– На том свете?
– Правильно. Поэтому меня не страшит смерть Марианны. Пусть уходит. Я догоню!
– Никуда она не уходит. Живет в Мцхете. В старом доме с новой крышей.
– Я не страдаю склерозом, Белоснежка. Помню твои слова. Но отвечаю не на них, а на те, что услышал от Мишки.
– Нет его в живых. А Марианна здравствует. И нуждается в помощи.
– Так пусть придет и попросит ее.
– Ей не позволит чувство вины. Вы должны сделать шаг ей навстречу…
– Опять я что-то должен? Нет, милочка, хватит с меня.
– Тогда зачем вы убили Михаила? – вскричала Алиса. – Просто из мести? Психанули, перебирая старье, принадлежащее женщине, которую он у вас увел?
– Думаешь, это я?
– Уверена. И долбанули вы Михаила, скорее всего, не камнем, за ним наклоняться нужно было, а вот этой тростью. И не врите, что не выходите из дома. Я видела человека в безразмерном зеленом дождевике с капюшоном, слоняющегося по ночному городу. Тогда я не знала, что это вы, теперь поняла.
– Безразмерный дождевик давно в помойке.
– Да. Он был выкинут в бак, что стоит в арке. Сегодня уже забрали его, а вчера он висел на бортике. Вы до убийства Михаила его скинули или после?
– Два дня назад, когда возвращался с ночной прогулки. Мишка еще жив был. И он искал сокровища моей семьи в конторе. Он сообщил мне об этом, когда явился в очередной раз в гости. Но я уже был начеку и дверь держал на замке. На пороге разговаривали. Он плакал. Божился, что эти деньги точно потратит на благое дело.
– Он забрал из дома две тысячи долларов. Куда дел?
– Проиграл, конечно. Он же всю жизнь жаждет приумножить то, что имеет. – Гио хотел сделать глоток чая, но отставил чашку. Руки не слушались. – Я прогнал его. А ночью пошел гулять в своем неизменном плаще. Но поддался порыву, зашел в гости к одной даме. Она увидела меня из окна, позвала.
– Тоже не спала?
– Все старики страдают бессонницей, а эта еще и в борделе работает.
– Где, простите?
– Сейчас это называется массажным салоном. В мои времена публичные дома без вывесок работали. Но все знали, куда идти, чтобы хорошо провести время. Тот, куда меня привел дед, чтобы я лишился девственности, работает уже пятьдесят лет. И я все эти годы обходил его стороной. А тут вдруг вздумал заглянуть в его окна.
– И увидели старую проститутку?
– Анжелику. Я называл ее Шахерезадой, – с ностальгией протянул он. – Теперь она администратор в заведении. Живет при нем. Радуется жизни. И, между прочим, выглядит прекрасно, хоть и старше меня лет на пятнадцать.
– Она была у вас первой?
– В некотором роде, – странно улыбнулся он. – Мы так хорошо поболтали с ней, что я пообещал заходить еще. Но мой плащ обгадил ее кот. Он некастрированный и мощно метит территорию. Я чуть не задохнулся, пока шел до дома. А когда до баков добрался, выкинул дождевик и пошел спать…
– Вы специально увели повествование в сторону, чтобы я забыла о главном?
– Нет, просто возродил приятные воспоминания.
– Что в убийстве не признаетесь, правильно. При мне может быть диктофон. Но вы кивните, если я права. Или нет… Сделайте глоток чая. Это же не доказательство вины.
Она ждала. Гио тоже…
Ждал, когда она уйдет. Так и смотрели друг на друга, пока Белоснежка не сказала:
– Я вам оставляю фотографию. На обороте адрес. Записала, чтобы отправить снимок Марианне.
– Спасибо. А я тебе варенье дам черешневое. Хочешь?
– Нам уже Марианна банку презентовала. По фирменному рецепту.
– Я научил ее его варить.
– Вы понимаете, что до вас все равно полиция доберется? Когда Марианне сообщат о смерти гражданского мужа, она все расскажет о вашем треугольнике, и вы станете первым подозреваемым.
– Авось не скажет.
– Да поезжайте вы уже к ней! Поговорите… Договоритесь. Она простит. Вы ведь во имя любви совершили преступление!
– Иди домой, Белоснежка. Занимайся своей жизнью. И больше не приходи, не впущу.
Она встала и ушла. Гио запер за ней дверь. После этого вернулся в гостиную, к отделению в шкафу, посвященному Марианне. Обведя взглядом каждый предмет коллекции, он вытащил из комода старый пододеяльник, раскрыл его и начал методично закидывать вещи в импровизированный мешок. Пары минут не прошло, как Гио избавился от всего, от заколки до пальто.
Покончив с этим, прошел в свою комнату и сел за пианино…
Приостановившаяся в арке Алиса услышала музыку. Впервые она звучала без надрыва!
Глава 4
Он ждал Генриха на террасе турецкого ресторана. Пил кофе и вел рабочую переписку. Заведение находилось рядом с отелем, но ближе к площади Свободы. Его выбрал Генрих как более или менее цивильное. А Ромчик очень хотел хорошего кофе, поэтому не возражал.
– Купил! – услышал он возглас друга и оторвал взгляд от экрана телефона.
– Что именно? – Генрих бегал в сувенирную лавку за подарками.
– Папахи. – И Генрих потряс объемным пакетом.
– Магнитики для лохов?
