Герман еле дождался наставника. Взволнованный. Глаза круглые, детские.
– Там девушка в клетке!
– А-а. Я понял, о ком ты, – равнодушно сказал Бука.
– Но девушка в клетке!
– Я слышал. Чего ты так разволновался?
– Но…
– Ты с себе подобными, что ли, спутал? Это не человек и не призрак. Не переживай.
– Но ей всё равно нужна воля… – прошептал подавленно Герман.
– Какая воля? Ты её видел? Да она не выживет у нас. Она вообще не отсюда. Она из-за гор. Неизвестно, как здесь оказалась.
Сначала Мурка дичилась его и старалась не замечать. Когда он приходил, она пряталась в домике. Но Герман вновь и вновь возникал перед её клеткой. Каждую свободную минуту он тратил на то, чтобы побыть возле красавицы. И постепенно она привыкла к нему.
Но общительной Муркой не была и обычно не замечала мальчика. А Герман не докучал ей, ему нравилось просто находиться рядом. Он знал, что каждый раз, приходя, будет видеть немного странную, светлую улыбку, которая всегда цвела на её бледном, усыпанном веснушками, худом лице. И вчера, и сегодня, и завтра – всегда улыбчивая, спокойная, красивая. Олицетворение мира и покоя.
Герман прекрасно рисовал. И Мурка стала его бессменной моделью. Её движения отличались неторопливостью, и часто она сидела, вовсе не шевелясь, застывшей статуей, поэтому изображать её было несложно. Десятки чёрно-белых карандашных портретов девушки украшали все стены в Водокачке Германа: Мурка на качелях, Мурка, поливающая клумбу, Мурка, сидящая под деревом, Мурка, подставляющая руки брызгам фонтана, Муркины глаза, Муркины губы, Муркины руки… Смыслом его жизни в Тёмном Уголке стала Мурка.
Красноволосая любила цветы. Она часами сидела у своей клумбы, и в эти моменты глаза её казались печальными. Именно глаза, ведь Мурка всегда улыбалась. Таким было её лицо, почти лишённое мимики.
Герман, рисовавший её и только её, постепенно постигал характер Мурки, который она не выражала эмоциями. И когда Мурка долго сидела у своей клумбы, он знал, что она горюет.
Однажды Герман не выдержал, упал перед клеткой на колени и, схватившись руками за прутья, воскликнул:
– Что с тобой? Чем же тебе помочь?
Мурка медленно подняла улыбающееся лицо и – о чудо! – ответила:
– Я люблю цветы. Настоящие, яркие. Всё вокруг блёклое. А я, смотри, такая яркая. Я пришла из мира красок.
Герман призадумался. Где же в Тёмном Уголке достать цветущее растение?
– Нарисуй мне цветок, – неожиданно попросила Мурка.
Герман удивлённо посмотрел на неё, потом улыбнулся и кивнул.
Он принялся за работу, и на листке бумаги распустился цветок мака, с тёмным сердечком внутри чаши из лепестков. Одно печалило Германа: цветок, нарисованный карандашом, был серым и тусклым. Цветок уныния, цветок не для Мурки.
Решение пришло неожиданно. Герман схватил ножичек, которым точил карандаш, и сделал надрез на пальце. В общем, для него это было не ново. Кровь закапала на рисунок, и он размазал её по лепесткам мака. Красный мак. Таким он и должен быть.
И цветок, напитавшись кровью СамСвета, вдруг отделился от бумаги и упал на пол.
Герман осторожно поднял его за стебель. Настоящий. Свежий. Он вручил цветок Мурке. Она радостно зачирикала, как птица, – так она смеялась – и воткнула мак в клумбу.
– Такие цветы растут в моём мире, – пояснил Герман.
– В моём мире тоже, – отозвалась Мурка. – Это очень красивый цветок. Спасибо тебе.
Мак, напитанный человеческой кровью, бодро держал шикарную голову из красных нежных лепестков. Два перистых серебристо-зелёных листа посередине стебля расходились в стороны, словно руки, приглашающие к объятиям.
Мурка с удовольствием ухаживала за цветком. Она поливала его и рыхлила почву острыми коготками.
– Там корни, – радостно сообщила она как-то раз. – Цветок прижился.
Потом она сказала:
– Ему нужна пара.
– Два цветка – нехорошо, – усомнился Герман.
– Хорошо, – заупрямилась Мурка. – Ты сделай.
– Давай ещё два цветка нарисую. Чтобы нечётно…
– Один цветок, чтобы пара, – настаивала Мурка.
Герман нарисовал. Счастливая Мурка воткнула новый цветок рядом с первым.
– Вот так хорошо! – удовлетворённо сказала она.
Герман радовался, что угодил.
Но оказывается, не только он навещал Мурку. Однажды Царь Вор обратился к нему с просьбой:
– Я видел твои цветы. Как ты это делаешь? Можешь создать один для меня?
– Я рисую их. И рисую только для Мурки! – сказал Герман, поджав губы.
Ему не нравился этот призрак, не нравилось то, что он держит Мурку в клетке, не нравилось, что он тоже приходит к ней.
– И почему она в клетке? Она не зверёк! Она умная! – возмутился Герман.
– Да. Ты прав. Она не зверёк. Но она чужачка. У неё много врагов. Клетка особенная. Она защищает её. Не волнуйся, ей у нас прекрасно живётся. У неё свой маленький мир, – ответил Царь Вор.
Герман не привык доверять Царю, но как узнать правду, если Мурка молчит?
