Обед состоял из девяти блюд: не очень обильных, но очень изысканных. Почти все блюда были незнакомы Тимми Вилли, и он немного боялся их пробовать. Но к этому времени мышонок ужасно проголодался, да к тому же не хотел показаться невоспитанным. Правда, от беспрерывного шума наверху он так нервничал, что даже уронил тарелку.
— Не обращай внимания, нам до них нет дела, — сказал Джонни. — И почему эти парни никак не несут десерт?
Надо сказать, что два мышонка, которые прислуживали за столом, перед каждой переменой блюд прорывались наверх в кухню. Несколько раз они кувырком влетали в комнату, смеясь и попискивая, и Тимми Вилли с ужасом узнал, что за ними гналась кошка. У него пропал аппетит. Мышонок почувствовал, что вот-вот потеряет сознание.
— Попробуй заливного, — предложил Джонни-городской мышонок. — Не хочешь? Может, хочешь лечь спать? Я тебе покажу самую удобную диванную подушку.
В диванной подушке была дырка. Джонни сказал, что это самая лучшая постель и что её обычно предлагают только гостям. Но от дивана пахло кошкой! Тимми Вилли предпочёл устроиться без всяких удобств под каминной решёткой.
На следующее утро всё повторилось. Подавали отличный завтрак — для тех, кто привык завтракать салом. Но Тимми Вилли вырос на салате и корнеплодах.
Джонни и его друзья веселились под полом весь день, а к вечеру вышли из норки и пошли бродить по всему дому. Они слышали, как горничная с грохотом уронила поднос, и вот теперь надо было пойти и, невзирая на кошку, подобрать крошки: сахар и капельки варенья.
Тимми Вилли мечтал оказаться дома — в своей тихой норке на солнечном берегу. Городская еда ему совсем не подходила, да и шум в доме был такой, что ни на минуту не удавалось заснуть. За несколько дней он сильно исхудал. Даже Джонни это заметил и поинтересовался, в чём дело.
Тимми Вилли рассказал ему про жизнь в деревне, про сад и про огород.
— Сдаётся мне, там, должно быть, очень скучно, — заметил Джонни. — И куда же ты деваешься, когда идёт дождь?
— Когда идёт дождь, я сижу в своей норке и чищу пшеничные зёрнышки и разные семена, которые собираю осенью. Я поглядываю на певчих дроздов на лужайке и на мою подружку Малиновку. А когда солнышко покажется снова, поглядел бы ты на мой сад — и розы, и гвоздики, и анютины глазки, и — никакого шума, только птички, только пчёлы, да ещё овцы на лугах жуют траву.
За разговором мышата не заметили, как из-за угла выскочила кошка. Но им повезло: мышата вовремя успели удрать.
— Опять эта кошка! — воскликнул Джонни, когда они укрылись в угольном погребе.
Там разговор возобновился.
— Я немного разочарован. Мы так старались быть гостеприимными, Тимоти Вильям.
— О, конечно, конечно, вы были очень добры, но я чувствую себя совсем больным.
— Наверно, твои зубы и твой желудок не привыкли к нашей пище. Может, ты поступил бы мудро, если бы вернулся домой в плетёной корзине, — посоветовал Джонни.
— Да! Да! — воскликнул Тимми Вилли.
— Мы, вообще, могли бы тебя и на прошлой неделе отправить, — сказал Джонни немного обиженно. — Разве ты не знаешь, что пустую корзину отправляют в деревню каждую неделю по субботам?
Итак, Тимми Вилли, попрощавшись со своими новыми друзьями, спрятался в корзине, взяв с собой на дорогу крошечку пирожного и завядший капустный листик. Наконец, после хорошенькой тряски, корзину благополучно поставили на землю в его родном саду.
Иногда по субботам мышонок выходил посмотреть на корзину, которую всё так же ставили возле ворот. Но уж теперь Тимми Вилли в неё не влезал, нет! Из корзинки тоже никто не показывался, хотя Джонни-городской мышонок обещал ему приехать в гости.
Прошла зима. Снова появилось солнышко. Тимми Вилли сидел возле своей норки, грелся на солнышке и принюхивался к запаху фиалок и весенней травы. Он наполовину уже и забыл, как ездил в город. И тут на песчаной дорожке, одетый с иголочки, с коричневым кожаным чемоданчиком появился Джонни.
Тимми Вилли встретил его с распростёртыми объятиями.
— Ты приехал в самое лучшее время в году, мы с тобой пообедаем пудингом из трав и посидим на солнышке.
— Гм, гм… Однако здесь сыровато, — сказал Джонни, перекидывая хвост через руку, чтобы тот не запачкался. — Что это за чудовищный шум? — удивился он.
— Это? — сказал Тимми Вилли. — Да это всего лишь корова. Я сбегаю попрошу у неё молочка. Коровы совсем не опасные, если только, конечно, случайно не улягутся на тебя. А как поживают твои друзья?
— Средне, — вздохнул Джонни.
Тут выяснилось, почему он явился в гости такой ранней весной. Вся семья уехала на Пасху к морю, а кухарке за особую плату велено заняться генеральной уборкой и обязательно избавиться от мышей. У кошки родились четыре котёнка, и она придушила канарейку.
— Говорят, что это сделали мыши, но мне-то лучше знать! — сказал Джонни. — А это что ещё за грохот?
— Да это просто косилка на лужайке. Я принесу травки, чтобы устроить тебе постель. И вообще, Джонни, лучше бы тебе обосноваться в деревне.
