– Генрих водил вас за нос, получается. И в Мцхету поехал с вами для отвода глаз. Он знал, что вы не найдете Михаила.
– А вы? Почему вы не вмешались?
– Я не заподозрил неладного. Мало ли кто тут ходит. Если бы я знал, что Суслику грозит опасность, я бы что-то предпринял…
– Врете.
– Милая Белоснежка, я чуть не взял грех на душу двадцать лет назад. Больше не хотел. Не скажу, что расстроился, узнав о смерти Мишки, но и не запрыгал от радости. Карма его настигла. И мой заклятый враг умер не в теплой постельке рядом с женщиной, которая за что-то его любила. Он получил по башке от человека, воняющего кошачьей мочой. От кого – мне все равно. Поэтому я ничего не сказал полиции о том, что видел. Пусть сама ищет убийцу.
– Но он вот-вот покинет страну, и его уже вряд ли найдут.
– Повторюсь: карма настигнет. Неужели ты еще этого не поняла?
Он поднял свою трость, чтобы дать знак водителю подъезжающей машины. Дождался Гиоргий Ираклиевич своего такси.
– Всего тебе доброго, Белоснежка, – сказал он ей. – И спасибо тебе большое.
– За что?
– За пинок.
Он забрался в авто. Перед тем как закрыть дверь, крикнул:
– В пакете, кроме всего, картины моего полоумного родственника! Решил избавиться и от них. Бери любую. Но я бы на твоем месте пригляделся к натюрморту.
Алиса так и сделала. Вытряхнув из мусорного пакета все содержимое, разложила картины и взяла в руки ту единственную, которую можно было идентифицировать как натюрморт. На нем совершенно точно окно и стол. За окном солнышко с лучами, улыбающееся. На столе что-то наподобие казана. Из него вываливается субстанция желтого цвета. Каша? Пшенная или кукурузная? Вполне возможно. Рядом с лепехой лежит палка. Так кажется с первого взгляда. Ею как будто мешают варево. Но нет. У палки есть ручка. Это клюшка. Примерно такая, с какой ходит Гиоргий Ираклиевич. Цвет – один в один.
– Алиса! – услышала она знакомый голос. Держа натюрморт в руке, вышла на тротуар. Там стоял Рома, задыхаясь от быстрого бега. – Я тебе сто раз звонил! Ты почему не отвечаешь?
Она достала телефон:
– У меня на беззвучном, но вот-вот сядет.
– Я очень за тебя переживал.
– Почему? – Она подошла к нему, обняла. – Со мной все в порядке. А как ты?
– В смятении. – И достал из кармана обгоревший лист. – Не было никакого письма! Генрих его выдумал.
– Я догадывалась об этом.
– Мне кажется, он убил дядю Мишу!
– Он.
Роман вопросительно вскинул брови.
Алиса рассказала ему все, что знала.
– И что нам теперь делать? Кому звонить? В полицию или Генриху?
– Ему зачем? Хочешь услышать от него признание?
– Хочу сообщить о том, что нам с тобой все известно. Пусть сам идет сдаваться.
– Не пойдет. И не раскается. Генрих считает себя правым. Он отомстил за любимую.
– Но нельзя бездействовать! Это неправильно… – Роман очень взволновался. Вспотел, раскраснелся. Говорил сбивчиво и смотрел на Алису несчастными глазами. – Генрих должен понести наказание за преступление!
– Карма накажет, – вспомнила она слова Гиоргия Ираклиевича. – А сейчас пойдем отсюда, я хочу засесть с тобой в кафе тети Беллы. Выпить вина, съесть жареных хинкали. А еще поговорить. Ты много рассказал о себе, а я все отмалчивалась. Хочешь узнать меня поближе?
– Начнем прямо сейчас. Ты еще художник?
– С чего ты взял?
– У тебя в руках картина.
– Ее написал больной человек, предок старого Гио, музыканта.
– Очень хорошо, а то я раскритиковать собирался.
– Я только стихи пишу, Ромчик. И если захочешь, почитаю тебе сегодня.
– Все хочу. Пить, есть, говорить, слушать твои стихи… – Он поцеловал ее в висок. – Но Генриху я все же позвоню! Предупрежу хотя бы. Пусть знает, что не такой уж он неуловимый Колобок!
Глава 4
«Я от бабушки ушел и от дедушки ушел…» – напевал про себя Генрих, уносясь все дальше от того места, где совершил свое первое и единственное убийство.
Никогда бы не подумал, что на него способен!
Генрих многих людей не любил, он вообще считал себя мизантропом, но ненавидел лишь двоих. Ромчика и дядю Мишу.
Обоим он желал смерти. Совершенно искренне и не чувствуя угрызений совести. Но это было в разные моменты жизни. Ромчика он ненавидел до того, как умерла Наташенька, дядю Мишу после. Первый всего лишь лишал Генриха шанса на любовь, второй же… лишил его надежды на нее.
Из-за него Наташенька ушла из жизни. И это не прощается!
Генрих отправился в Грузию не для того, чтобы убить дядю Мишу. Нет, тогда он не строил никаких кровожадных планов. Он хотел посмотреть в лживые глаза отца той, кого он любил всю жизнь. Он просто шел по улочке Старого города, озираясь по сторонам. И тут увидел вывеску, а на ней знакомый адрес. Ох уж эта эйдетическая память! Как, обладая ею, не останавливаться у зданий, которые что-то значат? То небольшое досье, что было собрано на гражданскую жену дяди Миши Марианну, содержало строчку: «Работала бухгалтером в ЖКО по адресу…»
И вот он. Адрес!
