Остро не хватает возможности высказаться и быть услышанным (потому и пишут, собственно).
Точно не хватает одобрения, как не хватало от мамы с папой, первой учительницы, нынешнего начальника, причем не хватает всем – и жестким, и мягким, всем. Если бы это было не так, то жанр «Жалобы в инстанцию» вообще бы не существовал, ведь его главное «послание» – хоть вы скажите, что я прав!
Не хватает принятия, уважения, поддержки и доверия.
Даже молодым не хватает будущего, видения перспективы, представления о том, что жить по-разному интересно в любом возрасте. Не хватает надежды и оптимизма.
Очень не хватает безопасности – эмоциональной, физической, любой.
А еще им отчаянно мало хороших ролевых моделей преодоления, совладания, творческого и мирного решения сложных ситуаций. Похоже, что большинству наших корреспондентов никто толком не показывал, как можно справляться с жизнью. Те модели, которые они видят вокруг, им не подходят. Возможно, эти модели относятся к другому историческому периоду: не хочу «тупо терпеть» или «героически преодолевать», как родители, а как по-другому, не знаю – но все-таки верю, что научиться можно…
Еще раз бросим взгляд на список. Он неполон, но впечатляет. Выгляните в окно, а еще лучше выйдите на улицу. Можно также зайти на пару интернет-форумов и просмотреть новости за неделю. Вы обнаружите очень похожие области хронического или острого дефицита, преимущественно неосознанного.
Но в отличие от миллионов людей, которым точно так же не хватает всего этого, наши авторы пытаются говорить. А любая попытка «проговаривать» проблему или состояние уменьшает ее власть над тобой – а возможно, и над другими, раз сказанное попадает в публичное пространство. И что бы там ни происходило в окружающей действительности, они начали задавать вопросы о своей единственной жизни, допуская иные, чем привычные, решения. Спасибо им за это.
Глава 3. Что осталось за кадром (письма, не дозволенные цензурой)
А однажды – уже во время работы над этой книгой – оказалось, что писем-то на самом деле было куда больше! Просто премодерация сразу исключала те, где встречалась ненормативная лексика, а заодно и не содержавшие прямых вопросов, ну и какие-то еще. Например, откровенно сумасшедшие, а также те, в которых развлекались всякие милые извращенцы, описывая свои сексуальные подвиги и/или фантазии.
Конечно, и с этими письмами стоило познакомиться. Когда-то нас учили, что знание патологии помогает лучше понять норму. Показалось, что в этих непрочитанных письмах должно проявиться что-то, что и в обычных тоже есть, – но, возможно, в письмах, отвергнутых с порога, это проявится ярче.
Посмотрим.
Ну вот, к примеру:
…, … …, …! Как все задолбало! Эта … … жизнь достала, больше не могу, что делать?
Конечно, ответить тут нечего – это просто яростный крик, то ли острое отчаяние, то ли человек кулаком грозит небесам и всему миру. Больно! Уронив молоток на ногу, мы тоже вряд ли заговорим стихами – не исключено, что к воплям будет примешиваться грубая ругань, выражающая суть момента. Из-за трех одинаковых существительных и одного отглагольного прилагательного письмо ушло в «неотвечаемые», но вообще-то похожих писем в почте немало. Другие авторы выражают примерно ту же эмоцию чуть пристойнее, но общая идея – «а-а-а-а, больше не могу!!!» – хорошо знакома.
Автор – женщина за пятьдесят. Что именно ее «задолбало», никто никогда не узнает – ни в жизни, ни в журнале. Все письма этого рода про одно: про неумение справиться с жизнью, острое переживание бессилия. Просто в большинстве случаев это как-то оформлено – что называется, обосновано и проиллюстрировано – как будто нужно доказать, что для таких эмоций есть веские основания! А по сути – тот же выплеск обиды или отчаяния. Вопрос «что делать?» – чистая формальность. Вопящий или рыдающий ребенок не задает вопросов, а просто выражает свое состояние. Попрыгав на одной ноге и огласив окрестности некрасивыми воплями, всякий взрослый человек – особенно если один – рассмотрит наконец свою ушибленную ногу и начнет действовать, принимать решения: нужен ли врач, приложить ли лед, ну и так далее. Не исключено, что оказав себе первую помощь, он даже вернется к той ремонтной задаче, которую решал с помощью молотка – продолжит свою жизнь и дела.
И жалобные или гневные монологи тоже чаще всего заканчиваются переходом в более взрослое и разумное состояние, жизнь продолжается. Только в нашем случае человек успевает нажать send – и понеслось…
Когда попадается такое письмо-вопль, особенно хочется верить, что момент острой боли прошел, человек побушевал, сколько было нужно, – да и начал подбирать с пола расшвырянные в ярости предметы. (Не исключено, что и молоток среди них есть…)
А если письмо хоть как-то помогло выдохнуть, выкричать, выплюнуть накопившуюся боль, – что ж, это хорошо. Вот только отвечать было бы очень трудно, ведь в реальности этому душевному состоянию нужен слушатель, а не переводчик…
А вот целая коллекция других «неотвечаемых» – эти были отложены не из-за мата, а по причине абсолютной невозможности раскрыть тему.
