– Поняла, что не потяну.
Роман подарил ее Любаше на день рождения. Неновую, но приличную. Она была счастлива.
А через полгода ее брат сел за руль этой тачки и… расхреначил ее!
– Он обещал восстановить машину, – говорила Люба. И оба понимали, что этого не случится.
Но не это все их развело!
Роман отказывался жениться. И не потому, что не хотел официально влиться в семейку Любы. Он боялся свадьбы.
– Когда я в прошлый раз собрался жениться, моя невеста чуть не умерла, – признавался любимой он. – У меня травма. Теперь мне кажется, что я все испорчу своим предложением.
– Беру риски на себя.
– Тебе не привыкать, конечно, ты на высоте работаешь…
– Могу уволиться. Если тебе станет спокойнее.
– Почему ты так хочешь замуж?
– А почему ты не хочешь жениться?
– Я объяснил.
– Мы два года вместе. Это срок. Сколько еще мне ждать?
И это длилось бесконечно.
Однажды Рома понял, что устал. Если в отношениях тебе плохо… к черту такие отношения! Пока нет детей, нужно их разрывать.
– Предлагаю расстаться, – сказал он. – Чтобы больше не мучить друг друга.
– Ага, выходит, ты со мной мучился?
– В последнее время да. Да и ты…
– Я потратила на тебя два года! Правильно мне мама говорила: если через полгода замуж не позвал, этого и не случится.
– Твоя мама эксперт в отношениях! – уничижительно процедил он. Да, перегнул, нужно было сдержаться, но он уже не мог держать в себе эмоции. – Вышла замуж, молодец. Не то что дочка. Во грехе живет, а могла бы в законном браке с таким же надежным мужиком, как она.
– Твой батя как будто лучше!
– Лучше. Он всю жизнь работал. Пил, но работал. На заводе двадцать лет без прогулов, потом на стройке чернорабочим, теперь в ЖКО. Но давай не будем мериться… батями. Они оба хороши. Речь-то вообще не о них. И не о твоей матушке. О нас, Люба! Мы существуем в сплошном негативе. И это ужасно, потому начался наш роман легко, радостно, оптимистично…
Расстались они не сразу. Раза с третьего. На примирение всегда шла Люба, но Роман радовался этому. Он тешил себя иллюзиями и верил, что все изменится. Обоих хватало от силы на неделю!
В итоге разорвали отношения окончательно. Любаша отметила это своеобразно: закидала его окна тухлыми яйцами, а на подоконники навалила навоза. Не поленилась забраться на верхотуру, и все ради того, чтобы нагадить. Рома, увидев подарочек, только вздохнул. Он не расстроился, не обиделся, но немного разочаровался. Разве леди так себя ведут? Некрасиво!
…В дверь тихонько постучали.
Роман догадался, кто это. И обрадовался.
– Не разбудила? – спросила Алиса. Она улыбалась немного смущенно, но не робко.
– Нет, заходи. – Он, впустив ее, потянулся за футболкой, но вспомнил, что она влажная. Пришлось остаться полуголым. – Хочешь чего-нибудь? Воды, лимонада? Кахетинской настойки?
– Кофе бы.
– С коньяком! – встрепенулся он. – Мне хозяин гостиницы презентовал четвертную.
– Отлично. – Она стала наблюдать за тем, как Рома суетится…
А он суетился! Почему, интересно?
«Давно к тебе не заходила среди ночи девушка, к которой ты неравнодушен, – самому себе ответил он. – Встречи у тебя бывают. И не всегда разовые. То есть на отсутствие сексуальной жизни ты пожаловаться не можешь. Но те девушки всего лишь привлекают, а эта… А эта очень сильно нравится!»
– Давай познакомимся, – услышал он от нее.
– Не понял?
– Меня Аллой зовут на самом деле.
– Я знаю. Ты же оформлялась по паспорту, и я подсмотрел.
– Мне никогда не нравилось мое имя, а Алиса – да.
– Значит, буду тебя по-прежнему так называть. Я, кстати, одно время всем представлялся Чаком. Обожал Норриса. «Техасский рейнджер» – сериал, на котором я рос. И мне казалось, что я на него похож.
– Совершенно нет, – улыбнулась она. – У тебя самобытная внешность.
– У тебя тоже. Ты на кого похожа, на маму или папу?
– Смесь, – ответила она после паузы. – Чайник закипел.
– Давай я кофе сделаю, а ты открой коньяк. Он в холодильнике.
– Ром, я в бегах была, – выпалила Алиса. – Поэтому жила как неприкаянная. Это вообще не мое…
Роман обернулся к ней. Пакетик с кофе в руке, но он не надорван.
– Ты исповедоваться пришла?
– Нет.
– А зачем?
– Соблазнять тебя.
– Серьезно? – хохотнул он. – Тогда ты вообще неправильную тактику выбрала…
– Да. – Она опять улыбнулась, но уже смелее. – Планировала зайти к тебе в халате на обнаженное тело, но все не по плану пошло.
– Зато я почти голенький.
– В трусах из магазина напротив. Я видела их в витрине. Они тебе очень идут.
– Я знал, как произвести на тебя впечатление.
Сказав это, он отшвырнул пакетик, подошел к Алисе, привлек ее к себе и поцеловал…
Именно так, как ей представлялось!
