– Позвольте, а как же чемодан попал на поверхность, а затем в вертолет?
– Мы просто дали возможность одному из приближенных Баталова его «украсть».
– Что ж, замысел остроумный, и даже с оттенком элегантности, – оценил наши действия старый интриган.
Его странная отходчивость, таинственная улыбочка, горящий взгляд с хитринкой плюс неожиданное появление на борту эсминца настораживали и не давали мне покоя.
«Что-то тут нечисто, – всматривался я в хорошо знакомое лицо старика-генерала. – Не иначе, опять разыграл многоходовую комбинацию…»
Да, Горчаков такой. За историю нашей совместной службы – а это почти полтора десятка лет – он не раз дурил меня таким изощренным образом. То разводил с поиском на дне моря Лаптевых командного блока баллистической ракеты «Молот», то подставлял с драгоценностями на затонувшем в Черном море транспорте «Гессен». То аккуратно навязывал главную роль в ликвидации «оборотня» в генеральских погонах, то незаметно втягивал в сложнейшее расследование бесследно исчезнувшего золота немецкого фельдмаршала Роммеля… В общем, использовал меня и пловцов «Фрегата» в своих хитромудрых комбинациях по полной программе, а потом еще и дрючил. Кстати, тоже по полной программе.
– Сергей Сергеевич, наше увольнение из отряда боевых пловцов и все дальнейшие выкрутасы – ваших рук дело? – пристально посмотрел я на шефа.
Секунд пять он морщился и страдал, словно от приступа печеночной колики. Потом взорвался:
– А что мне было делать? Как, я вас спрашиваю, выкручиваться?! Наши департаменты вынуждены работать в таких условиях, что врагу не пожелаешь!
«О чем это он?!»
– …Морды наших чиновников расширяются быстрее, чем границы Москвы! Отбирать у садика или музея здание в пользу церкви, потому что оно сотню лет назад принадлежало синоду, – можно, а экспроприировать у олигарха перерабатывающий завод, обманом захваченный каких-то двадцать лет назад, – нельзя. Более того, противозаконно! И что прикажете делать?..
– Так при чем тут мы? К тому же Баталов – не чиновник и не олигарх! – возразил я.
– Да, не чиновник. И олигархом не назовешь, хотя человеком был далеко не бедным. Но главное – связи, понимаете? Связей среди продажных мракобесов он имел столько, сколько вам не приснится в самом кошмарном сне. Три департамента «конторы» пытались вывести его на чистую воду! Сутками напролет искали живых свидетелей и вытягивали на свет божий факт за фактом: участие в двух чеченских кампаниях на стороне бандформирований, махинации с оружием, боеприпасами и секретным оборудованием, взятие заложников, кража и убийство людей, подкуп должностных лиц, подделка документов и десятки других видов преступной деятельности. Если бы нам удалось довести до суда хотя бы половину заведенных на него уголовных дел – он присел бы пожизненно! Но все бесполезно! Все! Благодаря своим связям в среде высокопоставленных бонз он каждый раз ускользал от правосудия. Каждый раз!
– До сегодняшней ночи, – резюмировал Георгий.
– Верно. И благодаря вам мы наконец удалили эту раковую опухоль, – улыбнулся Горчаков уже не с хитрецой, а с теплотой и отеческой нежностью.
Гроза миновала, теперь коллеги поглядывали на меня, недвусмысленно предлагая прояснить главнейшую для нас проблему.
И я снова пошел на амбразуру:
– Сергей Сергеевич, проясните, пожалуйста, один момент.
– Да, слушаю.
– Мы на самом деле уволены из «конторы» и «Фрегата» или все это элементы вашей режиссерской деятельности?
– Приказ об увольнении действительно был. Только подписал его не директор Федеральной службы безопасности, а я.
– Вы?!
– А почему ты так удивлен? Должны же мы были создать иллюзию правдоподобности, чтобы у Баталова не возникло сомнений.
– Значит, мы по-прежнему в строю?
– Естественно! Эти несчастные бланки с приказом нигде не зарегистрированы и уже давно отправлены в мусорную корзину. Поэтому чем скорее вы забудете события последнего месяца, тем будет лучше для всех нас.
– Сложно такое забыть, – вздохнул я, допивая компот.
– Понимаю, – кивнул генерал. – Разрабатывая операцию, мы не предполагали такого исхода. Хотели перехватить «Фурию» где-то посередине Атлантики, но…
– Что же помешало?
– Во-первых, нерасторопность тех же чиновников, не сумевших вовремя обеспечить выход из базы эсминца. Во-вторых, наши планы скомкал сильнейший шторм, бушевавший в Атлантике почти неделю. До его начала наша разведка отслеживала каждую милю продвижения «Фурии», а когда погода испортилась – та исчезла из виду, и мы не знали, когда она нагонит грузовое судно.
– Разве нельзя было внедрить в команду «Федосеева» пяток надежных и подготовленных людей, чтобы предотвратить трагедию? – пробурчал Георгий.
– Исключено, – отмахнулся Горчаков. – Баталов сразу бы все понял.
С его доводом приходилось согласиться: покойный главарь отличался чрезвычайной осторожностью, хитростью и осмотрительностью.
