– Ты чего-нибудь понял, Дим?
– Не-а. Может, она колдовала, чтобы красавицей стать?
– Или владычицей морской? С корытом? – Алешка помолчал. – Нет, Дим, тут что-то другое.
А Клавдия сердито задула свечи, поставила на место зеркала, убрала бумажки и вылила остатки варева в помойное ведро.
– Концерт окончен, – сказал Алешка. – Сматываемся.
И мы смылись. Унося с собой еще одну загадку. Или тайну.
Ночь была тихая, светлая, снег приятно похрустывал под ногами. Над нами сиял месяц, и перемигивались звездочки. Где-то далеко сонно лаяла собака.
– Зря без лыж пошли, – сказал Алешка. – Сейчас бы покатались. А еще лучше – чайку попить. У меня уже нос красный.
Мы уже свернули в свою калитку, как мимо дома, по тупиковой дороге, промчалась машина и исчезла за березовой рощицей.
– И чего он тут шляется? – задумался Алешка. – Дим, ты номер не заметил?
– Не заметил. Его, по-моему, вообще не было.
Странно это…
Перед операцией мы хорошенько выспались. Часов до двенадцати.
А потом Алешка свернул нафталиновый тулуп Митька и обвязал его бечевкой.
– Пошли, – сказал он. – Пошли к деду Васе и бабушке Клавдии. Там нам будут рады. Забирай тулуп.
– А зачем?
– Это наше прикрытие, Дим.
– Мы что, ночевать в поле будем, под тулупом?
Алешка только вздохнул устало: ну что делать, если у меня такой… сложный брат. Любимый к тому же и единственный. Поэтому спрашивать, а почему нам будут рады, я уже не стал.
Мы заперли дом, встали на лыжи и снова пошли в деревню Пеньки.
На этот раз сэр Вася был дома – возле ворот стоял голубой Буян. Он был чем-то похож на устало дремлющую лошадь. Из дома доносился визгливый голос Клавдии, сердитый стук и звон посуды.
Когда мы вошли, дед Вася сидел на табуретке возле окна и подшивал валенок. Клавдия возилась возле печи и воевала:
– На тебя валенок не напасешься! Опять продрал! Одни убытки от тебя! Сидит, штопает! И куфайку гдей-то продрал!
– Клаша, – смирно оправдывался дед, – этим валенкам десять лет. А куфайке… – Он не договорил и повернулся к нам. – Здорово, хлопцы. Как жись?
– Нормальная жись, – ответил Алешка. – Мы совсем забыли…
– Ничего вы у нас не забыли! – поспешила Клавдия.
Алешка на эти слова – ноль внимания.
– Мы забыли дедушке шубу передать. Митёк нам велел. Говорит, что ж это – такой хороший человек, а ходит и зимой, и летом в драной куфайке.
– Кто здесь хороший человек? – Клавдия грозно подперлась руками, огляделась по углам. – Чтой-то его не видно! Шубу ему! А родная жена Клавдия должна в обносках по холоду ходить?
Я, между тем, положил тулуп на лавку, развязал бечевку.
– Ох ты! – восхитился дед. – Ай да шуба! В ней и на рыбалку можно ходить. Да и в театр не стыдно.
У Клавдии разгорелись глаза.
– Ну-ка, дай-ка. Примерю-ка.
Она выхватила из рук деда тулуп, подошла к зеркалу, сунула руки в рукава.
Однако дальше дело не пошло. Тулуп на ней не сходился.
– Вишь, какая ты у меня дородная, – вежливо сказал дед. – Прямо царица.
– Прямо владычица морская, – добавил и Алешка с незаметным смешком.
Царица и владычица, покраснев от натуги, пытаясь свести вместе полы тулупа и застегнуть пуговицы, подозрительно на него глянула.
– Сейчас лопнет, – испуганно шепнул мне Алешка.
– Царица? – шепнул я.
– Шуба.
