Однажды мы, играя, написали записку, что наш корабль терпит бедствие, указали наугад какие-то градусы широты и долготы, сунули бумагу в бутылку, закупорили и залили пробку сургучом. Когда в воскресенье отец позвал нас с собой на реку, мы захватили бутылку с собой.
Отец пристроился на берегу под кустом и закинул удочки, а мы отошли выше по течению и занялись рытьем туннеля в сыром песке. Рыть мы должны были до тех пор, пока наши руки не встретятся.
Со своего места мы хорошо видели отца. Он весь ушел в уженье. Иногда с силой дергал удочку, и серебряная рыбка, сверкнув на солнце, падала в ведро. Попался окунек!
Вот тут-то мы и спустили на воду свою бутылку. Качаясь и ныряя, она поплыла вперед.
Вот отец всматривается, заметил бутылку. Вот он берет палку с загнутой ручкой и притягивает бутылку к берегу. Наклонился, взял…
А мы с руками по локоть в песке делаем вид, что заняты своей работой, но не спускаем глаз с отца.
Разглядел, должно быть, что в бутылке записка… Размахивается, ударяет бутылку о камень… Вытащил записку, читает… О! Складывает удочки, идет к нам. А мы роем туннель с самым невинным видом.
— Девочки, — говорит он, — случилось большое несчастье.
Что такое? Мы испугались, вскочили. О бутылке забыли в эту минуту.
— Да, да. На нашей реке разбился пароход. Надо идти на помощь людям.
Мы не знали, что и подумать. Неужели он поверил?
— Пошли! — Он сказал это очень решительно.
— Но, папа… А это далеко? И что мы сможем там сделать?..
Мы ни за что не хотели признаться в своем обмане, но идти неизвестно куда и зачем тоже не хотелось. Жарко…
— Как — что можем? Выясним, в чем они нуждаются. Пошлем им врача, еды… Что вы задумались? Я считал, что мои дочери смелые, отзывчивые девочки, а вы… Идем, идем!
Отец шел впереди ровным, неспешным на взгляд, а на самом деле довольно быстрым шагом охотника, а мы брели за ним, спотыкаясь, изнывая от жары. Нам даже не пришло в голову сказать ему, что по нашей реке никакие пароходы не ходят, а когда сестренка пискнула, что, может быть, «все уже давно потонули», он пристыдил ее:
— Вот мы и выясним, кто утонул, а кто жив. Далековато для вас, конечно, но в таких случаях уж с этим считаться нельзя.
Ну и поводил же он нас! Мы совершенно изнемогали, а он шел и шел вперед как ни в чем не бывало.
В горле пересохло, хотелось пить, ноги не шли… А тут еще Цезарь!
Это была соседская собака. Мы его прикормили, и он всюду ходил за нами, небольшой, но нахальный песик, белый, с желтыми пятнами, с короткой жесткой шерстью, круглый, как кубарик.
Цезарь едва плелся, свесив язык на сторону, и наконец улегся посреди тропинки, всем видом показывая, что он изнемог и дальше идти не в состоянии. Что делать? Взяла я его на руки и потащила. Был он жирный и довольно тяжелый.
У меня на руках он успокоился, спрятал язык, скоро уснул и даже стал всхрапывать.
Отец покосился на меня:
— Зачем ты тащишь этого байбака? Раскормили…
— Ну, папа! Он же устал.
— Да неси, пожалуйста, если так его жалеешь.
Мы шли и шли. Отец шагал по-прежнему легко, мы едва тащились. Цезарь хрюкал.
Солнце начало клониться за реку, и мы не выдержали, взмолились:
— Папа! Мы не пойдем дальше! Никакого корабля там нет. Мы просто пошутили… Мы написали записку.
— Ах, вот как? — Казалось, что отец страшно удивлен. — Так это вы? Никогда бы не подумал…
Я подавленно молчала, чувствуя его победу, а сестра сказала чуть ли не со слезами:
— Да-а! Ты знал, что мы… Ты нарочно…
— Так сначала ведь вы «нарочно», а потом уж я. Будете другой раз знать, как над отцом шутить. А сейчас домой, мама с ужином ждет. И спусти ты этого кабаненка на землю, добежит прекрасно.
Цезарь действительно добежал, поспав и отдохнув, а мы едва дотянули до дома и после ужина слышали, как мама смеялась.
Эта мирная картинка немножко отвлекла нас с тобой от мрачных событий, а теперь мы должны к ним возвратиться.
Сигнал SOS понятен всем. Радист любого судна, услышав в эфире этот крик о помощи, немедленно должен доложить о нем капитану.
Обычно считают, что SOS означает первые буквы английских слов Save our souls — «Спасите наши души». Но в действительности это просто наиболее четкий и простой сигнал по азбуке Морзе — три точки, три тире, опять три точки.
Впервые этот сигнал передал радист гибнущего «Титаника». Тогда SOS только что был утвержден, и капитан сказал радисту: «Попробуй новый сигнал. Может быть, больше никогда тебе не придется его передавать».
Сигнал был принят, и к «Титанику» поспешила помощь, но спасти удалось немногих.
В 1913 году в Атлантическом океане вспыхнул пожар. В трюме английского парохода «Вольтурно» появилось пламя.
Пароход вез большой груз, главным образом химические товары. Они-то и воспламенились. Залить огонь водой не удалось. Сильные взрывы потрясали судно. Пламя пережгло тросы радиоантенны, а лишиться связи — значит потерять всякую надежду на спасение. Антенну кое-как закрепили и беспрерывно посылали в эфир сигнал бедствия.