– На этом достаточно, молодые люди, – ночь вопросов и ответов закончилась. Скоро рассвет, и всем нам пора отдохнуть. – Сергей Сергеевич поднялся из-за стола, посмотрел на часы. И, направляясь к выходу из кают-компании, бросил: – До завтра. А точнее, до сегодня…
Ну что ж, все так все. По крайней мере, несколько хороших новостей позволят расслабиться и отключиться часов на двадцать. Отныне я, не таясь, могу называться Черенковым Евгением Арнольдовичем. Моим товарищам по несчастью тоже вернули настоящие имена, офицерские звания и любимую работу. А это дорогого стоит.
Мы разбрелись по каютам эсминца «Бесстрашный», взявшего курс к родным северным берегам. Идти домой предстояло долго, но мы не против затяжного отдыха – нам не помешает хорошенько выспаться, побездельничать и привести в порядок нервную систему. Сейчас наши мозги и в самом деле слишком взбудоражены авантюрной операцией, разработанной негодяем Баталовым, и должно пройти немало времени, чтобы яркие воспоминания о ней померкли и расплылись в мутное пятно.
Да-а, хорошо вчера погуляли! Так хорошо, что сегодня хочется начать новую жизнь. Желательно в новом городе и… опять под новыми именами.
Вчера под вечер мы сняли отдельный зальчик в уютном ресторане на северной окраине Москвы и просидели там до утра. Пили самую лучшую водку, вкушали самые лучшие блюда, слушали самую лучшую музыку и говорили на самые наболевшие темы. Кто о чем.
Игорек Фурцев рассказывал о красивых девицах и особенно часто вспоминал «несравненную Танечку» из Серпухова. Мишка Жук делился мечтой о покупке какого-то немецкого шедевра из семейства «Audi». Георгий со счастливой улыбкой на лице говорил об успехах младшей дочери, с коей я был немножко знаком. Я совершенно не разбираюсь в детях. Не фундаментально, конечно, мальчика от девочки отличу, если в их образе соблюдены шаблонные признаки: одежда, прическа. А вот определить, сколько ребенку лет, вообще не в силах. Кажется, младшей дочери моего лучшего друга лет пять. Или восемь…
Ну а я больше слушал своих друзей, смеялся, радовался вместе с ними, вспоминал события прошедшего месяца. И молчал, покуда в оккупированный нами зальчик не явился наглый официант за расчетом и с настойчивой просьбой освободить заведение.
– С какой стати? – грозно посмотрел я на гарсона.
– Ресторан закрывается, – ответил он не слишком доброжелательным тоном.
Мы переглянулись. На столе стояли выпивка и отменная закуска, в зале было хорошо и уютно, да и время было не слишком позднее.
В общем, менять обстановку в наши планы не входило.
– Пригласи-ка сюда администратора или директора, – приказал я парню.
Нехорошо улыбнувшись, тот удалился…
Вместо него через пару минут в крохотный зал пожаловал седой мужик средних лет в сопровождении четверых охранников. Двое (явно бывшие спортсмены) имели относительно неплохую форму, двое других были обычными мешками с костями и салом.
– В чем дело, господа? – деловито поинтересовался мужик.
– Мы хотели бы посидеть еще часок-другой, – ровным тоном объяснил я ситуацию.
– Исключено, – качнул он седой шевелюрой. – Есть установленный порядок, мы закрываемся. Прошу освободить помещение.
Я положил на стол тонкую стопку купюр:
– Вот оплата по счету. Заказывать больше ничего не будем, а перед уходом заплатим столько же. Такой вариант устраивает?
– Исключено, – повторил мужик и сделал знак охранникам.
Те вышли из-за его спины и остановились на полпути, давая нам последний шанс унести ноги.
Мы поднялись навстречу…
Все, что происходило дальше, лично я списал на паленую водку, вероятно закупаемую ресторанным начальством для заезжих клиентов вроде нас. Хотя, может быть, это и не так. Возможно, просто накипело…
Парни явно не догадывались, с кем имеют дело, и схватка длилась всего несколько секунд.
Тушей одного Георгий переломил сервировочный столик. Головой второго Миша Жук разбил шикарное зеркало в золоченой оправе стиля ампир. Третьего эффектной подсечкой опрокинул на пол и добил ударом кулака-кувалды Игорь Фурцев. Ну а мне достался ближайший крепыш, коего пришлось угостить знатным хуком в челюсть.
Четверка местных «элитных» бойцов распласталась на полу. Оставался хозяин – владелец седой шевелюры. Или администратор – мы точно не знали.
– Ну что, мясная живородящая муха? – нахмурившись, шагнул я к нему. – Выбор у тебя небольшой: либо мы спокойно доедаем, допиваем и договариваем, после чего расплачиваемся и навсегда удаляемся из этого заведения, либо ты настаиваешь на своем, вызываешь ОМОН, а мы занимаем круговую оборону.
Пожевав тонкими губами, седой мужик скромно поинтересовался:
– Чем грозит заведению второй вариант?
– Полной разрухой, двухнедельным ремонтом и долгим забвением VIP-клиентов.
– Хорошо… Я согласен… Продолжайте, – вздохнул он. – Двух часов вам хватит?
– Вполне…
И, демонстративно не замечая, как местные «санитары» уносят с поля боя раненых, мы продолжили пьянку. Что делать – иногда настроение удается поднять только за счет нанесения вреда здоровью…