Узнаваемые!
– Алиса, у тебя есть ручка? – услышала она оклик Романа.
– Карандаш. – Она записывала стихи именно им.
– Дай, пожалуйста.
Она достала из сумки карандаш, встав с дивана, подала Роману. Тот записал свой телефон на висящем на стене календаре.
– Звоните, если будут какие-то новости о Михаиле, хорошо? – Она кивнула. – Всего вам хорошего, Марианна. Не падайте духом.
– Постойте. – Женщина метнулась к кухонному ящику и достала из него банку с вареньем. – Возьмите, не побрезгуйте. Сама варила.
– Вишневое?
– Черешневое.
– Класс. Спасибо.
– Золотое варенье получилось, – проговорил Генрих, когда они вышли из дома и направились к машине. – Двести баксов за литр.
– А ты мои деньги не считай.
Он разблокировал машину, и они забрались в салон.
– Что делать будешь? – спросил Роман у Генриха.
– Искать дядю Мишу.
– Каким образом? Детектива частного наймешь?
– Зачем же все усложнять? Дам объявление по местному радио и бегущей строкой по телику (тут до сих пор есть такая услуга). Попрошу от имени Наташеньки дядю Мишу отозваться.
– Думаешь, сработает?
– Попытаться стоит. Тем более других вариантов у меня нет. Частным детективам я не доверяю, да и дерут они наверняка нещадно, а я деньгами разбрасываться не привык.
– Ты знаешь, что в письме?
– Нет, конечно. Оно запечатанное. – И, чтобы доказать это, достал конверт из нагрудного кармана. На нем было написано «ПАПЕ».
Замолчали. Роман включил музыку. Генрих достал телефон и уткнулся в него. Алиса задумалась. Она решала, когда поделиться с ребятами своими выводами.
– В Джвари будем заезжать? – спросил Роман.
– Мне в Тбилиси нужно, – ответил Генрих. – В этой стране через сайты получить адекватную информацию практически невозможно. Все через пень-колоду.
– Мы уже поняли, что тебе тут все не нравится, кроме еды и вина.
– Кстати о последнем… Я бы выпил!
– Генрих, ты меня удивляешь. Я помню тебя полным трезвенником.
– Я и сейчас почти не пью, но тут все располагает к перманентному прибухиванию.
– Тоже заметил это. Но если ты так торопишься в город, то посещение ресторана мы исключаем.
– У деда на дороге разливного вина купим. Я видел, стоял там один с колоритными бутылками: пузатыми, оплетенными.
– В которых разлито какое-нибудь пойло. Нет, я не буду ради него останавливаться.
– Ребят, мне нужно с вами кое-что обсудить, – подала голос Алиса. – И лучше это сделать в ресторанчике. Через два поворота будет очень милый. С панорамным видом.
– Ладно, давайте заедем, – сдался Генрих. – Мы же есть не будем, все сытые?
– Там подают шикарное лобио. И люля из баранины с фирменным соусом.
– А ты еще и гастроэксперт, оказывается.
– Почти. Я гостила у таких три недели, когда только сюда приехала. Они гастроблогеры и путешествовали по Грузии, снимая видео. В некоторые поездки я отправлялась с ними.
– Где они сейчас? – поинтересовался Роман, повернув туда, куда она указала.
– Уехали в другую страну.
– А ты осталась.
– Да, потому что…
– Влюбилась в Тбилиси?
– Это энергетически мой город.
– А какой родной? – Это уже Генрих любопытствовал.
– Екатеринбург. Но я и в Питере долго жила. Они мне нравятся, и я когда-нибудь вернусь в тот или другой… Но позже.
– Приезжай к нам в Нижний Новгород. Это лучший город на земле.
– Вот он, кулик, который хвалит свое болото, – рассмеялся Роман. – Нижний наш, конечно, хорош, но не настолько. И, между прочим, квартиры в нем стоят, как в том же Питере…
– Потому что теперь мы культурная столица, – не дал сбить себя с толку Генрих. – Следи за новостями.
Они заехали на парковку ресторана. Алиса была в нем всего раз, но хорошо помнила вкус лобио. Казалось бы, что может быть особенного в тушеной фасоли, но тут ее томили в дровяной печи, горшочки накрывали кукурузными лепешками, и они, покрошенные, тонули в подливке, пропитываясь специями…
Алиса сглотнула слюну, вспомнив об этом. А ведь была сытой!
С ходу Генрих заказал литр красного сухого вина и боржоми. Роман попросил грушевого лимонада, а Алиса чаю. Когда принесли напитки, она достала из сумки фотографию. Ту самую, что нашла под подушкой.
– Украла? – понял Роман.
– Позаимствовала. Отправлю потом на адрес Марианны.
– Зачем?
– Чтобы показать вам.
Парни склонились над фото.
– Чем оно должно нас заинтересовать? – спросил Генрих.
– Кто на нем?
– Марианна и дядя Миша. Кто третий – не знаю.
– Это дядя Миша? – Она ткнула пальцем в мужчину, сидящего справа от Марианны. Он улыбался шире всех, можно даже сказать, хохотал, а все потому, что смог подставить товарищу рожки. Он был кудрявым шатеном с высоким лбом, породистым носом и мощной шеей. – Отец Наташи? Тот, кого вы разыскиваете?
– Совершенно верно. – Прежде чем это сказать, Генрих протер очки, а потом поднес фото к свету. – Это дядя Миша, но через пару лет после того, как пропал.