С горящего парохода начали спускать шлюпки, но бушующие волны переворачивали их. Три шлюпки затонули, у четвертой оборвались снасти. Погибло больше ста человек. На судне началась паника.
Пожар возник ночью, а помощь подоспела только к утру. Лайнер «Кармания» поймал радиопризыв «Вольтурно» и подошел к горящему судну. С «Кармании» начали спускать шлюпки, но волны относили их прочь. Позднее подошли два немецких парохода, затем английский, бельгийский и французский, но все они были бессильны помочь — так бушевал океан.
Последнюю шлюпку с «Вольтурно» все-таки удалось спустить на воду. Она благополучно достигла немецкого парохода, и людей подняли на борт. Все остальные спасательные попытки были неудачны.
Пароход горел. На его мостике хранились сигнальные ракеты. Пламя дошло до них, и они взорвались. Все море вокруг осветилось, высоко взметнулось пламя. Тут уже окончательно сорвало антенну. Прекратилась радиосвязь.
Наступила ночь. Люди на горящем пароходе уже ни на что не надеялись, они знали, что погибнут на глазах у моряков, пришедших на помощь и бессильных помочь.
Капитан русского парохода «Царь» еще утром получил радиосигнал бедствия. Однако потом по радио сообщили, что к месту катастрофы прибыли другие суда. Капитан решил, что помощь будет оказана, и повел «Царя» своим путем. Но, услышав, что спасти людей никто не может, он все-таки повернул к «Вольтурно».
Подошел «Царь» уже ночью. Вокруг горящего парохода стояло семь судов. Нелегко было избежать столкновения, но «Царем» управлял опытный моряк. Ему удалось подойти близко и выслать к «Вольтурно» шлюпку.
И русские матросы сделали то, что не получилось у других. Они вернулись невредимы и привезли с собой пятнадцать человек спасенных. Рейс шлюпки занял один час, но это был час такого напряжения, такого яростного сопротивления волнам, что гребцы измучились до полной потери сил.
Со второй шлюпкой капитан послал других моряков. И так, меняя команды спасателей, русский пароход всю ночь снимал с «Вольтурно» людей, уже потерявших малейшую веру в свое спасение.
А к утру подошел американский танкер и выпустил в воду свой груз — нефть. Маслянистая пленка на поверхности воды ослабила волнение вокруг «Вольтурно», и спасательные работы развернулись. Все другие суда начали спускать свои шлюпки и принимать на борт людей. Последними сошли с горящего парохода в шлюпку «Царя» капитан со своей собакой, радист, кок и три матроса.
Триста восемьдесят пять человек были спасены, но сто тридцать шесть погибли.
«Царь» со спасенными прибыл в Роттердам, где его встретили восторженные толпы жителей.
А «Вольтурно», все еще горящий, дрейфовал в океане, пока его не заметили моряки датского танкера. Шторм, видимо, утих, и морякам с танкера удалось подойти к «Вольтурно» на шлюпке и даже взобраться на борт. Все, что было на пароходе деревянного, сгорело дочиста. Все части судна были изуродованы огнем.
Датчане открыли кингстоны, вода стала заливать «Вольтурно», и он скрылся под водой.
Славная традиция немедленно идти на помощь судну, терпящему бедствие, живет в нашем флоте.
Люди не забывают подвиг танкера «Советская нефть», спасшего с горящего французского судна «Жорж Филиппар» около пятисот человек. Всех обожженных и раненых устроили в лазарете танкера, перевязали, во что-то одели. Многие выскочили на палубу полураздетые — пожар начался ночью. Белья и простынь не хватало, и советские моряки доставали из чемоданов и сундучков собственные вещи для спасенных.
Мало того что наши моряки проявили человечность, сообразительность, расторопность, они показали свое высокое мужество. «Советской нефти» вовсе не безопасно было подходить к горящему теплоходу. Танкер был полон паров бензина — взрыв мог произойти от самой крошечной искры.
Это случилось в 1932 году в Аденском заливе.
Во время войны наши моряки северного флота не раз спасали людей с судов, подорвавшихся на немецких минах или получивших повреждения с воздуха.
В 1965 году итальянский танкер был застигнут сильной бурей в Черном море. Судно, взяв нефть в порту Туапсе, пошло в обратный рейс, когда шторм уже бушевал, но далеко отойти ему не удалось: танкер выбросило на мель.
К нему поспешили советские буксировщики. С огромным трудом, при свирепом урагане удалось подойти вплотную к итальянскому судну, откачать с него нефть и доставить танкер обратно в Туапсе.
А совсем недавно японская шхуна «Июху-мару» потеряла управление неподалеку от Курильских островов. Положение создалось очень опасное. Винт шхуны был обмотан тралом. Людей ждала верная гибель. Но советский буксировщик и катера пришли на помощь. «Июху-мару» привели в порт. А там наши водолазы одиннадцать часов работали под водой и освободили винт шхуны.
О таких случаях можно было бы написать отдельную большую книгу.
Конечно, постепенно плавания становятся безопасней. У моряков теперь есть точные инструменты, подробные карты. Они хорошо знают опасные места моря, особенности берегов. Изучены океанские течения. Метеорологи вовремя сообщают морякам прогноз погоды. Ведется тщательное наблюдение за айсбергами. На всех кораблях есть радио.