— М-м-м, ладно, подождём до следующей недели. В этот вторник корзина не будет отправляться в город, пока они там у моря.
— Да, я уверен, что тебе и не захочется возвращаться в город, — сказал Тимми Вилли.
Но Джонни был городским мышонком и, конечно, захотел отправиться назад с первой же корзиной.
— В деревне уж слишком спокойно, — заявил он. Одним нравится одно место, а другим — другое. Что до меня, то я больше люблю деревню, как Тимми Вилли.
Про миссис Моппет
Это киска, которую зовут мисс Моппет. И ей кажется, что она услышал, как скребётся мышь.
А это Мышь, которая выглядывает из-под буфета. Она дразнит мисс Моппет. Она не боится киску.
Мисс Моппет прыгнула — да слишком поздно. Мышку не поймала, а головой стукнулась — ой-ой-ой!
«Какой твёрдый буфет», — думает она. Мышка глядит на мисс Моппет с самого верха буфета.
Киска повязала ушибленную голову пыльной тряпкой и сидит перед камином.
Мышке кажется, что бедная голова мисс Моппет совсем разболелась. Она потихоньку спускается по шнурку.
Похоже, что мисс Моппет становится всё хуже и хуже. Мышка подходит поближе.
Мисс Моппет обхватила свою бедную голову лапами, а сама смотрит на Мышь через дырку в тряпке. Мышка подобралась совсем уж близко.
И тогда мисс Моппет неожиданно бросается на Мышь.
Мышка дразнила мисс Моппет, и за это мисс Моппет теперь хочет подразнить Мышь. А это, согласитесь, нехорошо!
Мисс Моппет заматывает Мышь в тряпку и подбрасывает её, как мячик. Но киска забыла про дырку в тряпке, и когда она наконец развернула тряпку… там не было никакой Мыши!
Мышь вывернулась и убежала через дырку и теперь отплясывает джигу на самом верху буфета!
Про Тома-котенка
Жили-были три котёнка, и звали их: Рукавичка, Том-котёнок и Моппет.
У каждого была прелестная шубка, и они перекатывались через порог без посторонней помощи и возились в пыли.
Но вот однажды их мама — миссис Табита Твитчит — пригласила к чаю друзей. По этому случаю она притащила котят домой: надо же было помыть их и принарядить, пока не прибыли гости. Сначала она вымыла им мордочки. Потом пригладила шёрстку щеткой. Затем расчесала хвостики и усики расчёской. Все вели себя хорошо. Только Том вертелся и царапался. Миссис Табита надела на Рукавичку и Моппет белые кружевные пелеринки и чистые фартучки. Вслед за этим она принялась выдвигать ящики комода и доставать всякую ужасно неудобную одежду для своего сына Томаса. Том растолстел, да к тому же он за последнее время очень вырос, так что от курточки и от штанишек отскочило несколько пуговиц сразу. Но мама быстро пришила их на место.
Когда котята были одеты, миссис Табита выгнала их в сад, чтобы они не путались под ногами, пока она готовит горячие тосты с маслом. И надо сказать, поступила весьма неосмотрительно.
— Осторожно, не испачкайтесь, дети! — крикнула она им вслед. — Ходите только на задних лапках, держитесь подальше от ведра с золой, обойдите стороной свинарник, не играйте с курицей Сэлли-замарашкой и с семейством уток Плюхвводу.
Моппет и Рукавичка передвигались на задних лапках, но как-то не очень уверенно. Вдруг они наступили на свои чистые фартучки и полетели прямо носом вниз. Когда они поднялись, то на фартучках обнаружилось несколько зелёных пятен!
— Давайте-ка лучше залезем на кирпичную, садовую стену и там посидим, — сказала Моппет.
Они перевернули свои фартучки задом наперед и побежали вприпрыжку. Но тут белая пелеринка свалилась с Моппет прямо на дорогу.
Том-котёнок совсем не мог идти вприпрыжку, когда на нём были надеты штанишки. Он помаленьку продвигался к стене, ломая хрупкий папоротник и сея пуговицы направо и налево. Вся одежда с него прямо сваливалась, когда он наконец вскарабкался на стену.
Рукавичка и Моппет попытались привести его в порядок, но его шляпа слетела со стены на землю, а все пуговицы уже окончательно оторвались.
Когда они переживали все эти трудности, послышалось — топ-шлёп-култых-култых — и трое уток Плюхвводу показались на дороге. Они шлёпали гуськом, выстроившись в затылок, — топ-шлёп-култых-култых, топ-шлёп-култых-култых. Они встали рядышком и уставились на котят. Глаза их сузились. Потом двое из них — Ребекка и Джемайма Плюхвводу подняли с земли шляпу и пелеринку и напялили на себя. Рукавичка так хохотала, что упала со стены. Моппет и Том слезли вслед за ней. Одежда, которая ещё оставалась на Томе, свалилась с него окончательно.
— Мистер Селезень Плюхвводу! Пожалуйста! Помогите нам снова одеть Тома! Помогите нам застегнуть пуговицы!
Мистер Селезень медленно приблизился и стал подбирать с земли разные предметы одежды.
Но он надел их на себя самого! Они годились ему ещё меньше, чем Тому.
— Какое прекрасное утро! — заметил мистер Селезень Плюхвводу.
И все трое — он, Джемайма и Ребекка Плюхвводу двинулись в путь вдоль дороги, вышагивая: топ-шлёп-култых-култых, топ-шлёп-култых-култых!