Он воспрянул духом и стал объяснять, я делала вид, что внимательно слушаю. К своему отпуску я два года готовилась, ходила на платные занятия для начинающих альпинистов. Так что, кое-что из того, что Веравски мне пытался объяснить, я знала, но облегчать ему задачу не собиралась, пусть помучается, я же тоже из-за него страдаю. Если честно, я сама себя не узнавала, куда делась малоконфликтная Диана Лорански, и что за женщина заняла её место? Но это моё новое состояние мне очень нравилось.
В итоге я, кряхтя, словно старая калоша, опустилась на колени и стала потихоньку перелазить на отвесную каменную стену, перемещаясь шаг за шагом вниз, старалась не смотреть туда, где шумела горная река, несясь по камням. Веравски сверху что-то кричал, наверно радовался, что, наконец, не видит мою персону. Я даже подозревала, что в его голове пару раз мелькнула мысль избавиться от меня, перерезав верёвку. Но чип под моей лопаткой хранил меня лучше всякой страховки.
Пока спускалась, эта мысль не давала мне покоя, а что если сбежать, вот помечтать, например, ночью о бравом пирате или могучем воине, и может, Заорания сжалиться надо мной и пошлёт кого-нибудь ко мне. И тогда я как-нибудь сбегу от Веравски, а он, если что пойдёт не так, вытащит меня из передряги. С каждым метром вниз план мне казался всё замечательнее. Потому что представить себе, что была на этой планете и не нашла мужа, казалось нереальным.
Сильно плавно старалась не спускаться, ныла, что это невозможно, дёргала верёвку, в общем, доводила, стоящего наверху, как могла.
Наконец, спустилась. Осмотрелась. Нет, всё-таки Заорания походила на сказку, после мрачного второго сектора. Здесь была какая-то необычная красота. Снега на вершинах, а тут внизу, где бежала горная река, росли зелёные деревья, цвели цветы. Они росли сине-белыми кучками посреди изумрудной травы и дорожкой сопровождали реку по течению. А над ними порхали крупные пёстрые бабочки и жужжали шмели. Солнце уже совсем прогрело воздух, а здесь царила прохлада. Я не увидела, когда спустился Веравски, он вырос за спиной неожиданно, я даже вздрогнула, когда услышала его голос.
— Любуешься?
— Здесь красиво, — я повернулась и посмотрела на него.
— Снимать будешь, — он кивнул на подвесную систему, всё ещё одетую на мне. Я, если честно, так бы в ней и пошла, настолько мне было жалко с ней расставаться. После «яйцерезок», как называли у нас, шутя, на занятиях дешёвые аналоги, эта была как мечта. Но не будешь же ему об этом говорить, пришлось снимать скрепя сердце, и отдавать. Он всё упаковал в свой баул и закинул на плечо.
— Вперёд, — кивнул в сторону и пошёл, а я потащилась следом. А как это назвать по-другому, если девушка в босоножках? Насколько я поняла, его величество Веравски решил со мной не разговаривать, но это его проблемы, я вот, например, в отличие от него никуда не торопилась. Мне надо было дотянуть до ночи, а потом подождать кого-нибудь, кого Заорания решит послать мне на помощь.
— Ты что, быстрее идти не можешь? — не выдержал мужчина, после того как раз десять стоял и дожидался, когда небесный тихоход, то есть я, доплывёт до него.
— А тебя ничего не смущает? — задала встречный вопрос.
— А что меня должно смущать? — переспросил он и возмущённо уставился на меня, словно это я во всём виновата. Вот подождал бы десять дней, я бы вернулась, и сама ему всё отдала без всяких скандалов.
— Ну если тебе всё равно, то я извини, шла на бал, если ты помнишь, а потому забыла одеть подходящую обувь.
— Послушай, — он внезапно подскочил ко мне и дёрнул на себя, — хватит уже строить из себя идиотку.
— Стоп, — я отодвинулась и постаралась освободиться от стального захвата. — Насколько я поняла, это ты вторгся в мою жизнь, а не я в твою. Сначала ты у себя в фирме создал такую секретную службу, — я ткнула ему пальцем в грудь, — о планах которой не знал только ленивый, потом твои агенты, проверенные, кстати, решили кинуть тебя. И благодари Святейшего, что твой чип попал ко мне, а то бы ты его никогда больше не видел. И хватит на меня рычать. Я не виновата в твоих проблемах. Ты мне, между прочим, испортил весь отпуск.
— Я тебя спас, — всё же рыкнул он, его глаза приобрели стальной оттенок, и даже в голосе зазвенел металл, — сидела бы там кукарекала, и ещё неизвестно прилетел ли Валь Ино за тобой. Особенно если учесть, что у тебя пятно на щеке.
— Да при чём тут пятно? — не выдержала я.
— А ты вспомни, куда его послала.
И только тут я вспомнила, что говорил Алан, когда появляются такие отметки.
— Блин, — прошептала я.
В это время прямо над нашими головами пронеслась тень. Я подняла голову, и заметила крупных падальщиков, которых недавно подкармливал Тони. Они сделали круг, развернулись и понеслись на нас.
— Бежим, — крикнул Генри, хватая меня за руку, и понёсся к огромным валунам. Я, рискуя сломать себе ноги, бежала за ним, молясь только чтобы не оступиться. Сзади были уже слышны хлопанье крыльев, когда мы залезли в щель между двумя огромными кусками горной породы.