Клавдия с сожалением стащила с крутых плеч тулуп и громко чихнула. Даже стекло в окне задребезжало.
– Забирай! – Клавдия с сожалением швырнула тулуп деду. – Нафталином провонял. Не пустят тебя в нем в театр.
Дед, под завистливым взглядом Клавдии, примерил тулуп.
– Ай да шуба! В самый раз! И в пир, и в мир, и в добры люди. Вот спасибо Митьку! Вот добрый человек.
– А вы, теть Клав, – вдруг сказал Алешка, – вы не расстраивайтесь. Забирайте себе Буяна в полное распоряжение.
– Это как? – огорчился дед.
Алешка как бы немного смутился. Показал, что вроде бы случайно проболтался. Но вроде бы теперь деваться некуда.
– А я вам, сэр, скоро настоящий снегоход подарю. «Буран».
– Чтой-то? – встрепенулась Клавдия. Вот-вот от зависти лопнет.
– Я скоро разбогатею. – Алешка вздохнул. – Наверное, миллионером стану.
– Клад нашел? – съязвила Клавдия.
– Нет. У меня одна штучка есть. Очень дорогая. Бесценная. Я ее продам и куплю дедушке Васе «Буран». А вы Буяна себе заберете.
Правду говорят, что жадные да завистливые, они очень глупые. Попалась Клавдия!
– Нет уж! – она ударила ладонью по столу. – Раз уж так, то ему – Буян, а мне «Буран»!
– Разберетесь, – великодушно согласился Алешка. – Мне-то все равно. Ну, мы пошли, у нас сегодня дел полно. Мы завтра в поход идем. В лыжный. На весь день – с раннего утра до позднего вечера. Нам подготовиться нужно.
– Ну-ну, – блеснула хитрыми глазами Клавдия. – Ты только в этом своем походе свою миллионскую штучку не потеряй.
– Что я – дурак? – обиделся Алешка. – Я ее спрятал. Глубоко.
Дед Вася вышел нас проводить. Оглянулся на окно, шепнул Алешке:
– Что задумал-то? На кого капкан?
До чего ж умный человек! А с такой дурой живет…
– Я еще сам не знаю, – признался Алешка. – Вот попадется – посмотрю.
– Может, участкового позвать? – предложил дед Вася.
– Потом, – сказал Алешка, надевая лыжи. – На готовенькое позовем. Пусть ему медаль дадут, мне не жалко.
Дед Вася проводил нас до самого дома.
– Ну, хлопцы, – веселился он, – если вы мне «Буран» подарите, то я свою мечту сделаю.
– Какую мечту? – Алешке интересно было, о чем может мечтать пожилой человек. Наверняка о чем-нибудь серьезном.
– Полетать мне охота, – таинственно сообщил дед.
Ну вот, еще один со съехавшей крышей! От Клавдии, что ли, заразился.
– Куда полетать?
– Да хоть бы над нашим раздольем, – мечтательно проговорил дед Вася. – Глянуть на нашу красавицу-Землю с высоты птичьего полета. На леса, на поля, на огороды… Со стороны оно ведь одно, а сверху – совсем другое. Заманчиво…
Да, похоже, что «сдвиг по фазе» – болезнь заразительная.
– А помело? – серьезно спросил его Алешка. – У вас уже есть?
– Почти что. Вон оно, – и дед мотнул головой куда-то назад. Где томился без дела его славный Буян.
А мне не только жалко его стало, а даже страшновато за него. Носится Клавдия по снегам на Буяне, воображая, что на помеле, а теперь и дед Вася заболел – на том же Буяне в небо подняться задумал. И подмигнул Алешке: мол, переводим разговор на другие рельсы, не такие опасные.
Но Лешка… Лешка, похоже, тоже эту заразу подцепил.
– А зачем откладывать? – заинтересованно спросил он. – Дадите полетать? Чур, первый!
