«Боюсь не устоять, – самой себе ответила Алиса. – Как только мы останемся одни, а тем более ляжем на кровать, пусть одетые и лишь для того, чтобы пялиться в телик, я начну кокетничать…»
И тут пришло решение!
– Я позову его в бар, где мы собираемся с поэтами, – взвизгнула она. – Это по-дружески!
Алиса кинулась к шкафу, в который убрала свои немногочисленные вещи. Платье-сарафан оказалось единственно приличным. Опять его надевать? Почему нет, не свидание же…
Оделась, причесалась. Подкрасилась бы, да нечем. У Алисы не было даже элементарного, той же туши для ресниц и блеска для губ. А ведь когда-то она красилась, и у нее это отлично получалось!
Она осторожно посмотрела на отражение. Дурнушкой уже самой себе не казалась. Лицо мягкое, приветливое. Глаза лучатся. Брови – да, ужасные. Но с этим ничего не поделаешь пока. Картинка изменилась бы, накрась она ресницы. А если еще и губы… Да скулы подчеркнуть!
Алиса сердито махнула своему отражению. Лучше не смотреть на него, так спокойнее.
Взяв деньги, она покинула номер.
– Прикинь, билетов нет, – услышала она знакомый голос. – Я сегодня же улететь хотел, но самолеты забиты.
– Рейсы с пересадками не рассматривал?
– На фиг! Лучше завтра днем прямым…
Это переговаривались Рома и Генрих. Алиса сначала услышала их, а потом увидела, как парни удаляются от отеля. Ей ничего не оставалось, как отправиться в бар одной.
Вечер не задался. Алиса купила всем приятелям пива, они с удовольствием его выпили, но вскоре засобирались в другое место. Ее тоже звали. А два туриста из Скандинавии просили почитать стихи. То, что они на русском, их не смущало. Но Алисе не понравились оба предложения. И деньги у нее кончились! На свои уже не пойдешь в другое заведение, а за чужой счет не хочется, ведь с «банкующим» придется болтать, стараться быть приятной…
И решила Алиса пойти к себе. Лечь в кровать, включить телевизор… Или она и не выключала его? Там есть чайный набор, еда… Та, что они унесли из ресторанчика. Она не выкинула ее, а протаскала с собой. И, переселяясь из одного номера в другой, захватила.
Попрощавшись с барменом и скандинавами, она покинула бар. До геста идти было десять минут, если нога за ногу, то пятнадцать, но она торопилась.
– Алла, здравствуй! – услышала она и замерла. Алла? Кто может в Тбилиси называть ее так?
– У меня в кармане свисток. Дуну – приедет патруль!
– Я хочу только поговорить…
Конечно же, она узнала голос. Это Дима разговаривал с ней…
Нашел! Настиг! Поймал в сеть.
Теперь будет наказывать?
– Не бойся меня, я не причиню тебе зла.
– Ага! Нашел меня, чтобы отблагодарить…
– Именно!
И он вышел из темноты. Дима, которого можно было узнать только по глазам.
Худой, бритый, с седыми бровями, он выглядел как старик. Разве за полгода можно так измениться?
– Поговорим? В любом месте. Можешь выбрать людное.
– Я слушаю тебя.
– Мы будем беседовать посреди улицы?
– Да.
– Хорошо, как скажешь. – И опустился на бордюр тротуара. Алиса, помявшись, тоже села. Но на расстоянии вытянутой руки. – Я виноват перед тобой. Прости. Но я не отдавал себе отчета в том, что творю.
– Да ну?
– Сейчас предъявлю доказательства. Готова? Я лезу в карман… – Дима достал телефон, нашел в нем что-то. – Там КТ, МРТ и еще справки из больниц. Как оказалось, у меня в мозгу была опухоль. Когда появилась, неизвестно. Но врачи думают, давно. Если так, я знаю примерную дату. Мы с Татьяной поженились, о ребенке узнали, я на радостях выпил и сел за руль. В аварию попал несерьезную. Всего лишь въехал в забор, и это было на даче у бати. «Боряновка» меня подвела. Вроде ерунда, но лбом хорошо о руль ударился. Лед приложил, анальгин выпил и дальше зажил. А опухоль росла…
– Даже если так, – перебила его Алиса, – зачем ты приперся сюда, за мной?
– Я же к этому и веду.
– Нет, ты, как обычно, убаюкиваешь меня своими рассказами. Я рада, что ты не пострадал…
– Я пострадал, Алла! Ты чуть не убила меня. Но это оказалось благом. Когда меня привезли в больницу и сделали снимок, то нашли опухоль. Она превращала меня в монстра. Если бы не ты, я бы жил дальше, не понимая, почему я так гневлив… И умер бы в конце концов от рака мозга!
– Опухоль была злокачественной?
– Да. Но мне ее удалили. Вроде без последствий. Пока неясно до конца. Но я нашел тебя, чтобы сказать «спасибо»!
Доверие так просто не возвращается, поэтому Алиса продолжила задавать вопросы:
– Как ты меня нашел?
– Случайно получилось. – Он опять протянул ей телефон. Теперь на экране прогонялось видео. Она увидела в нем себя. – Ты местная звездочка. Алиса-поэтесса.
В этот момент она поняла, какой глупой была. Спряталась, называется! Так говорила мама, когда Аллочка, натворив дел, забиралась в коробку для игрушек. Большую, из-под телевизора, но без крышки. Скручивалась в ней бубликом и думала – не найдут. Под столом же стоит!