У меня гипертрофированное чувство ответственности. Это нормально?
Стоит ли посвящать свое время семье, когда кругом так много разводов?
Меня беспокоит экология. Неужели мы губим мир, в котором живем?
Есть одна привычка, которая меня беспокоит. Мне лучше принять ее как данность или все-таки попытаться от нее избавиться?
Вот это последнее практически шедевр закрытости: пока не узнаешь, что за привычка, ничего не сможешь сказать и о том, что для автора лучше, но как же это объяснить? Да и кому?
Стоит ли начинать отношения на ретроградном Меркурии?
Не могу ее забыть, как мне поступить?
Меня раздражают полные мужчины, это проблема?
Что-то мне эти вопросы напоминают, где-то я такое видела…
Ну да, конечно: это как раз то, что оставляют от любого письма в журнале, даже какое-то специальное название для этого существует, КОНЕЧНО, появление этого типа писем связано с тем, что в журнале публикуется одна строчка – и именно та, в которой есть вопрос. И наши читатели, пролистывая журнал на бегу, подумали, что другие именно так и пишут. Выяснить и тем более доказать это невозможно, но какое печальное недоразумение! Люди поступили со своим вопросом именно так, как с любыми другими поступает редакция журнала – и попали в «неотвечаемые»…
«Извращенцы» наши в точности такие же, как знакомые всем колл-центрам «ночные психи», монотонно и с большими подробностями бормочущие в трубку про то, как и кого они имели, имеют или могли бы – то есть в реальности не могли бы – иметь. Любой канал коммуникации, где можно остаться анонимным, притягивает некоторое количество людей с такими проблемами, с ними разговаривают – вернее, не разговаривают – и риелторы, и службы телефонной поддержки, и уж конечно «телефон доверия». Если оставить в стороне всякие сексологические тонкости, в этих текстах, в особенности у молодых, поражает сходство с абсолютно «проходными» письмами о том, «как необычно у меня это было».
Что угодно, ибо ключевые слова «у меня».
Схема примерно такова.
Я работаю там-то, и у нас там есть одна девочка (мальчик). У нее (него) имеется грудь (попа, ноги, другие анатомические детали). Я вчера потрогал ее за…, а она (он)…. И тогда мне захотелось… А потом расхотелось… А потом опять захотелось так-то и так-то… Я часто фантазирую, как я … … и чтобы она … …. Может это быть потому, что в детстве меня купали в корыте, или я от природы очень необычный?
«О девичьем» по той же схеме.
У меня вчера был секс с молодым человеком, и он не говорил ничего. Меня устраивает моя внешность, и я слежу за собой, но он хочет со мной спать молча, а я не хочу. Я спросила, нравится ли ему моя грудь (ноги, попа, другие анатомические детали), а он не ответил… И тогда мне расхотелось… А потом опять захотелось… У меня красивые уши (пятки, мизинцы), мальчики балдеют от моих волос (пупка, локтей), но я хочу этого молодого человека!!! Это может быть из-за того, что я наблюдала секс родителей в 14 лет, или я просто такая от природы???
Дуэт этих молодых голосов звучал бы так: «Пусть весь мир знает, что я ужасно сексуален (меня хотят все-все-все). Мне можно то, что нельзя другим (мне можно демонстрировать свое красивое тело, а мужчины пусть облизываются и говорят о нем). Секс – это лучший в мире повод для самоутверждения!!!»
«Реплика в сторону»: скажите мне, что со мной все в порядке и мои предпочтения и фантазии имеют объяснение, у меня часто бывает ощущение, что со мной что-то не так. И мне совсем не с кем про это поговорить.
Такие письма – что дозволенные, что недозволенные – были бы по-своему забавны, но при ближайшем рассмотрении начинаешь видеть в них и другое. Молодые люди обоих полов в реальной жизни не слишком успешны, перспектив особенных не наблюдается, с коммуникацией тоже как-то не очень – сексуализация жизни в целом действительно работает как психологическая защита. И на здоровье, пусть работает.
Не оказалось в письмах, не дозволенных цензурой, ни скелетов, ни сокровищ…
Глава 4. По следам одного сюжета (наброски на полях)
Был когда-то такой советский журналистский штамп: «за каждым письмом – человеческая судьба». Это из времен, когда «дорогая редакция» на свой лад эти судьбы если не вершила, то могла помочь или помешать, опозорить или восславить. Но я не об этом, приключения «четвертой власти» – не моя тема.
Я о том, что за каждым письмом гораздо больше, чем так называемая «человеческая судьба». Особенно если под «судьбой» понимается сюжет. Сюжет, story – это важно, но за этим ходят в кино и книжные лавки. Лет пятьдесят назад в моей семье жила чудесная женщина Марья Павловна Мочалова, бабушкина домработница из владимирских крестьян. Марьпална – светлая ей память – была проста до святости, доб