проклятого твиндека и вернуться назад. А дальше пойдет моя пара.
Мишу я отправляю отдыхать, сменив его на баночке у леерного ограждения, и теперь держу в руках микрофон, контролируя действия второй пары. Рядом крутится и постоянно дымит сигаретами Баталов. Он взволнован – то поглядывает в небо, то вслушивается в наш радиообмен, то всматривается в бирюзовые волны, словно сквозь них и толщу воды можно разглядеть ход подводных работ.
– Ротонда, я – Скат, – слышу голос Георгия.
– Скат, Ротонда на связи.
– Вошел через пробоину, принимаю «багаж».
– Понял, Скат. Будьте предельно внимательны при работе с балкой…
Опыта у Георгия более чем достаточно, можно обойтись без лишних наставлений, однако рядом с ним Игорь Фурцев – самый молодой из нашей четверки, так что лишнее напоминание об осторожности не помешает.
– Как думаешь, справятся? – бросает за борт окурок Баталов.
– Справятся. Ты лучше скажи, зачем мы пробиваемся к твиндеку?
– Обязательно скажу. Но позже. Сначала нужно до него добраться…
Мои ребята молчат. Я знаю, что они сейчас внутри затонувшего судна и изо всех сил стараются с помощью механизмов расчистить путь в трюмный коридор. Да и связь дает сбои, когда один из абонентов отгорожен от другого грудой металла. Поэтому я не упорствую в желании докричаться до коллег. Когда появится возможность – они сами обо всем доложат…
Баталов, окончательно издергавшись, основательно мучает меня вопросами:
– Где они? Почему молчат? Не случилось ли чего с ними?..
К тому же в небе опять появляется самолет-спасатель – пролетев над «Фурией», закладывает крутой вираж, осматривает акваторию и уходит строго на север.
Поэтому, когда динамик гидроакустической станции оживает голосом моего друга, он едва не подпрыгивает от радости.
– Ротонда, я – Скат, – раздается голос Устюжанина.
– Да, Скат, я – Ротонда. Что у вас?
– Проход расчистили. Возвращаемся…
Этой короткой фразы достаточно, чтобы кавказец, всплеснув руками, стал воздавать хвалу своему богу. Стоящие неподалеку вооруженные парни тоже радуются.
Внезапно возникает желание подпортить им настроение.
– У нас не принято ликовать, пока пловцы не появятся на поверхности, – говорю я, оглядываясь на толпу вооруженных абреков.
– А что может случиться при всплытии? – согнав улыбку, спрашивает Баталов.
– Мало ли… К примеру, появится стайка хищников.
– Акул?
– Запросто. Водичка здесь теплая, под нами рифовый склон, полно мелкой рыбешки. В общем, все условия для того, чтобы стать желанным ужином под гарниром из многослойной резины…
Произнося это, я исподволь надеюсь на то, что мою команду пронесет от неприятных встреч под водой.
В последний раз я имел «счастье» столкнуться с акулами год назад в Тихом океане. Если не ошибаюсь, произошло это в сотне миль к северо-западу от Северных Марианских островов, у вершины одного из подводных вулканов. Мы с Мишей Жуком работали на небольшой глубине в относительно легких раздельных костюмах, и нам крепко досталось. Если бы не пара надежных автоматов – все закончилось бы гораздо печальнее. А так… в память о той встрече у Мишки на левом бедре остался безобразный шрам от вырванного клока плоти, а на моей спине до сих пор «красуются» параллельные полосы, словно кто-то в пылу погони пытался остановить меня остро отточенными граблями.
– Кстати, Заурбек, – отрываясь от воспоминаний, говорю я. – Ты обещал решить вопрос с подводным оружием.
– Обещал? Ах да… действительно, Аркадий… Извини, не получилось.
– Что значит не получилось?
– Было слишком мало времени. Замотался…
Честно говоря, у меня большое желание обматерить его на всех языках, которые я знаю, ведь вопрос касается нашей безопасности. Я набираю в легкие воздуха, но… снова оживает динамик станции связи.
– Ротонда, я – Скат.
– Скат, я – Ротонда. Что у вас?
– Через три минуты будем на поверхности. Где катер?
– Где катер?! – тотчас восклицает Баталов, не расположенный отвечать на мои вопросы. – Капитан! Немедленно подать катер для подъема пловцов!..
Георгий с Игорем устало поднимаются по трапу. Мы помогаем им взобраться на палубу, снять дыхательные аппараты, подвесные системы и гидрокомбинезоны. Железяки, включая домкрат, парни оставили внутри судна – на тот случай, если они пригодятся и в дальнейшем.
Отогнав подальше от площадки свою «гвардию», Баталов, опережая события, задает вопросы, не дав пловцам отдышаться:
– Рассказывайте! Проход расчистили?
– Да, – кивает Устюжанин, – проход в трюмный коридор свободен.
– А твиндек?
– Что твиндек?