– Ты удалилась из всех соцсетей, – продолжил Дмитрий. – Симку выкинула. Но не смогла стать невидимкой.
– Ты похоронил Митю? – зачем-то спросила она.
– Не мог, я был доставлен в больницу в бессознательном состоянии. Но его закопали в саду наши работники. – К ним наведывались два брата, чтобы убирать территорию. Дом же был на Алле. – Они до сих пор со мной. Я не платил эти месяцы, а ребята все равно приходили.
– К чему ты ведешь?
– Я не такой ужасный, каким тебе виделся. Было во мне хорошее. Даже в больном. А теперь я другой. Считай, что прежний. Тот, кого ты полюбила. Давай все вернем назад?
– Нельзя войти в одну реку дважды.
– Это же просто избитая фраза, – сморщил нос Дима.
Алиса смотрела на него и пыталась разобраться в эмоциях. Уже не боится. И не любит. Но и не сочувствует…
Ей все равно?
– Дай нам еще один шанс. Сама же говорила, мы друг для друга созданы.
– Ты в это веришь?
– Да.
– Фигня это все… На постном масле! – Она сильно рассердилась. И захотела уйти, чтобы не опускаться до ругани. – Спасибо, что приехал и выразил благодарность, но на этом все. Ничего у нас не будет в будущем…
– Потому что я убил твоего кота?
– Да! И нет! Митю я тебе, возможно, простила бы… И смогла бы на воспоминаниях об очень далеком прошлом возобновить отношения, но мне это не надо.
– Не хочешь отношений?
– С тобой точно.
– Забери хотя бы вещи из дома. Там много твоего.
– Мне ничего нужно.
– Но в сейфе бриллианты. Я дарил их тебе.
– Подаришь следующей женщине. Я ни на что не претендую.
– На память хотя бы оставь.
– На память есть. Вот это. – Она задрала рукав и продемонстрировала шрам. – Это единственная отметина на теле, глядя на которую я вспоминаю хорошее.
– Ты обожглась о мангал, когда мы отмечали твой день рождения на батиной даче.
– И ты обрабатывал мне рану, дул на нее… – Алиса улыбнулась. – Я не забуду хорошего. А если мы расстанемся сейчас и больше не увидимся, забуду плохое.
Она встала, отряхнула подол.
– Тебя проводить? – встрепенулся он.
– Не надо. Я живу неподалеку.
– Ну хотя бы денег дам? Непохоже, что ты в них купаешься.
– Мне ничего не надо, Дима, – легко отказалась от его подачки Алиса. – И спасибо, что нашел меня. Теперь я свободна… И ничего не боюсь!
Глава 5
Он отжал футболку и повесил ее на спинку стула, придвинутого к окну. Опять не купил ничего из одежды, поэтому стирает ту, в которой ходит. Благо носки с трусами Ромчик смог приобрести в магазине напротив. Там всякая ерунда продавалась, типа чесалок головы и прихваток для горячего, но он нашел и исподнее. К его удивлению, неплохого качества.
Натянув на себя боксеры, он плюхнулся на кровать. Устал…
Хотя от чего?
В его номере был камин. Не электрический – настоящий. Он все хотел развести в нем огонь, но отказывался от этой идеи. В холодное время хорошо камин затопить, а сейчас тепло. И все же это так здорово – жить с ним. В любой момент можно создать уют.
Ромчик хотел встать, чтобы сделать это, но поленился. Неужели уедет, так и не затопив?
В Тбилиси он планировал остаться максимум на сутки. Потом – путешествие по Грузии. Ему хотелось взять с собой Алису, но в каком качестве? Подружки? Она слишком привлекательна, чтобы быть в этой роли. Девушки? Но поэтесса четко расставила границы… И он от нее не отстал!
Не ищу серьезных отношений! Отхожу от прежних…
Роман два года жил с девушкой, которую любил. Не как Наташеньку, естественно, но это и нормально. Первая любовь бывает только раз. Тех чувств не повторить, но ему и не хотелось. Он других искал, поэтому выбрал женщину для себя необычную. Она занималась внешней отделкой помещений. Висела в люльке напротив его окна, когда Ромчик пил чай. Увидев девушку, он предложил ей присоединиться. Та не отказалась. Так и познакомились.
Любаша оказалась коренной москвичкой, но не из самой благополучной семьи. В ней пили все – и родители, и старший брат. Девушка жила отдельно, но помогала, как могла. Это было непонятно Роме. Родителям чуть за пятьдесят, брату под тридцать, пусть сами справляются.
– Они без меня пропадут, – твердила Люба и неслась домой по первому зову.
Он сам не с золотой ложкой во рту родился, и его предки не были идеальными. Отец пил, мать верила в то, что очередное кодирование сделает его человеком. Сестра в тюрьму чуть не угодила, но отделалась условным сроком. Однако все справились. Даже батя. Он срывался столько, что не упомнить, но вот уже три года чистый. Дворником работает. Мать по-прежнему на заводе, но еще и огородничеством занимается. Сестра в ритуальных услугах, и у нее дом, двое детей. Все сами справились, Рома не помогал.
– Кто не хочет, тот не пропадет, – отвечал он Любе. – Ты только развращаешь своих близких…
– Тебе жаль на них денег? Не твоих – моих?
– Потрать ты их уже на себя! Хотела же машину купить.