Они стояли у витрины магазина с сотовыми телефонами и препирались, когда из него вышел мужчина с покупкой. Он нес в руке пакет с логотипом известного бренда и скучающе поглядывал по сторонам. Если бы Алла стала обладателем хотя бы устаревшей модели яблочного смартфона, то улыбка не сходила бы с ее лица даже во сне. А этот дядька шел с постной миной, будто шнурки новые приобрел или губку для чистки обуви – та у него просто сверкала!
– Санечка! – услышала Алла вопль сестры и с недоумением на нее воззрилась.
Маринка обычно вела себя прилично в общественных местах, не вопила и мужикам на шеи не бросалась! А тут кинулась к обладателю нового айфона, не переставая называть его Санечкой и нервно гоготать.
– Как я рада тебя видеть! – выдохнула сестра, повиснув на обалдевшем дядьке – сутулом патлатом дылде со свежим загаром. Вокруг его глаз были заметны белые круги, а на висках полоски – следы от солнечных очков. – Думала, ты из своей Европы в нашу российскую провинцию уже не наезжаешь…
Тот самый Санечка? Принц, что в последний момент надел хрустальную туфельку на ножку другой Золушки? Алла представляла его другим, более эффектным. Пусть не красавцем, но мужчиной с одухотворенным лицом, правильными чертами, элегантной прической. А у Санечки был мясистый нос, толстые губы, редкие волосы, спадающие до плеч, и тусклый взгляд.
– Не узнал? – догадалась Марина. – Это ж я, твоя Зефирка!
– Зефирка? – недоверчиво переспросил он, а взгляд стал удивленным.
– Да-да!
– Ты изменилась, – пробормотал Санечка.
Маринка не считала его эмоций и приняла это заявление за комплимент. Она гордилась тем, что сбросила вес, и нравилась себе худой, скуластой, бледной. С недавних пор сестра еще и уколы красоты на себе испробовала и считала, что выглядит как никогда сногсшибательно.
– Я тридцать кило скинула, – похвалилась Маринка.
– Зачем? Тебе так они шли.
– Скажешь тоже, – отмахнулась та.
А взгляд Санечки тем временем устремился к Алле. И сделался заинтересованным.
– Кто это с тобой?
– Сестра.
– Неужели? – Санечка подошел к Алле и протянул руку. Той пришлось ответить тем же. Ее кисть тут же оказалась между мужских ладоней. Надо сказать, красивых, изящных и ухоженных, только очень холодных. – Не зря считается, что поздние дети особенно прекрасны.
– Или рождаются с одной лишней хромосомой, – проворчала Маринка. Ей не нравилось, как развивались события. – Говорят, мы похожи?
– Да, что-то общее есть. Цвет волос, форма глаз… И у обеих сестренок милые пухлые щечки! – О да, у Аллы они появились в пору созревания. Как и бедра и животик. Толстой она не стала, но заметно округлилась.
– Я от своих щечек давно избавилась.
– Зря, Мариночка. Они тебе очень шли. И были такими ровненькими! Точно как у сестренки. – Он с умилением посмотрел на ту. – Как зовут вас, барышня?
– Аллой, – за нее ответила Маринка. – И у нее сегодня день рождения.
Санечка начал рассыпаться в поздравлениях, сестра стала жаловаться ему на то, что нынешние дети совсем обнаглели и просят в подарок новые телефоны. Это было правдой. Алле давно хотелось сменить свой кнопочный на что-то более современное. Но Маринка не готова была сильно тратиться и намеревалась отделаться какой-нибудь синтетической кофточкой.
– Как кстати я зашел в этот магазин, – хохотнул Санечка. После чего вручил имениннице пакет с лежащим внутри смартфоном. – Аллочка, это тебе! Пользуйся с удовольствием.
Та не поверила в происходящее. Ей дарят аппарат, о котором только начали мечтать самые продвинутые жители города? И кто? Дядька, который ее знает всего десять минут? Что за благотворительность такая?
– Нет, я не возьму, это очень дорого, – испуганно выпалила Алла и стала от него отмахиваться. Но Маринка не дала сестре совершить ошибку, всучила ей подарок и велела поблагодарить за щедрость. – Спасибо, дядя Саша, – выдавила из себя Алла.
– Какой я тебе дядя? Просто Саша. Но, когда подружимся, сможешь называть меня Санечкой, как твоя сестра. – Он взял Маринку под руку, а Аллу за дрожащий локоток и проговорил: – А теперь, девочки, мы отправляемся в ресторан праздновать!
То было шикарное заведение. Не только Алла, но и Маринка в подобные не хаживала. Санечка заказал шампанского, налив его и имениннице. С позволения Маринки, разумеется. Взрослые думали, она впервые пробует алкоголь. На самом же деле Алла и пиво «дегустировала», и вино, а когда соседа в армию провожали (того самого, что заступился за нее), напилась самогона. После этого Алка, как она в шутку говорила, ушла в завязку, но от французского шампанского не отказалась.
Санечка, как оказалось, из Европы вернулся в прошлом году. Контракт закончился, как и его брак.
– И где ты сейчас живешь? – живо поинтересовалась Маринка, став после бокала шампанского розовенькой, миленькой, более симпатичной Санечке. – Неужели здесь?
– Нет, в Питере. Но сюда наведываюсь чаще, чем раньше. Мама старенькая, я ее навещаю. К себе бы перевез, да не соглашается.
