К вечеру народ стал подтягиваться в эту обитель вкусной еды. Я заняла столик в углу и, жуя нежнейшие кусочки морской рыбы, наблюдала за дверью. Вдруг увижу что интересное? Дождалась! Дверь распахнулась, и вошёл Генри. У меня перехватило дыхание.
Выздоровел! Высокий, загорелый, улыбающийся во весь рот, словно вовсе и не он валялся в восстановительной камере несколько часов назад. А это кто? За первыми эмоциями радости и облегчения, что жив, нахлынула волна жгучей злости. Она прокатилась по венам горячим коктейлем из разных эмоций: ненависти, обиды, разочарования и сожаления. Рядом с Генри вышагивала очередная длинноногая фифа с роскошной грудью и чёрными локонами. Наверно, алкоголь не до конца выветрился из моей головы, потому что старушка бодренько, насколько позволяли суставы, вскочила и, взяв трость, отправилась на выход.
«Прибью!» — билась в голове только одна мысль, и пока шаркала ногами, гнев рождал планы мести. Я решила дойти до парочки, чтобы посмотреть в глаза этому гаду, в которого успела так опрометчиво влюбиться. И как я могла попасться в эту паутину, ведь знала, что ничего не может быть. Внутри было больно, а ещё бушевала обида и злость. Потому шла, смотря только на него, Ардана за спиной, естественно, даже не приметила. «Предатель!» — накручивала себя, хотя слабый голос разума твердил, что никто мне ничего не обещал. Но куда там разуму до чувств?
Генри встретил мой гневный взгляд, и на его лице промелькнуло недоумение. Но моя месть должна была свершиться хотя бы здесь и сейчас, потом, может, просто не получиться, а потому трость пришла движение. Я отвела её в сторону и треснула по ненавистным ногам.
— Что вы себе позволяете? — возмутился он, подпрыгнув на месте.
— Козёл! — прошамкала ему и пошла вперёд. «Чтоб тебе икалось, не переставая».
Щёку опалило огнём, и я, схватившись за неё, бросилась за дверь.
— Это что было? — Генри повернулся к Ардану. — Ик…
— Да это полоумная старуха, — ответил тот, — я уже видел сегодня, как она лупит по ногам.
— Охране рассказали? Ик, — дёрнулась его грудная клетка, — да что за чертовщина! — возмутился мужчина, когда спазмы икоты одна за другой стали сотрясать его тело. — Ирэн, — повернулся он к девушке, что шла рядом с ним, — извини, ик, но должен тебя покинуть, ик… Передавай моё почтение матушке, ик…
Опять выругавшись сквозь зубы, выскочил за дверь ресторана, Ардан последовал за ним.
— Узнай мне, что это за старуха? Ик, — бросил на ходу начальнику службы безопасности.
— А ты куда?
— В камеру, ты что, не видишь, ик, что я под воздействием проклятия, ик…
Он шёл к посадочному модулю, из его люксового номера можно было подняться на скайлёт, надо было только связаться с ним, чтобы он подлетел. Что-то в произошедшем не давало ему покоя. Точно. Взгляд спятившей старухи. Что-то он ему напоминал, нет, не так. Кого? Он остановился, икота снова толкнула грудь. И это проклятие. Перед глазами снова встало лицо. «Да не может быть, — отмахнулся он, — и всё же». Зашёл в номер и сразу активировал вход в сеть.
— Лорански, — громко проговорил в пространство.
— Диана Лорански, — раздался женский голос, и образ девушки закрутился посреди номера.
— Через пятьдесят лет, — запросил Генри и, затаив дыхание, стал ждать. Голограмма покрылась рябью и через несколько секунд перед ним стояла старуха с ресторана.
— Лорански, — прошипел Веравски и икнул, — вот зараза!
Сначала он жутко разозлился, а потом его разобрал смех. Вот что за женщина! За всю свою жизнь он повидал немало представительниц прекрасной половины человечества. Они попадались ему разные: прекрасные и обычные, воспитанные и наглые, утончённые и хорошо образованные, встречались и беспринципные охотницы за деньгами, и карьеристки, богатые и бедные, злые и милые. И только эта умела достать его так, что сначала хотелось её придушить, а потом зацеловать. Вот этого он понять не мог, но оно, увы, было. И он никак не мог определиться, чего же ему иногда хочется больше.
Я бежала, насколько позволял возраст, по коридору, держась за щёку. Блин, кажется, я только что прокляла Генри, вот что на меня нашло? Боль быстро вернула меня в нормальное состояние. А ведь раньше не было таких резких ощущений. Может, это потому, что я не права. Нет, но с одной стороны так ему и надо, не успел с камеры выбраться, как побежал по бабам. На душе было противно, решила плюнуть на всё и идти в свой номер. Уже почти дошла и собралась поворачивать, но тут услышала, что кто-то идёт за мной следом. Мгновение, и мне показалось, что вся жизнь пролетела пред глазами, я вся вспотела от ужаса, охватившего моё старенькое тело. Прошло несколько секунд, и я поспешила дальше, не тормозя, к спасательному залу с развлекательными уголками отдыха. Просидела там, трясясь, часов до двенадцати. Потом неожиданно уснула, проснулась собой.
«Тарам, и что теперь делать? Как идти. Мало того что моё лицо, так ещё и костюмчик бабушкин. Быстро сняла блузку и засунула в диван под подушки, закатала штаны насколько смогла. Ну ладно, была не была. Опустила ширму и бросилась к своему номеру. Ардан обещал караулить. В коридоре никого не было, я быстро открыла дверь в номер, заскочила и закрыла её за собой. Внезапно стало страшно, а вдруг этот Жорж уже здесь? Прижалась к двери, боясь сделать шаг вперёд. Тут неожиданно вспыхнул свет, я зажмурилась и закричала.
