Куда?!
Бейсик проводил их длинным взглядом, пожал плечами и обернулся к Стару:
— Ну ты как, старик? Идешь за девчонок болеть?
— Иду, — он резко развернулся. — Это же там? В ту сторону? Да?!
Казалось, не прошло и полминуты — а смуглые парни успели уйти далеко, и Стар чуть было не сорвался на бег, устремившись за ними. Пацаны перебросились за его спиной недоуменными фразочками по данному поводу, но тоже ускорили шаг. Группа впереди свернула на боковую аллею, Стар повернул следом; судя по тому, что одноклассники ничего не сказали, им было по пути. По правую руку среди буйных парковых зарослей попалась лужайка; в просвете он разглядел на параллельной дорожке еще одну группу, движущуюся против течения. Тоже смуглые брюнеты, тоже с тяжелыми сумками неубедительно пляжного вида. Трое или четверо. Кажется. И внезапно они рассыпались, разошлись в разные стороны, скрылись из виду…
Опять начались сущие джунгли; теперь Стар вообще никого не видел ни справа, ни впереди. Черт!.. долго там еще?
Наконец, сквозь листву замаячил белый фасад.
— Оно, — бросил Открывачка. — Ихний отель.
— Быстрее! — крикнул Стар. — Быстрее, ну?!
И вдруг неизвестно откуда на аллее прямо перед ними образовался человек. Которого Стар настолько выкинул из головы, что сразу не узнал — хотя и видел последний раз каких-то полчаса назад. Щуплый, с бритой черепушкой и девичьими ресницами. Голубой.
Голубой сказал:
— Стойте, пацаны, туда нельзя. Стоять, кому говорю!
— Смотри, весь балкон мокрый. Был дождь, да?
— Гроза! Грохотало, как из пушки, и ливень. Ты что, не слышала?
— Нет, я спала.
— Кофе хочешь? Сейчас позвоню в ресторан, чтобы принесли. Накинь что-нибудь, холодно.
— Скоро жарко будет. Солнце уже вон как высоко. Который час?
— Зачем тебе?
— Ты прав. Совершенно незачем.
— Алло? Два кофе в сорок второй. Да, эспрессо.
— Мне со сливками, слышишь?
— Один эспрессо и один со сливками. То есть как это нет? У вас вообще сколько звезд на вашем задрипанном отеле?!
— Не ругайся. Выпью эспрессо, ничего страшного.
— Извини. Просто не люблю, когда плохо делают свою работу. Всё равно кто. Не выношу непрофессионализма, понимаешь?
— То есть ты у нас профессионал.
— В своем деле — да. И, думаю… а что? Я дал тебе повод сомневаться?
— Нет. Иди сюда.
— Ева!.. Сейчас же кофе принесут.
— Катер летит. Смотри, как красиво.
— А-а… да, красота. Знаешь, о чем сегодня мечтают более семидесяти процентов совершеннолетних жителей страны? Мы недавно заказывали соцопрос на эту тему. Ни за что не угадаешь!
— О собственном доме в Срезе?
— Ну-у, тебя ничем не удивишь. Кстати, и я не оригинaлен. Если б не закон об интернационализации, давно прикупил бы здесь земли…
— Ты столько зарабатываешь?
— Почему женщины всегда мешают людям мечтать? Впрочем, забыл, для тебя-то это вовсе не умозрительно. Ты, кажется, говорила, будто действительно здесь жила?
— До двадцати лет. Имей в виду, мечтатель, зимой тут довольно мерзко. Холодно, дожди и драконы впадают в спячку.
— Сколько той зимы… Да, спасибо, поставьте на столик. Вот видишь, нашли-таки для тебя сливки. С непрофессионалами можно общаться только в жанре приказа, по-другому до них не доходит. О чем мы говорили?
— О драконах.
— А по-моему, о недвижимости… Ладно, давай о драконах. И что с того, что они впадают в спячку? Пускай себе впадают…
— Если дикие — ничего особенного. А для инициированных это сильнейший стресс. Представь себе полноценную человеческую личность… вот тебе самому каково было бы вычеркнуть несколько месяцев, на которые у тебя, возможно, планы, решающие для всей жизни? Впрочем, это далеко не самая большая их проблема, которую люди благополучно игнорируют. Давай лучше о недвижимости.
— Ты удивительная женщина, Ева. Никогда больше не пойду в драконариум. А с недвижимостью как раз всё просто. Закон законом, а все олигархи группы «Блиц» во главе со стариком Фроммштейном давно отгрохали себе на островах по скромненькой вилле каждый. В колониальном стиле.
— Колониальный стиль — это не виллы, а замки с башнями и крепостными стенами.
— Ну, тебе виднее. Детство в Срезе… необыкновенно было, правда?
— Как любое детство.
— Не скажи… Я, например, родился в задрипанном городке, в семье бюджетников без малейших перспектив. Всего, что у меня теперь есть, я достиг сам. Но детство к тому времени уже прошло, запомнившись полной серятиной и безнадегой. А у тебя наверняка было по-другому…
— По-другому. Но очень давно. Я все-таки намного старше тебя.
— Перестань. Не напрашивайся на комплименты. А я, по твоему, мальчишка? Так почему ты уехала отсюда? Как вообще отсюда можно уехать?
— Телепортом.
