Тура Сатана наблюдала за ней со сдержанным интересом.
Тем временем в мужском клубе Боб Цимбо задумчиво бродил по кают-компании, размышляя, к кому бы прикопаться. Некоторые смотрели очередной увебольный матч, некоторые овладели очередной бутылью алкоголя — а некоторые, вроде Френка Отиено по кличке Мавр, надвинув на глаза очки виртуальной реальности, заняли кресла-тюфяки посреди каюты, которые были там и сям разбросаны по кают-компании.
— А во что это ты играешь, бро? — вкрадчиво поинтересовался Боб, оттянув один наушник Мавра.
— Заходи, — Френк сделал приглашающий жест в направлении своего VR-разъема.
Цимбо тут же подключился к нему и оказался в бушующем перед огромным подиумом море чернокожих тел, которое слаженно колыхалось от мощных звуковых волн. На подиуме странно выплясывал, причудливо жестикулировал и омерзительно кривлялся негр в женской шубе и огромных зеркальных очках. То есть шуба, скорее всего, была не женская, просто актуально модная. И совершенно ненужная в помещении, в котором поддерживалась комфортная температура, чтобы многочисленные зрители имели возможность плясать полуголыми. Но исполнителю необходимо было подчеркнуть свою умопомрачительную финансовую состоятельность. На шее у негра живого места не было от всякой массивной голды, цепочек и кулонов, выполнявших ту же функцию, что и женская шуба. Он ритмично извергал речитатив, в такт которому послушно раскачивалась толпа.
— Свежий концерт Мельдония смотрю! — поведал Френк, обнаружившийся в толпе рядом с Бобом. — Офигительный бит! Чувствуешь, как качает?!
— Угу! — подтвердил Боб. — Все, что надо ниггеру, чтобы качало — офигительный бит, грув такой, что просто теркой по коже, саунд в полном порядке…
— Ты в теме, чувак! — радостно одобрил Френк. — Саунд что надо! А флоу какой, прикинь!..
Боб согласился, что флоу да, совершенно королевский. Некоторое время из вежливости послушав рэпера Мельдония, он все-таки сбежал из виртуальной реальности Френка и пристроился со своим компактом на одном из свободных кресел-тюфяков.
— А ты во что играешь, братское сердце? — внезапно грянуло у Боба над ухом. — Затаился тут в уголке, как паук… Можно с тобой?
— Валяй, — благодушно качнул головой Цимбо.
Отиено подключил свои очки к разъему виртуальной реальности на компакт-компьютере Боба и оказался в странном просторном помещении — без стен, но со сводчатым потолком, к которому уходили и терялись в вышине изящные беломраморные колонны. Пол был выложен огромными мраморными клетками, черными и белыми, в некоторых стояли вооруженные мечами рыцари, перетаптывались боевые слоны и кони. Для боевого отряда их было слишком мало, для пацанской группы разборки — слишком много.
— Это что за фигня?.. — ошалело спросил Френк, разглядывая свои белоснежные одеяния — с просторными рукавами и бабьим подолом до пола.
— Шахматные задачи, — хладнокровно пояснил Боб. Он стоял в таком же одеянии, только черном, на противоположном конце помещения, метрах в сорока, однако подкрутил звук так, чтобы не приходилось повышать голос.
— Чего?! — ошалел Френк.
— Шахматные, говорю, задачи! Я ж у русских рос, а у них шахматы — практически национальная религия. Ну, может, фигурное катание еще и хоккей. Они потому такие умные и коварные, что с детства в шахматы играют. Ну, и меня пристрастили… Конь C3 бьет B5! — громогласно провозгласил он, и черный боевой скакун рысцой переместился к указанной клетке, на которой стоял белый рыцарь. Всадник обменялся с атакованным несколькими мечевыми ударами, после чего рыцарь, получив удар в корпус, замер, будто в трансе, и внезапно рассыпался множеством прозрачных призм, словно бы сделанных изо льда.
— Вот почему вы, русские, так любите шахматы! — сообразил Отиено. — Потому что это такая же ледяная хрень, как хоккей и фигурное катание…
— Нет, ну если тебе неинтересно решать задачи, можем просто сгонять партеечку, — великодушно соблаговолил Цимбо. — Только извини, у тебя будут белые. Понимаю, что тебе это неприятно, но я всегда играю черными.
— Слушай, отстой-то какой, а! — Френк решительно отсоединился от компа Боба и убрел в свой угол дослушивать рэпера Мельдония.
Собственно, именно этого Боб и добивался. Теперь он спокойно, без помех и посторонних глаз, мог заняться взломом местных сетей.
А если кому-нибудь станет интересно, во что это он так увлеченно рубится сам с собой, то Френк Отиено не пожалеет красок, живописуя тот лютый отстой, которым сейчас занимается браза Боб.
Глава 12
По ритуальной каюте уже давно плыл постепенно усиливающийся рокот. На барабанах женской церемонии аккомпанировали несколько мужиков из банды Марселласа. Обнаженные по пояс, они методично и яростно выбивали ладонями из барабанов четкий, ровный и гипнотический ритм, который вгрызался в черепную коробку, заставляя все тело вибрировать в такт, невольно подергиваться и в конце концов срываться в бешеную сатанинскую пляску.