— Диана, — услышала знакомый голос и уставилась в лицо такого необходимого мне мужчины.
— Генри, — ноги перестали держать, я поползла по стене, села на пол и заплакала, уткнувшись лицом в ладони.
— Диана, — он подошёл ко мне и присел на корточки рядом. — Ну ты что, в самом деле? — положил мне тёплую руку на плечо.
Я заревела ещё громче, во-первых, от облегчения, что он здесь, во-вторых, от стыда за своё поведение.
— Диана, — ему надоело слушать завывания, и он попробовал убрать руки от моего лица, но я не давала, боялась, что он увидит ещё одно пятно на моей и так не сильно чистой физиономии. — Да послушай же ты, — попробовал он меня встряхнуть, и я, раздвинув пальцы, решила посмотреть одним глазом, будут меня убивать или нет. — Всё в порядке, — как маленькой сообщил он, — не плачь.
— Что в порядке? — я убрала руки от своего лица. — Ничего не в порядке, видишь?
Он посмотрел на моё зарёванное лицо и начал смеяться. Я тут страдаю, по его милости, а он ржёт, словно молодой жеребец.
— Чего смешного? — не выдержав, разозлилась. — Бросил меня здесь одну и веселишься? Я чуть от страха не умерла, а ему смешно.
— Диана, ты себя видела?
— Нет, — гордо заявила я, — а что?
— У тебя четвёртое пятно, — напомнил он.
— Подожди, — я внимательно посмотрела на него, — а ты что…, — и замолчала, поняв, что чуть не проболталась.
— Что ты хотела спросить? — он, улыбаясь, смотрел на меня. — Почему я не икаю?
Я кивнула. Я же точно ему это пожелала, вот что мне делать с моим языком? Заорания, точно не место для таких невыдержанных, как я.
— Мне пришлось снова лечь в камеру, — он посмотрел на меня с укором, — вместо того, чтобы охранять тебя.
— Прости, — я закусила губу, — я не специально. Просто так сложились обстоятельства. Генри, я их вычислила.
— Кого? — мужчина с удивлением уставился на меня.
— Лысого и его сообщницу.
— Сообщницу, какую сообщницу? — брови Генри недоумённо поползли вверх. — Диана, ты что пила?
— Да, но у меня не было другого выхода.
— Не понял, что ты вообще тут делала? — мужчина начал злиться.
— На море отдыхала, что ты устроил мне здесь допрос?
— Так, — он поднял руки, словно защищаясь от меня, — может, расскажешь всё с самого начала. Только без истерик.
— Истерик? — переспросила я и замолчала. Всё, я больше ничего ему не скажу, даже под пытками.
Он вздохнул и отошёл от меня. Мне захотелось снова зареветь.
— Мне надо в душ, прости.
Я заскочила в ванну и закрыла дверь. Воткнулась головой в дверной косяк и постояла минут пять, глубоко дыша. «Вот почему мне хочется заткнуться, броситься ему на шею и зацеловать его, а вместо этого я огрызаюсь, ору и делаю всякие гадости? Скажите, что со мной не так? Может, меня надо доктору показать? Жаклин уже давно нашла бы с ним общий язык, и только я какая-то неправильная».
С этими мыслями я залезла в ванну и встала под холодный душ. В зеркало на себя даже смотреть не стала, чтобы не пугаться. Вылезла, вытерлась, и в твёрдой уверенности, что хуже, чем было, уже быть не может, вышла из ванны, надев просто халат, и окунулась в темноту.
Генри стоял у окна и смотрел на ночной пейзаж за окном.
— Не свети, — попросил меня, я захлопнула дверь в ванну, выключила свет. — Иди, посмотри, как красиво, — позвал он, секунду подумав, я пошла к нему. — Смотри, отсюда видно закат.
Солнце уже ушло за горизонт, и теперь его последние лучи разрисовывали причудливыми золотисто-синими и красно-фиолетовыми красками горизонт и бегущие вдалеке облака. Небо иссиня-чёрное над нами полыхало вдалеке затухающим пожаром. А прямо над нами вспыхивали на тёмном бархате ночи яркие, словно самоцветы в ювелирном магазине, мерцающие звёзды.
— Здесь необыкновенные закаты и рассветы.
— И ночи, — прошептал мне мужчина, наклоняясь ко мне. Дружные отряды мурашек тут же пробежали по моему предательскому телу, я замерла, понимая, что ещё секунда, и сама брошусь ему на шею. Но он спас мою гордость, обхватив талию сильными руками и разворачивая к себе.
— Уверен? — прошептало моё зловредство, разглядывая в темноте такое дорогое для меня лицо.
— Абсолютно, — и впился в мои губы.
Откинув все сомнения, я прижалась нему. «Это моя ночь, — сказала сама себе, — моя первая ночь настоящей любви на Заорании, и плевать, что будет потом. Главное сейчас. И не приведи Святейший, что кто-то нам помешает, убью собственноручно».
Я обхватила его лицо руками. Как же я за тобой соскучилась. Зарылась в короткие волосы, спустилась по мощной шее, мои губы отвечали на его поцелуи нежностью, его руки ласкали мою спину, но халат не давал мне почувствовать их теплоту. Он словно почувствовал моё желание, и его рука нырнула в вырез, скользя по телу.