Среди новичков выделялась одна парочка, зарегистрировавшаяся как мистер и миссис Сименс. В муже ничего особенного не было — обычный работяга в потертой куртке, сутулый и с усталым взглядом. А вот на его красавицу-жену стоило посмотреть: возвышающаяся над всеми на голову, с коротко стриженными белоснежными волосами, она весь полет притягивала взгляды мужиков на транспорте словно магнитом.
Сбившаяся в кучку группа чернокожих работяг приблизилась к стоявшему неподалеку от технических ворот негру в куртке с логотипом перерабатывающей компании «Старстоун». Негр поприветствовал новоприбывших, одного из них крепко обнял, после чего направил их в один из коридоров для технического персонала.
Мистер Сименс лениво поглядывал в их сторону до тех пор, пока негр не обернулся — резко, словно почувствовав чужой интерес к своей персоне. Встретившись с ним взглядами, Сименс безразлично отвел глаза в сторону, словно вся эта сцена была ему совершенно неинтересна.
— Куда теперь? — негромко поинтересовалась миссис Сименс, глядя, как вахтовики расползаются по коридорам.
— Не суетись, — тихо посоветовал муж. — Думаю, тут все схвачено. Не успеем дойти до жилых помещений, как нас уже кто-нибудь завербует в свою артель…
— Браза, слышь?..
Мистер Сименс неторопливо обернулся и оказался лицом к лицу с тем самым негром, который только что встречал партию своих собратьев.
— Слышь, браза? — озабоченно повторил черный. — Продай девку! Ты себе там, в галактике, еще шлюх найдешь сколько хочешь, а я больших баб люблю. Слабость у меня к большим бабам. Редко попадаются такие славные экземпляры! Женскую сборную Гуадианы по баскетболу знаешь? Я их всех имел, кроме, может, одной-двух…
— Как же можно продать жену? — удивился Сименс. — Мы ведь с ней вроде как женаты?..
— Да какая разница?! Еще на ком-нибудь женишься, делов-то! А я тебе за нее полкуска отвалю. Ну? Соглашайся, пока я добрый… А, гулять так гулять: кусок! Ну?
— Что значит — кусок?! — возмутилась миссис Сименс. — Рудольф, что этот мужлан себе позволяет?!
— Не сегодня, черный брат мой, — строго сказал мистер Сименс.
Негр недовольно хмыкнул, но настаивать не стал. Окинув супружескую парочку насмешливым взглядом, исчез в том же самом техническом коридоре.
— Что значит — не сегодня?! — взвилась миссис Сименс. — А когда ты собираешься продать меня этому недоразвитому? Послезавтра?! — Однако едва за негром закрылась дверь, мигом обуздала свою истерику. — Ну, что думаешь?
— Мало данных пока, — нехотя проговорил муж.
— Ну да. Но как-то этот ублюдок не выглядит рабом. Мерзкий, наглый… — Миссис Сименс плавно съехала с интерлингвы на свой рязанский русский: — Паскудный, сучонок, что твой поросюк. Не быват таких рабов оборзевших, зуб даю…
— Всякие рабы бывают, — возразил мистер Сименс. — Знаешь, раньше на бойне специальных козлов использовали, чтобы вести на убой стадо овец: козел потом ускользал через особые воротца и получал сахар, а овцы оставались в убойном цеху, для дальнейшей утилизации. Думаю, у таких козлов достаточно было и гонору, и наглости, как у этого типчика. Да и, кстати, негров в эпоху рабовладения не европейцы ведь отлавливали по всей Африке. Свои же продавали белым, всякие местные князьки и царьки — за огненную воду и ружья…
— Может быть, — с сомнением проговорила миссис Сименс, она же Грейс Кюнхакль, на интерлингве. — Но те черные, что летели с нами — мне тоже очень не понравились. Те еще фрукты. Я бы сказала, что это выглядит не столько сбором рабов, сколько доставкой завербованных наемников.
— Черные никогда не были доблестными воинами, — пожал плечами мистер Сименс, он же Родим Пестрецов. — Разве что зулусы. Но и тех англичане в свое время положили без счету в битве у королевского крааля Улунди, после которой англо-зулусская война и закончилась. То есть доминировать зулусы могли только над такими же, как они, африканцами, но против европейцев у них козырей не оказалось. Дальше все было еще печальнее. Русские эмигранты и русскоязычные евреи когда-то выдавили негров из черного района Нью-Йорка под названием Брайтон-Бич, после чего этот район надолго стал символом русской Америки. Негры понемногу заполонили голландский район Гарлем, в который белым и желтым людям потом десятилетиями не рекомендовалось даже заходить, особенно после наступления темноты — но в начале XXI века черных с двух сторон начали без особого труда выдавливать из Гарлема корейцы и латиносы… — Родим вздохнул. — В общем, негры всегда были шумным и самоуверенным народом, отчаянно надувавшим щеки и не жалевшим усилий на саморекламу, но бойцы из них обычно выходили так себе. Славу грозных безбашенных бойцов они имели только до тех пор, пока в эту славу соглашались верить все остальные…
— Ребят, нужна работа?
Родим развернулся и посмотрел на коренастого мужчину в пилотском комбинезоне, без особого интереса взиравшего на них.
— Мы для того и прилетели, — сказал он.