– Она нравится тебе? – спросил Царь.
Мальчик вспыхнул и зло посмотрел на призрака.
– Нравится, – заключил тот. – Вот вырастешь, станешь сильным и будешь со мной её защищать.
Герман потеплел:
– Да! Я согласен! Я готов защищать её уже сейчас!
– Нет, пока не готов. Но я вижу твои способности, – ответил Царь Вор. – И клетка, может, тогда не понадобится.
– О! Я буду стараться! – выпалил Герман.
– Может… ты и в жёны её возьмёшь, когда станешь старше…
Смущённый, Герман опустил голову. Такую красивую девушку в жёны… Сказка. Но с другой стороны, у неё никого нет, кроме него. А у него есть только она. Они должны быть вместе.
– Я смогу её защитить! – уверенно проговорил Герман.
– Так что насчёт цветка?
Герман понял, что оказался в ловушке. Но предложение призрака, будущее, нарисованное им, казалось таким заманчивым, что Герман не смог отказаться.
– Ладно.
От Царя Вора Герман сразу направился к Мурке. Ещё этот приставучий призрак обзавёлся не менее приставучим СамСветом. И что им всем от него надо?
Но иногда Герман возвращался мыслями к Князю. К тому моменту, когда она прибежала к своему наставнику с химерами. Она была так напугана, и расстроена, и вся, до кончиков рыжих длинных волос, просила тепла и поддержки. Она немного напоминала Мурку, но у неё не было клетки, чтобы спрятаться.
Герман тогда сразу всё понял. Он видел её глаза, когда она смотрела на своего наставника. Беспризорный СамСвет. Но Герман не хотел с ней связываться. Ему не нужны друзья-люди. Здесь он другой, он СамСвет, и его слабости в этом мире стали его силой. Но Князь упорно вылавливала его, и в глазах, зелёных, как у Мурки, было столько мольбы о помощи… Её привели в этот мир, но не объяснили, как в нём жить. И Герман смирился, хотя СамСветы не должны общаться друг с другом. Когда Буки не было рядом, они не много, но часто разговаривали.
Герман обдумывал всё, что сказал ему Царь.
– Мурка, Царь Вор обижает тебя? – спросил он красноволосую, как только подошёл к клетке.
Мурка сидела на качелях и смотрела на него яркими зелёными глазами.
– Нет, – сказала она.
Мурка так редко отвечала на его вопросы, чаще просто смотрела, улыбалась или кивала. Но ради Царя она даже заговорила. Ладно, он нарисует ему цветок.
Через несколько дней Герман принёс Царю Вору красную розу и тут же ушёл.
– Чем он у тебя занимается? – спросил Буку Царь Вор, разглядывая нежный алый бутон.
– Сидит в своей Водокачке или у золотооблачной или выполняет твою работу наставника, – недовольно заметил Бука. – О чём вы говорили тогда? Он вышел – и сразу в Водокачку. Когда зову, то идёт неохотно. И упорно молчит о своих занятиях.
Царь Вор задумчиво поднял глаза.
– Я попросил цветок – и вот роза. Больше ему нет нужды сидеть в своём доме.
– Но именно туда он сейчас и отправился.
Царь медленно крутил в руках розу: живая, наполненная влагой, нежная на ощупь – совершенное волшебство.
– Ты присматривай за ним. Он вспыльчивый и сильный.
– А твой СамСвет? Он какой? – язвительно заметил Бука.
Царь Вор осторожно отогнул алый лепесток, потом отпустил – и лепесток упруго вернулся на место.
– Я им не интересуюсь. Стараюсь держаться подальше. Не стоит играть с судьбой.
– Ты всё о проклятье Амулетного Дерева?! Пойми, его не существует! – сердито сказал Бука. – Подорожники не должны общаться между собой, но твой совсем заброшен. Ты этого не боишься? Немного внимания с твоей стороны ей было бы полезно. Тем более Сорокопут… Лучше держать своего подорожника при себе.
– Я пришёл не за ней, ты же знаешь. Её должен был забрать другой наставник, раз уж она тоже подорожник. Мне нужна была та, младшая, и её талант. Но она подражает старшей и ещё защищает себя ловцом, поэтому я и перепутал их. Теперь старшая занимает место. Зачем мне рисковать?
– Подорожников не выбирают, – вздохнул Бука.
– Но я царь.
– И у тебя тоже ничего не вышло. Ты не можешь её передать другому, поэтому смирись. Она всё равно тебя найдёт, если захочет уб…
– Молчи! – взревел Царь Вор. – И убирайся отсюда! Я сам знаю, что мне делать!
Бука выскользнул из кабинета.
Анжела КнязьПросто запись 11
Дни до праздника были самым счастливым временем в моей жизни. Временем надежд и любви.
Всё развалилось после. Но тогда, в начале зимы, мир был волшебным. Или просто я смотрела на него сквозь розовые очки.
В бордовом бархатном платье я явилась к Аньке на день рождения. И весь вечер её старший брат-выпускник Митя пожирал меня глазами.
Мы и раньше пересекались с ним. Правда, тогда я не была такой яркой – рыжей, в тёмном платье и с красным блеском на губах вместо гигиенической помады. Раньше я была немного другой, и Митя вёл себя по-другому.
Теперь я знала, что сияю. Я была красивой, влюблённой, счастливой. И Митя не мог оторвать от меня глаз. Дневник, я не хвастаюсь. Я пишу факты.