Часть четвертая
Глава 1
Он лежал на кровати с книжкой в руках. Толстой, потрепанной, выпущенной задолго до его рождения. «Айвенго» – было написано на обложке по-русски. Сосо учился в русской школе, отлично знал язык и считал его родным. Еще он знал армянский и грузинский, немного понимал иврит. Сосо был очень неглуп и институт окончил с красным дипломом.
По образованию он был историком, но по профессии работал всего года три. Мама пристроила в Национальный музей, но задержаться в нем не получилось. И это Сосо только порадовало. Благо он смог скрыть эмоции от родительницы. Она бы его не поняла! В музее Сосо умирал от скуки, ему казалось, что он покрывается пылью вместе с экспонатами. Только с тех уборщицы иногда смахивают пыль, а с него нет… А он был не против! Помещение убирали не только старушки, но и симпатичные девочки, устроившиеся на подработку. Он переспал бы с каждой, если бы посмел…
Мама бы такого не одобрила, а в музее у нее были свои глаза и уши.
Она устроила его и на следующую работу. В картинную галерею. В искусстве Сосо разбирался слабо, но мог красиво о нем рассуждать. Оттуда он ушел сам. Платили процент с каждой проданной картины, а он ни одной не смог втюхать (именно это слово он употреблял, когда говорил о том, чем занимаются его коллеги).
– Я не торгаш! – с надрывом кричал он маме в лицо. – У меня не получается врать. Другие говорят, это шедевр, берите, пока цена не поднялась! А я же вижу, что мазня бездарная. Ей грош цена.
– Сынок, современное искусство такое… Спорное!
– Я не хочу быть причастным к его популяризации.
– Ты у меня весь в отца.
О, сколько разговоров о нем было! Только их. Папашу своего Сосо ни разу не видел. Журналист, правдолюб, диссидент. Он выступал против коммунистического режима. Боролся с ветряными мельницами, как считала еврейская бабушка Сосо. Она была убеждена, что Карине нужно выйти замуж за нормального советского парня, а не за баламута. Какой от него толк? Когда возлюбленный ее дочери умер, она вздохнула с облегчением. По-человечески, конечно, жалко молодого мужчину, жить бы ему да жить, но он сам напросился. Дочка, конечно, вопила о том, что его убрали как политического врага. Бойцы КГБ заткнули рот неугодному. Но бабушка была уверена, что ее несостоявшийся зять напился, вступил в конфликт с собутыльником, за что получил по башке. Скорее всего, спорили они о политике, но произошла обычная бытовуха. Карину это заявление родительницы оскорбило, и она ушла из дома. Будучи беременной!
Семья дала ей время на раздумье. Когда гордая вдова диссидента (пусть и неофициальная) не попросилась назад, прислали к ней переговорщика. Им выступал дядя Хачик, двоюродный брат отца, умеющий уболтать любого. Это была его сверхспособность, помогающая продавать на рынке больше мяса, чем остальным. Он Карину в дом не вернул, но с семьей примирил. Она же, семья, впоследствии дала ей денег на покупку недвижимости в Тбилиси.
Но родственников Карина все равно со временем растеряла. Она считала, что они принижают вклад ее мужчины в распад Советского Союза (в ее голове он был чуть ли не главным виновником этого) и зачем-то пытаются найти ей мужа. Разве они не понимают, что все эти простаки не сравнятся с отцом ее сына? Дядя Хачик впал в особую немилость, ведь он хотел свести ее с продавцом меда.
– Сынок, чай готов, – услышал Сосо зов матери. – Надо выпить сейчас, пока он нужной температуры. – Она заварила не обычный чай, а целебный. Сосо сказался простуженным.
Он отложил книгу, встал.
Все детство и юность Иосиф Губельман жил мечтами. Он читал книжки о рыцарях, представлял себя одним из персонажей, скакал на стуле-коне, размахивал мечом-шваброй, целовал прекрасную принцессу, что ласково смотрела на него с плаката, приклеенного к стене. И он верил в то, что избранный. Ведь его папа герой…
Папа! Он видел его на фотографиях и вырезках из газет. Невзрачный мужчинка в огромных роговых очках. Узкие плечи, торчащие уши, мясистый нос, зато на подбородке мужественная ямка. Ямка-обманка. У Сосо она была тоже. Но парню не хватало мужества возражать матери. Он позволял собой помыкать, но мечтал о свободе.
В своих мечтах, уже взрослых, он сбегал из дома. Жил как хиппи. Бродяжничал. Но недолго. Всегда попадался кто-то щедрый, полезный… Чаще влюбленный! Уже не принцесса, которую нужно защищать. Королева, способная защитить и себя, и его. Она похожа на маму, но не она… С воображаемой королевой можно строить любовные отношения.
…По квартире разнеслась соловьиная трель. Это ожил дверной звонок.
– Сынок, открой, это, наверное, русская девочка принесла ключ, – крикнула мама. – Срок аренды ее апартаментов закончился.
Как красиво она назвала комнатенку, что сдала Алисе!
Сосо нажал на кнопку, открывающую замок. После этого направился в кухню, где его ждал чай.
Успел сделать пару глотков, как в прихожую ввалился полицейский. Зураб Сванидзе. Кажется, майор? Он вел расследование по факту убийства их жильца (по уверениям мамы, родственника).
– Здравствуйте, – сказал ему Сосо. Он растерялся.