— Он показывал тебя птицам? — тряхнул меня Веравски, как только мы поняли, что в безопасности. Я кивнула в ответ. Сил говорить не было, сердце пыталось выскочить из груди. — Почему ты меня не предупредила? — набросился вновь.
— О чём, я должна была тебя предупредить? — вытаращилась я на него. Святейший, разреши, я его стукну.
— Хотя бы о том, что он тебя показывал падальщикам.
— А это здесь причём? — не поняла я.
— Как, причём? — вспылил мужчина. — Они же общаются с этими птицами, у них своеобразный симбиоз. Драконы их кормят, а те в ответ стерегут их добычу. Ты добыча!
— Кто? Я? Да я вообще про это от тебя первый раз слышу!
— Кем надо быть, чтобы отправляясь в отпуск не выяснить всё про эту планету?
— А я сюда и не собиралась, — огрызнулась я и замолчала.
— Ну-ка, ну-ка, поподробней, — он, прищурившись, снова взялся рассматривать меня.
— Обойдёшься без подробностей, — я отвернулась от него насколько позволяло место. И замолчала. «Всё, — пыхтела про себя, — я никуда сегодня не иду, сижу здесь и мечтаю о пирате. О таком высоком, темноволосом, со жгучими чёрными глазами, — я даже дышать перестала, представив мужчину перед собой. — Мышцы как жгуты на загорелых до шоколада руках, тело, которое захотел бы повторить в мраморе скульптор античных фигур, по которому хочется провести руками, поглаживая плечи, и вниз через стальные мышцы груди и кубики пресса на животе. Так, всё, хочу пирата».
— Диана…, Диана…, ты что спишь? — пытался пробиться ко мне Веравски, но я была занята. Наконец, ему надоело разговаривать с камнем, и он слегка толкнул меня в плечо. Я открыла глаза и возмущённо уставилась на него. — Проснулась, — вздохнул он, — ты что, ночь не спала? — я кивнула. — Я сейчас попытаюсь выйти и осмотреться, если они улетели, то нам надо добежать до пещеры вот в этой горе.
Он прочертил по карте пальцем путь, который мы должны преодолеть. Получается, пока я мечтала, сидя к нему спиной, он рассматривал, что нам делать.
— Откуда такой раритет? — ткнула я пальцем в бумажный носитель.
— Здесь не работает наша электроника, — прошипел он сквозь зубы.
— Да? — если честно, то я была очень удивлена, как они тогда тут живут? — А космопорт?
— Космопорты считаются нейтральной территорией во всех мирах, — терпеливо объяснял он.
— Понятно, — пробормотала я, хотя ничего не поняла. Для меня, выросшей в мире, напичканном всякой всячиной, это казалось чем-то за гранью.
— Ну так побежим? — снова предложил Веравски.
— Генри, ты на мои ноги смотрел? — решила я уточнить у мужчины.
— А что с ними не так? — он удивлённо уставился на меня. — Ты что, хромая?
— Я косая, Генри, — не выдержав, прорычала я, — ты что, не заметил, я поэтому не могу бегать по прямой.
— Лорански, ты врёшь, — с полной уверенностью в своей правоте заявил этот непробиваемый.
— Генри, у меня на ногах босоножки, ты это видел?
— И что? — мужчина не мог взять в толк, что я от него хочу.
Я вздохнула, потом закрыла глаза и представила пирата. «Заорания, сделай так, чтобы он был умным», — попросила я.
— Генри, они не предназначены для бега по горам, — попробовала объяснить я. — Видишь, у них есть каблуки.
— Не надо со мной разговаривать как с умалишённым, я прекрасно видел, что на них есть, однако, ты на них скакала на балу и каблуки тебе не мешали.
— Блин, — заорала я, — там был паркет!
— А здесь трава и угроза для нашей жизни.
— Это почему? — не поняла я.
— Потому что падальщики вызывают Валль Ино.
— О, тогда это для тебя угроза, — успокоилась я. — Скажу Тони, что это ты меня принудил следовать за тобой.
— А если дракон пострадал, когда ты его куда-то послала, то тебе не поздоровится, — напомнил мне этот гад о моей несдержанности.
— То была справедливая месть, — ответила я и задумалась, а ведь он, как ни крути, прав. — Хорошо, — согласилась, взвесив все за и против, — побежали. Только тебе придётся меня страховать.
— Это как? — он с опаской посмотрел на меня.
— Ну за руку держать хотя бы.
— Договорились, — кивнул он и полез проверять здесь ли птицы.
Через пять минут мы неслись как угорелые по склону. Я думала, что моим ногам пришёл конец вместе с обувью, уж каблукам так точно. Но босоножки мне достались не убиваемые. Генри тащил меня как на буксире. Бегал этот офисный червь так, словно всю жизнь тренировался сдавать короткие дистанции. Я так быстро никогда в своей жизни не носилась. Падальщики куда-то делись. То ли полетели вызывать драконов, то ли увидели где-то очередное халявное подношение.
— Слушай, — решила уточнить, когда мы добежали до небольшой пещеры, по сравнению с той, где оставил меня дракон, она напоминала мне мою однокомнатную квартирку, — а может, они улетели, а мы зря только ноги бьём?
— Нет, это вряд ли. Видишь ли, им полагается вознаграждение за то, что они тебя остановили. А туша козла ещё никогда у этой братии лишней не была.