Как не зайти посмотреть?
Генрих просто поглазеть хотел, но тут увидел дядю Мишу. В окне конторы. Потом он вышел во двор. И говорил по телефону. Ругался. С него опять кто-то требовал денег. Он блеял: «Побойтесь Бога, я все деньги отправил дочери. Она умирает! Да, все, что есть…» А потом перезванивал другим и опять что-то врал, не забывая упомянуть умирающую дочь…
Которой уже в живых не было!
Генрих увидел огромный плащ, висящий на краю мусорного бака. Взял его, чтобы скрыть фигуру, лицо. Мало ли, вдруг тут камеры. Надевая плащ, он уже знал, что убьет дядю Мишу…
И убил. Подошел к нему, заговорил. Дядя Миша не узнал бывшего соседа и вечного поклонника дочери. Отмахнулся от него и направился обратно в здание. Кажется, он что-то забыл в своей комнате! Тогда Генрих поднял с земли камень и последовал за ним. В длинном полутемном коридоре настиг его и ударил по виску. С одного удара прикончил! Никогда бы не подумал, что убивать так легко…
Затем опустошил карманы покойника, а их содержимое выкинул в реку, когда несся вдоль нее, чтобы успокоиться.
Позже разыграл спектакль с письмом. На всякий случай. Но и с Ромчиком пообщаться хотелось. Понять, какой он. Когда человека перестаешь ненавидеть, он открывается тебе с новой стороны…
– Вспомни дурака, он и появится, – хохотнул Генрих, увидев на дисплее телефона имя Роман. Отвечать не стал, сбросил.
Для него Роман и был дураком. Как можно всю сознательную жизнь доверять тому, кто тебя на дух не переносит? Столько звоночков было… Но этот идиотик их игнорировал. До последнего!
…Машина подкатила к аэропорту. Генрих, расплатившись с водителем, вышел. У него при себе была лишь ручная кладь. Можно, в принципе, из Москвы полететь еще куда-то, но он рвался домой.
Опять Ромчик звонит! Вот прицепился…
Теперь придется сим-карту менять.
С этой мыслью Генрих ступил на переход. Но очки запотели, и он снял их, чтобы протереть. Делая это, двинулся вперед. Ему казалось, что горит зеленый. Но тот сменился сразу красным, каким-то чудом перескочив желтый. Генрих этого не знал. Но когда водрузил очки на нос, то увидел стремительно приближающийся автобус.
Удар Генрих не почувствовал, он будто просто вылетел из тела.
Но не взмыл ввысь, а растекся по асфальту. И это казалось галлюцинацией.
– Он бросился мне под колеса! – услышал Генрих и удивился, что понимает грузинский.
А потом все исчезло. Потонуло в беспросветном мраке. И только телефон продолжал пиликать, пытаясь выдернуть из небытия того, кого уже не вернуть.
Эпилог
Генриха увезли в больницу. Там он пролежал несколько дней в коме. Но очнулся, ничего не соображая. Его забрали две матери, родная и чужая. Ольга Степановна тоже не смогла остаться равнодушной к судьбе ангела-хранителя своей дочери. Обе надеялись, что Генрих станет нормальным. Но блестящий ум покинул его навсегда.
О том, что именно он убил Михаила, тетя Оля так и не узнала. Роман хотел ей рассказать об этом, но воздержался. Это уже не имело значения, ведь для Наташиной мамы бывший муж давно перестал существовать.
Гиоргий Ираклиевич приехал к своей Марианне с вестью о гибели Мишки. Не захотел скрывать от нее правду. Он не такой! И они вдвоем его похоронили. А потом начали вместе ремонтировать ее дом, реанимировать химчистку. На все это деньги давал Гио. Марианна не знала, откуда он их берет, но видела, что с тростью он не расстается.
– Разве ты в ней нуждаешься? – спросила она как-то. – Ходишь прекрасно. И спину не горбишь. Ты помолодел, мой дорогой.
– Тебе за это спасибо, – отвечал он, целуя ее ручку. – А в трости я все равно нуждаюсь. Через нее я получаю силу своего прадеда. – А про себя добавлял: «И не только ее. Еще золотые монеты, что тот засунул внутрь».
Дело об убийстве Михаила Орехова буксовало. У единственного подозреваемого в нем, Иосифа Губельмана, оказалось железное алиби.
Карина Иосифовна договорилась-таки с Фаридой, чтобы та предоставила им алиби. Пришлось ей пожертвовать своим любовником, торгующим на рынке, нет, не мандаринами, а зеленью. Если точнее, то свести его с жаждущей мужской ласки Фаридой, позабыв в очередной раз о своих нуждах. Потом она погасила долги сына. Была вынуждена продать «контору» и ту комнату, в которой жила Алиса. Но ничего, справились. Даже часы выкупили. И все вернулось на круги своя.
Известный в России и за рубежом композитор и исполнитель Александр Елизаров оскандалился на весь мир. Немолодой больной мужчина женился на восемнадцатилетней участнице реалити-шоу «Толстушки». По версии желтой прессы их отношения начались задолго до этого. Мужчина с деньгами пропихнул свою юную пассию на телевидение, чтобы она согласилась выйти за него. На этой версии настаивала бывшая жена музыканта Марина. Она-то скандал и раздула, но ни о чем не пожалела. Снимаясь в разоблачающих Александра передачах, она не только подзаработала, но и познакомилась с редактором, с которым впоследствии вступила в отношения.