– Как ты это понял?
– Лоб стал больше. Я помню его с меньшими залысинами.
– Рома, а ты что скажешь?
– Я подтверждаю. На фото дядя Миша. Но к чему ты ведешь, я не понимаю?
– Это же мой покойный сосед.
– Где? Рядом с ними? Вот этот, с рожками?
Алиса терпеливо ждала, когда до него дойдет, но не выдержала и выпалила:
– Как ты мог не узнать дядю Мишу? Ты же обнаружил его тело! Да, он обрил голову, отпустил бороду… Постарел, наконец! Но я его на фото узнала сразу!
– Потому что ты видела его живым, а я мертвым.
– Выходит, дядю Мишу убили?! – вскрикнул Генрих и тут же зажал себе рот рукой. Еще не хватало, чтобы его вопли привлекли внимание посетителей. – Вчера? И Марианна ничего об этом не знает? Как так?
– Они официально не женаты и живут не в Тбилиси, – предположила Алиса. – Пока ей не сообщили.
– Стойте! Вы же давали показания полиции, так?
– С нами беседовали. Очевидно, что мы вне подозрений, у нас алиби и отсутствуют мотивы…
– Да-да-да, – перебил Генрих. – Но фамилия покойного разве не всплыла?
– Нет. При нем документов не было, а обыск в комнате без нас проводили. Мы туристы, поэтому нас быстро отпустили.
– К тому же дядя Миша сто пудов живет по другому паспорту, – проговорил Роман.
– Да, точно.
– Но как ты мог его не узнать?
– Во-первых, я дядю Мишу всего несколько раз в жизни видел, и это было давно. А во‑вторых, мертвецы не похожи на себя самих. У этого еще пол-лица было кровью залито…
– Может, не он? – вдруг засомневалась Алиса. – Просто похожий.
– У твоего соседа пальцы нормальными были? – спросил у нее Генрих, залпом выпив фужер вина.
– Вроде. Хотя постой… Он постоянно ключи ронял. Я слышала через дверь, как они звенят и брякаются об пол.
– У него средний и безымянный пальцы на правой руке не сгибались. Он поэтому всегда культурно ел – с ножом и вилкой, потому что так удобнее было. А волосы откидывал от лица манерно, мизинцем, так как пятерней не получалось.
– Вот ты и нашел дядю Мишу, – сказала Алиса. – Он сейчас в полицейском морге и уже не прочтет письмо дочери.
– На том свете поговорят, получается…
Генрих снова налил вина. Теперь уже всем. Роман и Алиса не отказались поднять фужеры, но сделали лишь по глотку. Оба поморщились. Вино оказалось очень терпким.
– Как думаете, кто его убил? – обратилась к ребятам Алиса.
– Кредиторы, – в один голос ответили они.
– Я удивляюсь тому, что он так долго прожил, – заметил Роман, взявшись за лимонад. Вчера он признался, что подсел на него и теперь на колу не будет даже коситься. – Всю сознательную жизнь обманывал, занимал, кидал, бежал…
– Добегался! – тяжко вздохнул Генрих.
– Никогда бы не подумал, что он такой… фрукт. Производил исключительно положительное впечатление, был отличным семьянином, ответственным работником, соседом.
– О нет, соседом он хорошим не был. Когда дядя Миша с семьей съехали из коммуналки, оказалось, что деньги, что все жильцы собирали на дверь и ремонт в прихожей, пропали. Он развел бурную деятельность, всех вдохновил, взял на себя обязанности организатора, нашел фирму, которая займется работой. И договор с ней подписал… Якобы. То есть бумажка с печатями и липовым чеком была предъявлена. Но не ехали ремонтники и не ехали. А вскоре на звонки отвечать перестали. В общем, кинули всех. И дядю Мишу. Он хоть и съехал, но деньги тоже сдал. Ради тещи постарался. И только моя бабуля его раскусила. Сразу сказала: Мишка все деньги и присвоил. Прощелыга он.
– Почему же, как остальные, скинулась на ремонт?
– Она как раз ему кукиш показала. Но отец за нее извинился и нужную сумму внес. Потом еще в долг ему давал, да через раз ему отдавали.
– На что дядя Миша деньги тратил? – спросила Алиса.
– Точно не на своих домашних. Да, он покупал красивые предметы интерьера в квартиру (помню старинный фарфоровый сервиз, его использовали за ужином каждый день), подарки делал своим девочкам щедрые, но это все на зарплату. Сначала он был начальником на государственном предприятии, потом в частной фирме. С этой же зарплаты семья копила…
– Очевидно, что дядя Миша вел двойную жизнь.
– Они жили возле ипподрома. Он частенько туда ходил. Скорее всего, делал ставки.
– Проигрывался? Но это насколько крупно играть нужно…
– Может, еще одну семью имел? – предположила Алиса.
– Тогда почему, уйдя из первой, не влился во вторую, а пустился в бега?
– Мало ли. Вдруг не приняли?
Все разом поняли, что пора закрыть тему. Они могут сколько угодно гадать, но так и не приблизятся к правде.
– Будем заказывать лобио? – сменил тему Роман.
– Давайте, – ответил ему Генрих. – И люля. Наемся до отвала, прежде чем уехать домой. – И с облегчением выдохнул: – Больше меня тут ничто не держит!
Часть третья
Глава 1
Старые руки, старые ноги, старые глаза…