Разговор продолжился уже за второй бутылочкой. Алла больше не пила, да и слушала болтовню взрослых невнимательно, ее увлек телефон, в частности фронтальная камера. До сегодняшнего дня она с подобным чудом не сталкивалась. Это ж надо, до чего дошел прогресс, смотришь в экран, как в зеркало, позируешь, потом жмешь на боковую кнопочку, и вот он – идеальный снимок!
– Алка, ты глухая, что ли? – донесся до нее сердитый голос сестры. – Тебе Санечка вопрос задал. – Алла растерянно заморгала. – Чем увлекаешься, спрашивают?
– Поэзией, – ответила она тихо.
– Да, на конкурсы чтецов ездит, первые места занимает. В мать пошла, самодеятельность любит.
– Сама пишешь? – поинтересовался Санечка.
– Пробую.
Тут соврала. А все потому, что привыкла скрывать свою страсть. Стихи Алла сочиняла с юных лет. Начала сразу после смерти мамы (через них она выплескивала свою боль) и к своим четырнадцати написала столько, что заполнила ими толстую «общую» тетрадь, которую прятала, чтоб, не дай бог, сестра не нашла.
– А к музыке как относишься? – не остывал Санечка. – Какую слушаешь? Может, играешь на чем-то?
– «Руки вверх!» люблю.
– Что это? – Он не кривлялся, на самом деле не понимал, о чем речь.
– Группа такая.
– Попсовая, – подсказала Маринка. – Она не в нас с матушкой пошла, музыкально бездарная. – Мать и старшая сестра Аллы умели играть, пусть и плохо, на гитаре и тренькать на фоно. – И вкуса не имеет. Не смогли мы привить ей любви к классике. А ведь мать ее в честь знаменитой Аллы Баяновой назвала.
– Нет людей без таланта, – возразил дядя Саша (так именинница его и называла про себя). – У Аллочки тоже он есть, главное, раскрыть.
За этим он явился в гости к сестрам на следующий день. Пришел не с пустыми руками, а с цветами, сладостями, мягкими игрушками непонятно для кого. Даже Алла давно в них не играла, а Маринка всех своих ухажеров приучила к правильному выбору подарков: вместо веников, конфеток и плюшевых заек всегда лучше вручить деньги или сертификат в магазин. Лучше всего – бытовой техники, но какой-нибудь «Летуаль» тоже подойдет.
Таланта в Алле в тот день Санечка так и не раскрыл, зато урок ее старшей сестры уяснил и в следующий раз принес плазму. Вместо игрушек и цветов. Но о сладостях не забыл! Он так хотел, чтобы сестренки лакомились ими, и они делали это, чтобы отблагодарить его за новый телевизор. Маринка потом вызывала у себя рвоту, а Алла просто не могла на конфеты, шоколад, карамель и нугу смотреть несколько дней. Ей вообще есть не хотелось, только пить, и девушка похудела, к недовольству Санечки.
Наконец он уехал! Через неделю после дня рождения Аллы. Но пообещал пригласить сестер к себе в Питер. Маринка чуть от радости не описалась. И это по ее же словам! А Алла только вздохнула. Конечно, ей хотелось посмотреть Северную столицу (как и любую другую – она за пределы края не выезжала), но с Санечкой она виделась без удовольствия. Он казался ей крайне странным, а иногда пугающим. Своего отношения к нему Алла не скрывала и спрашивала у сестры, не замечает ли она в Санечке отклонений.
– Все гении с чудинкой, – беспечно отмахивалась Маринка. – Еще и извращенцы. – И тут же прикусывала язык.
– Как думаешь, он сдержит слово? – переводила разговор Алла, не желая уточнять, кто такой «извращенец».
– Уверена в этом. Санечка не балабол.
– И мы поедем? – Он обещал выслать билеты на самолет.
– Второй раз я его не упущу. Моим станет.
Через полтора месяца Маринка отправилась в Питер. Аллу с собой не взяла. Спросила: ты сильно хочешь? Та качнула головой.
– Тогда и нечего тебе ездить, – обрадовалась Маринка. – Только помешаешь. Скажу Санечке, что ты заболела и просто не смогла оторвать голову от кровати.
– Говори что хочешь.
– Я предупреждаю тебя на случай, если он позвонит.
Маринка вернулась через три дня. Злющая! На вопрос сестры, что случилось, не ответила. А чтобы ее не видеть, умотала на какую-то загородную турбазу невесть с кем. И Алла бы только порадовалась этому, да сестра айфон ее прихватила. Еще и без спроса! Отжала, получается?
Алла пережила и это. И думать забыла о Санечке, вот только он снова о себе напомнил. Точнее, заявил!
– Мариночка, Зефирочка, стань моей женой, умоляю! – выпалил он, влетев в их квартиру и бухнувшись на колени. – Жажду создать с тобой семью!
Это было так фальшиво, что Алле стала неудобно за него. Испанский стыд, кажется, это так называется?
– Не верю, – лаконично ответила ему Маринка. Но взашей не выгнала! Как предполагала Алла, ждала подношения.
– Я упустил тебя когда-то, позволь все исправить.
– Тебе давался шанс…
– Бог любит троицу. И вот он я, коленопреклоненный… С кольцом! – И вытащил-таки из кармана коробочку.
Маринка цапнула ее, раскрыла.
– Это брюлик? – спросила она, придирчиво осмотрев кольцо. На вид ничего особенного и камень среднего размера.