— Нет, серьезно? Вот я, например, в тот день, когда уезжал из дому в столицу, записал в своем дневнике красной пастой: «Свершилось!» У меня была такая тетрадка, толстая, в клетку. Потом, лет в двадцать с чем-то, перечитал ее, покраснел до ушей и сжег. Теперь жалею… А ты?
— Что?
— Ты вела когда-нибудь дневник?
— Я писала письма моему отцу. Не уверена, что он их читал. В какой-то момент я их и отсылать перестала, но продолжала строчить по привычке. Вместо дневника.
— И где они сейчас?
— Не знаю. Когда отец умер, я их у него в квартире не нашла.
— В его квартире? Ты же их ему не отсылала.
— Ну, с тех пор много чего произошло и изменилось… Письма хранились у отца. Все.
— Странно… Наверное, плохо искала. Он был разработчиком, твой отец?
— Почему ты так решил?
— А кто еще мог жить в Срезе в колониальные времена? Только разработчики да еще обслуга резиденций полковника Роверты — разве нет?
— Да. Но мой отец не жил в Срезе. Который час?
— Скажи мне, куда ты все время торопишься? Понимаю, если бы я спешил, у меня все-таки работа… половина десятого. Пожалуй, да, пора собираться. Но ты? Ты же приехала отдыхать. Такое чувство, будто у тебя…
— Ревнуешь?
— Нет. Просто я знаю, что женщина, которая не хочет делиться даже воспоминаниями детства, способна скрывать всё что угодно. А я хотел бы узнать о тебе побольше, Ева… У тебя муж есть?
— Когда-то был.
— А дети?
— Тоже.
— Как это?.. Прости. Если не хочешь, я ни о чем не буду спрашивать. Но если у тебя что-нибудь случится…
— Что?
— Женщина, у которой слишком много тайн, обычно очень рискует. Я хочу, чтобы ты знала: я рядом. Ты всегда можешь на меня рассчитывать.
— В каком смысле? Я здесь отдыхаю, как ты правильно заметил. У нас с тобой курортный роман. В постколониальном стиле: Срез, пятизвездочный отель, кофе со сливками. Так что встретимся сегодня вечером, в восемь… нет, знаешь, лучше в половине девятого. Под часами. Чтобы не нарушать стиль.
…Она ушла первая.
Некоторое время человек неподвижно просидел в номере, на краю разбросанной постели, которая с уходом женщины потеряла всякую загадку и шарм — просто неряшливая примета позднего утра. Утро затягивалось сверх всякой меры. Никуда не хотелось идти. По правде говоря, хотелось только спать.
Женщина забыла на тумбочке перед трюмо что-то косметическое: дезодорант, антиперспирант?.. они всегда что-нибудь забывают. Аварийный ход на случай возвращения вне плана. Выбросить? Да ладно, пусть живет. Тем более что она действительно вернется.
И с кем из них, интересно, у нее свидание до восьми? По идее, он должен бы знать. Он должен быть в курсе всех ее перемещений, встреч, связей, — иначе невозможно работать. И пока Структура не обеспечит ему своевременного поступления всей необходимой информации — извините. При такой постановке вопроса он тоже не обязан вовремя поставлять им отчеты. Во всяком случае, не сегодня. Сегодня и без того пахать, как проклятому… а он уже зверски устал. Самую, можно сказать, основную часть работы он выполнил. Никому из тех, других — конкурентов — насколько ему известно, не удалось пока зайти так далеко.
Другое дело, что реально это ему дает?
Не будь он профессионалом, а просто мужчиной, проницательным и опытным, он не усомнился бы в том, что она верит ему. Ни разу она не солгала напрямую, не дала возможности завязать на будущее узелок ее лжи, за который потом легко было бы потянуть. Но в своей откровенности — такой естественной, утренней — ни на слово не превысила уровень его изначальной осведомленности. Будто имела об этом довольно четкое представление. А значит — пыталась играть с ним. Как и с другими. В свою игру.
Что ж… Он заранее знал, что имеет дело с умной женщиной. Которая знает, что он знает, что она знает… учитесь внятно выражать свои мысли, коллега. Он усмехнулся, отпросил смятую простыню, пружинисто вскочил с кровати, подошел к трюмо. Видок так себе. Надо привести себя в порядок хотя бы в первом приближении, не являться же на люди совершенно непотребным, как вчера… Понюхал забытый женщиной флакон. Унисекс. Сбрызнул подмышки.
Спускаясь по лестнице, человек включил мобилку, вычистил ненужные звонки и спокойствия ради отключился снова. Сообщений от Структуры не было. А ведь еще вчера они пороли горячку, настаивая на незамедлительных и решительных действиях. И как они себе это представляют? Сунуть ей под нос ее карточку с чипом, «потерянную» на катере, застукать при входе в коттедж разработческого поселка, шантажируя нарушением визового режима? Вот пока и весь компромат, который коллеги удосужились на нее собрать. Не считая, конечно, свиданий с этими… конкурентами, да и то без надлежащей конкретики. Они что, серьезно думают, будто он способен так тупо, топорно работать?
Они уверены, что он вообще собирается работать — на них?..
А ведь она действительно многое знает. Возможно, даже больше, чем знает он о том, что она… ну вот, опять. Ладно. Пускай ему не даются внятные формулировки — в своем деле он профессионал. Эта женщина — сильная, самоуверенная, но по большому счету дилетантка — уже проявила неосмотрительность, подпустив его слишком близко. И будет странно, если он ее в конце концов не переиграет.