– А как же! Дам, конечно. А откладывать-то?.. Разорять Буяна жалко. Хотя там и не шибко переделывать-то надо.
– Конечно! – подхватил Алешка. – Винт есть. Переставить его, как у вертолета, и все.
– Не все, – вздохнул дед Вася, – редуктор менять надо – обороты чтоб поболе давал.
Я переводил в изумлении глаза с одного на другого – со старого мечтателя на малого фантазера. Но постепенно и мне становилась ясной задумка деда Васи.
Задумка простая. А с его золотыми руками – вполне реальная. Переставить винт в горизонтальное положение, соединить его с двигателем другим редуктором – вот вам и помело. Летай себе над полями, над лесами и над огородами. А Клавдия будет бегать внизу, махать руками, бесполезно подпрыгивать и злиться.
И мне подумалось, что дело вовсе не в том, чтобы посмотреть сверху на леса и поля. Просто дед Вася мечтает улететь от своей Клавдии куда-то далеко…
Мы вернулись домой, очень довольные. Все у нас получилось. Вернее – пока получается.
И мы стали готовить «капкан». Вытащили все вещи из платяного шкафа и отнесли их наверх.
Я принес из сарая отвертку и ввернул шуруп в дверцу шкафа изнутри. Вошел в него, притянул дверцу за шуруп – она прикрылась.
– Нормально, – сказал Алешка. – Надо еще термос приготовить. И бутерброды.
– А яичницу? – усмехнулся я. – Или суп сварить?
– Да ладно тебе. Неизвестно, сколько мы там сидеть будем. Проголодаемся…
– Тогда и ночной горшок надо захватить.
– Потерпим. Как бы ему, этому Домовому, горшок не понадобился – от страха.
– Что ты еще задумал?
– Щаз! – Алешка сорвался с места и помчался в кабинет.
Через некоторое время я услышал за дверью:
– Дим, ты готов? Только в обморок не падай. – И он распахнул дверь.
В обморок я не упал, но чуть не сел на пол. На пороге стояло маленькое страшилище. У него была черная голова с оскаленными белыми зубами и горящими злобными глазами. Хорошо еще, что это чудище я уже видел.
– Здорово? – прогудел Алешка. – Я и тебе взял. – И он помахал в воздухе другой маской, такой же страшной.
– Может, не стоит? – засомневался я. – Помрет еще от страха.
– Ты лучше обо мне побеспокойся, – заявил Леха. – Бандит ворвется тайком в дом. А в этом доме – твой любимый младший брат. Маленький и беззащитный.
Вот выдал! Особенно – «тайком ворвется» и «беззащитный брат» с автоматом.
В общем, мы все подготовили. Оставалось только ждать завтрашнего дня. И мы занялись хозяйством. Прибрались, сготовили обед и припасы для засады. Поели от души и уселись перед видаком смотреть веселые комедии.
На самом интересном месте ожил мобильник. Звонил Митёк: как у нас дела и прочее?
– Да, – сказал он потом. – Я совсем забыл. Сходите к деду Васе, отнесите ему мой тулуп. Я его специально достал, чтобы он проветрился. Что ты молчишь?
– Уже.
– Что уже?
– Уже отнесли. Пусть чихает.
– Молодцы. В кладовке валенки стоят. Тоже ему отдайте.
Про оружие мы, конечно, не сказали. Еще успеем.
Глава IXКапкан в засаде
Кажется, все, – сказал я.
– Окно не забудь отпереть.
– Сам не забудь.
И мы пошли в поход. Вышли из дома будто целое войско. Разве что без барабанного боя. Но с громом и треском. Постарались раза два или три погромче уронить на крыльце лыжи; переговаривались так, будто искали друг друга в глухом лесу. В общем, постарались, чтобы вся округа знала, что мы надолго уходим из дома. И делайте в это время в нашем доме все, что хотите. Ищите, прячьте – мы вам не помешаем.