– Точно. Их все в Китае делают. Еще куплю много фунфыриков с крепким алкоголем и сушеную хурму. Но это все возле нашего отеля продается.
Он плюхнулся на стул, пакет пристроил на свободный. Официанту, что подошел, велел нести красного вина.
– Я в отделение криминальной полиции хотел идти, – сообщил Роман.
– Зачем?
– Чтобы помочь следствию сведениями.
– Но не пошел?
– Решил, что лучше не ввязываться. Сами разберутся.
– Рад, что умная мысля в твою голову пришла не опосля. Нам всем надо валить из этого города, а вам с Алиской особенно. Ясно, что вы вне подозрения, но сейчас такая политическая обстановка… – Он схватил санитайзер и начал обрабатывать руки. – Я бы вообще на вашем месте, найдя труп, свалил. Пусть бы его обнаружил кто-то из местных.
– Не по-человечески это… Оставлять тело крысам на растерзание.
Генрих кивнул и, завидев официанта с вином, заулыбался.
– По этому нектару я точно буду скучать, – промурлыкал он.
– Можно задать вопрос? Личный.
– Попробуй.
– У тебя когда-нибудь были отношения?
– А ты как думаешь?
– Помню, что ты был жутким бабником. Крутил с барышнями, что велись на твою машину и зарплату…
– Я упростил, рассказывая тебе о своей личной жизни. Некоторые были без ума именно от меня. Но за всеми нужно было ухаживать. Не до секса, так после. А мне не хотелось.
– Поэтому я и спросил про серьезные отношения. Были ли они с кем-то?
– Да. С Полей.
– Ты так хотел стать ближе к Наташеньке, что замутил с ее сестрой?
– Неправильно. Я был настолько близок к Наташеньке, что замутил с ее сестрой.
– Ты просто исключил слово «хотел»?
– Да. Оно лишнее. – Он пригубил вино и причмокнул от удовольствия. – Я был ее ангелом-хранителем, куда уж ближе? После меня шли мама и сестра. Муж Максим следом. Мы так много времени проводили вместе с Полей, что сблизились.
– Ты хоть немного ее любил?
– Конечно. Но именно немного. Так считала Поленька. Она вечно меня ревновала к сестре, причем прилюдно. На семейных посиделках устраивала скандалы из-за того, что я уделяю ей меньше внимания, чем Наташеньке. Тетя Оля первая не выдержала. Она сказала: «Расставайтесь, пока друг друга не возненавидели!» И познакомила дочь с сыном подруги. Он завершил спортивную карьеру, вернулся из Краснодара домой. Сейчас они муж и жена. И у них есть дочка. Так что тетя Оля бабушка.
– А ты так и не женился.
– Как и ты! – Генрих взял меню, чтобы поискать легкую закуску к вину. – Но тебе нравится Алиска, так? Ты что-то увидел в этой серой мышке…
– Чем она тебе не угодила? Нападаешь на нее постоянно.
– Да я понять не могу, как после Наташеньки можно увлечься такой, как Алиса. Не в ней дело – в тебе. Я злюсь на тебя, но транслирую негатив на нее.
– Хорошо, что ты уезжаешь. Когда, кстати?
– Я смотрел вылеты. Есть ночной. – Генрих выбрал сырную тарелку, о чем сообщил официанту. – Ты что будешь делать далее?
– Отправлюсь в путешествие по Грузии, как и планировал. Меня ждет Кахетия. А сейчас извини, мне нужно идти.
– По магазинам?
– Да, я устал стирать одну и ту же футболку.
– Звони, когда вернешься в отель.
Ромчик положил под блюдце купюру и, махнув Генриху, покинул заведение. Насколько он помнил, проспект Руставели с торговым центром «Галерея» находился правее.
Деликатный стук в дверь отвлек Алису от просмотра юмористического шоу. Она так давно не смотрела российское телевидение, что забыла, как это здорово – просто валяться на кровати и таращиться в экран. По нему скачут ряженые люди, причем не первой молодости – она многих знает с детства. Их еще ее мама любила, и шутки бывалых юмористов хоть и неактуальны, но понятны ей.
Впервые за полгода Алисе захотелось домой, в Россию!
Стук повторился. Она пошла открывать.
– Как ты на новом месте? – Хозяин гестхауса по просьбе Романа переселил ее в другой номер.
– Отлично.
Она не врала ему из вежливости. Эта комната даже больше ей нравилась, хоть и находилась чуть ли не в подвале.
– Тут много света, – она развела руки, чтобы он обратил внимание на россыпь лампочек, – простора, шикарная кровать и телик во всю стену, – отчиталась она.
– Потолок низковат, – заметил Рома, переступив через порог. – Не давит?
– Я не такая высокая, как ты. Мне нормально.
– Куда ты исчезла сегодня? К друзьям-поэтам ходила?
– Просто прогулялась.
– Я тебе денег принес, – сообщил он. – Немного, но пока больше обналичить не могу.
– Не надо. Ты и так оплатил мне проживание, а я, по сути, ничем не помогла…
– Всего семьдесят лари. Это чуть больше двух тысяч рублей. Возьми, пригодятся. – Он достал их из кармана и положил на стол.
– Спасибо.
– Встретимся за завтраком.
И ушел. А Алиса осталась стоять в дверях. Она не понимала, почему так ведет себя. Что не кокетничает – ладно, решила же не допускать никаких фривольных отношений с ним. Но по-дружески поболтать? Чайку попить (в номере есть все для этого)? Вместе поржать над телепередачей?