— Зря только бабу с собой притащил, — пилот поморщился. — Тут мужиков много, а баб мало, что вызывает всякие конфликты… И про черных тоже лучше вслух особо не распространяться. Здоровее будешь.
— Чего это? — удивился Родим. — Толерантность на марше?
— Да нет, какая там еще толерантность! — отмахнулся пилот. — Просто здоровее будешь. Они ведь, наши черные братья, обидчивые, как девицы на выданье. Чуть почудится какое неуважение — лезут в бутылку. А мне искалеченные работники не нужны… Ладно, я вас предупредил, дальше сами. Перейдем к делу. Что делать умеете? Экстрактор в руках удержите, городские пижончики?..
Тем временем другая пара в другом конце технического зала тоже пыталась устроиться на работу. Эта пара была не менее колоритной — массивный негр с сердитой физиономией по имени Боб Цимбо и эффектная мулатка.
— Тридцать монет за куб полезной выработки, — азартно втолковывал негру потенциальный работодатель. — Если не угадал с жилой, то не обессудь. Рассчитываться будем только за полезный продукт. Но если угадал — банкуешь! Тридцать монет за каждый куб!.. — Работодатель даже глаза прикрыл, видимо, созерцая внутренним взором этот гипотетический триумф Боба. — Больше тебе никто тут не даст. Ну, то есть твоя подруга способна заработать и больше, конечно, но способом, который тебе вряд ли понравится…
— Хай, нигга.
За спиной Цимбо нарисовался тот самый негр, который совсем недавно приставал к Сименсу с предложением продать супругу.
— Хай, браза, — машинально отозвался Боб. — Че почем, хоккей с мячом?
— Сбрызни отсюда, мазафака, — велел негр в пространство, и потенциальный работодатель мигом испарился. — Работу ищешь, бро?
— Ну, — не стал отпираться Цимбо. — Но ты мою работу только что спугнул, черножопый хрен.
— Расслабься. Я могу предложить тебе гораздо более интересное занятие, чем ковырять скалы. Черные мазафакеры должны ведь помогать друг другу, верно? — Он сунул Бобу широкую ладонь. — Малик. Малик Мусонбе.
— Боб Цимбо, — отозвался тот, небрежно ответив на рукопожатие. Затем Малик подставил кулаки, и Боб стукнул по ним своими.
— Ты мне нравишься, чертов ниггер! — заявил Мусонбе. — Ковырять скалы — это точно не то, чем должен заниматься нормальный черный вроде тебя. Что за хрень? Тридцать монет за куб полезной выработки?! Да тебя пытаются напарить на ровном месте! Посылай этих уродов далеко и надолго и приходи к нам. У нас круто.
— А вы — это кто?
— Мы — это долбаные ниггеры, которые регулярно имеют местных белых в заднепроходные отверстия. Они все у нас в кулаке. Присоединяйся, чё.
— Соблазнительно, — признал Боб. — А кроме противоестественного секса с белыми, что придется делать?
— Да практически ничего. Ты и так огромный, как гора. Плазмомет удержишь?
— Есть маленько…
— Ну, значит, практически ничего. Белые — они же как дети: покажешь им плазмомет, и они готовы на задних лапках перед тобой прыгать. Умора!
— То есть ты предлагаешь мне всякие противоправные действия? — на всякий случай уточнил Цимбо.
— Да какие там противоправные?! — возмутился Малик. — Нет такого закона, чтобы белому человеку нельзя было свой плазмомет показывать! А если белый человек после этого становится как шелковый и норовит поделиться с тобой сбережениями — то это ведь не преступление, а характерная особенность белого человека, верно?
— Верно, чего ж, — согласился Боб. — В общем, мне интересно.
— Ну, класс. И телку свою с собой бери, пригодится. Четкая телка у тебя. Где-почем оторвал? Кроссовок там не было таких же четких? Мне нужны… — Мусонбе хмыкнул. — Ты ведь небось знаешь, что у черных братьев все общее — кроссовки, деньги, косяки, телки? Девочку придется пустить по кругу, как трубку мира…
— Что за хрень! — вспыхнула мулатка. — По какому это еще кругу?!
— Браза, ты позволяешь своей телке раскрывать очаровательный ротик и вякать, когда мужчины разговаривают?! — изумился Малик. — Да ты демократ! У нас такое не поощряется, нет. Баба должна сидеть у ног своего мужика и во всем его слушаться…
— Бабу трогать не будем, — отрезал Боб. — Бро, я у русских жил до совершеннолетия. Они жуткие дикари, у них бабой делиться не принято.
— Ну, должен же я был попробовать… — проворчал Малик. — Вдруг ты терпила позорный и отдашь бабу? Это и на предложении работы сказалось бы. А ты вот и не дурак, бро, а совсем даже четкий пацан! Ну, что? В путь?
— Пошли, — пожал плечами Боб. — На месте разберемся, че почем.
— Хоккей с мячом, — отозвался Мусонбе.
Подхватив с пола свои тощие спортивные сумки, Боб с подругой двинулись следом за ним.
На самом деле ни Боб Цимбо, ни его девушка не были черными. Неграми их сделал тот самый «подарок от американских коллег», который в свое время ненадолго превратил Родима Пестрецова в ацтека. Он предназначался для управления пигментацией кожи и лицевыми мышцами согласно заложенной программе и был способен не только изменить внешность человека, но и сделать его хоть негром, хоть китайцем, хоть индусом.