Тура не сразу поняла за грохотом барабанов, что все присутствующие женщины, выстроившись вокруг деревянного столба в центре помещения, поют хором, выводя голосами странную песнь с афроамериканскими мотивами.
— Прийе гинен, — шепнула ей на ухо Пташечка, — молитвенная песня, открывающая церемониал. А потом еще будет песнь для лоа барабанов — он переводит наши слова на язык ритма, которым общаются духи. А по столбу в это время будут спускаться в наш мир лоа и эшу…
— О милостивый Легба нан Рада! — мощный голос манбо легко перекрыл грохот барабанов. — О могучий Легба нан Петро! Откройте нам Гран-Шемен — Великую Дорогу, которая соединит место нашей церемонии со страной духов, чтобы те смогли беспрепятственно явиться на наш праздник!
Девчонки из банды раскачивались и подрыгивались в такт барабанам. Пташечка вдруг взвизгнула и закружилась в причудливом танце, далеко запрокидывая голову. Даже Туре временами казалось, что перед ней отплясывает нечеловеческое существо, что уж говорить о малограмотных чернокожих девках из гетто, которые приветствовали первую одержимость восторженными возгласами:
— Эшу! Эшу ди Капа Прета!
Краем глаза Сатана заметила, что ведьма заставляет участниц церемонии отпить какой-то дряни из огромной морской раковины, невесть откуда появившейся в ее руках — словно сатанинское причастие. Она начала бочком отступать к двери, но внезапно уперлась в бедро Кэт Текилы, которая с обворожительной улыбкой кивком указала ей на раковину.
Обернувшись, Тура встретилась взглядами с Багамой Мамой. Та смотрела на нее без злости и осуждения, но пристально. Рысь поняла, что избежать зловещего причастия Вуду без серьезных последствий не удастся.
Быстро просчитав имеющиеся варианты, Света пришла к выводу, что запредельного риска в этом нет. В конце концов, множество черных девчонок, включая Текилу, уже приняли причастие до нее, так что это однозначно не яд. Разумеется, это какой-то наркотик, но она сумеет держать себя в руках, ее учили преодолевать воздействие наркотиков на силе воли. И там наверняка растворена какая-то часть высушенного трупа, перетертая в порошок, потому что в снадобьях Вуду по-другому не бывает. Но спецагент должен уметь преодолеть и такое мерзкое испытание.
Поэтому когда очередь дошла до Туры и Мама манбо приблизилась к ней с раковиной в руках, мулатка покорно позволила влить себе в рот пару глотков какой-то ароматической смеси молочного цвета со странным перечным привкусом, и с большим трудом сглотнула.
То, что это не молоко, она убедилась довольно быстро.
Одна за другой черные сестры вокруг нее срывались в довольно зловещий танец, подчиняясь ритму, который задавали вудуистские барабаны. Поведение и пластика девушек переставали быть человеческими, теперь это были крадущиеся в джунглях леопарды, свирепые крокодилы, кровожадные гориллы, безумные буйволы, а также жуткие бегемоты, которых принято считать медлительными и добродушными созданиями, — но древнеримские гладиаторы во время водных боев не зря всегда опасались гораздо больше, чем крокодилов, этих мощных, коварных, безжалостных, малочувствительных к боли, легко свирепеющих и впадающих в боевое безумие всеядных чудовищ, неповоротливых на берегу, но в воде превращающихся в смертоносные линкоры. Некоторые девки представали вообще неопознанными существами с невероятной изломанной пластикой, какими-то чудовищными, не существующими в нашем мире тварями, которым мешали двигаться человеческие кости, — и это пугало больше всего.
Тура Сатана ощутила, как ее сознание понемногу затапливает непроглядный молочный туман. В диверсионной школе Светлану Рысь учили использовать собственное Ид, низшие уровни подсознания, отвечающее за примитивные животные желания — для того, чтобы получать извращенное удовольствие от вражеских пыток, к примеру, или преодолевать воздействие не самых сильных психоактивных веществ. Однако в результате мощного воздействия неведомого вудуистского наркотика матушки манбо Ид Рыси было напрочь сметено, будто хлипкая преграда из бревен могучей волной паводка. Ее сознание словно отделилось от тела и, зависнув чуть в стороне, над головой, бесстрастно наблюдало, как Тура Сатана яростно выплясывает в толпе таких же безумных девок, выгибаясь совершенно невозможным для человека образом. Нетрудно было вообразить, что в ее тело вселился бес или какой-нибудь вудуистский эшу.
Только у Туры, в отличие от других черных девок, участвующих в церемонии, которых стихия толпы беспорядочно мотала по всему помещению, был дополнительный маяк.
Зловещий и пристальный взгляд пристессы Вуду, ведьмы-манбо.
«Эшу Рей! Эшу ди Капа Прета! — губы манбо шевелились беззвучно, и жуткие слова словно рождались в пространстве сами собой — со значительной задержкой. Они превращались в камни и падали на пол, разбиваясь в мелкую пыль. — Ком эле нингем поди!..»
Повинуясь пристессе, неистово отплясывая, кривляясь и выгибаясь так, как не способно ни одно живое существо из плоти и костей, Сатана приблизилась к алтарю.