Warp в мире IDM становится своеобразным мейджором, собирающим у себя сливки сцены, туда рано или поздно стекаются все важные артисты с лейблов поменьше. Там выходят и Plaid, отделившиеся от The Black Dog, и Squarepusher, и Boards of Canada, и, разумеется, Aphex Twin. IDM List к этому моменту уже обретает статус независимого медиа, как бы главного рупора этой музыки. Там тусуются и боссы лейблов, и сами музыканты, ну и, естественно, слушатели, и между ними происходит абсолютно непринужденное общение. В IDM List все как в большом шоу-бизнесе: каждый год здесь, например, выдают свою премию. Голосованием среди читателей определяют лучшего артиста, лучшего новичка, лучший альбом, лучший EP и так далее. Причем номинантами (а иногда и победителями) становятся не только клиенты Warp или Rephlex, но и новички, которых эта номинация делает звездами. Среди них, например, Алекс Грэм, который называет себя Lexaunculpt. Позже он подпишется на лейбл Planet Mu, который запустит Майк Парадинас.
IDM-сцена второй половины 1990-х уже абсолютно интернациональна. Например, важную роль там играют итальянцы, в первую очередь Bochum Welt и братья d’Arcangelo. Оба проекта подписаны на Rephlex к Aphex Twin. Отдельная сцена существует и в Германии, где тон задают бывшие хардкорщики Михаэль Факеш и Крис де Лука. Свой проект они называют Funkstörung (то есть «Радиопомехи»), а также открывают лейбл Musik Aus Strom, тоже выпускающий прекрасные IDM-пластинки. Отлично себя проявляют и шведы: это, например, проекты Plod и Bauri, или клиенты лейбла Dot, в первую очередь Hab и Tupilaq. Главным гуру швейцарской IDM-сцены становится многоопытный Марко Репетто, успевший поиграть еще в краут-роковой группе Grauzone. В девяностые его увлекает современная электроника от техно до эмбиента, но и в истории IDM он оставляет важный след.
Своя сцена и связанный с ней лейбл появляются даже в Канаде. В 1996-м два музыканта из Торонто, Джейсон Эмм (Solvent) и Грегори де Роше (Lowfish), запускают лейбл Suction. То, что играют Солвент, Лоуфиш и их друзья, тоже вписывается в определение IDM, но подход к этой музыке у них совершенно особенный. Они любят электро, минимал вейв и старый синти-поп, а также помешаны на аналоговом звуке и ненавидят компьютеры, что по меркам конца 1990-х выглядит прямо-таки вызовом. Потому что именно с компьютерами в тот момент связывается и будущее IDM, и будущее музыки вообще, и связывается совсем не безосновательно.
Компьютеры и первые музыкальные программы, в первую очередь трекеры (что-то вроде простых программных сэмплеров), а затем и программные синтезаторы стали в музыкальном мире так называемым game-changer – фактором, который полностью меняет правила игры. Они не просто сделали возможным так называемый bedroom production (запись музыки в собственной спальне, а не в профессиональной студии), но и как бы сняли имущественный ценз. Теперь вполне можно было обходиться компьютером, звуковой картой и MIDI-клавиатурой за 100 долларов, а не собирать огромную коллекцию аналоговых синтезаторов. Конечно, цифровой звук того времени ни в какое сравнение с аналоговым не шел, но некая лоу-файность и корявость в IDM всегда была в почете, а уж цифровые ошибки так и вовсе возводились в ранг искусства.
Теперь нёрды, проводящие свои дни перед монитором, все чаще превращались из слушателей в творцов. Каждый мог, не выходя из комнаты, записать трек, а затем поделиться им с друзьями через тот же самый IDM-лист. При этом друзья эти вполне могли жить где-нибудь в Австралии, Калифорнии или даже в ЮАР. Через тот же лист можно было найти не только слушателей, но и издателей – мы же помним, что все боссы лейблов тоже тусовались на hyperreal.org.
Именно с компьютерами и интернетом связана и история российской IDM-сцены. Сейчас мы знаем десятки, а может быть даже и сотни отечественных музыкантов, которые издаются на западных лейблах и хорошо интегрированы в мировую обойму. Но путь проложили здесь именно айдиэмщики. Первым среди них стал москвич Роман Белавкин, он же Solar X. Здесь, как это часто бывает, не обошлось без случайностей, причем случайностей поначалу крайне неприятных. В какой-то момент Роман перенес тяжелую автокатастрофу и примерно год вынужден был провести не выходя из квартиры. Каналом общения с внешним миром для него стал интернет, благо Роман учился на физфаке и имел доступ к университетской сети. А главным развлечением стал компьютер со звуковой картой и пара советских синтезаторов.
С них-то все и началось. В какой-то момент в мейлинг-листе «Analog Heaven» Роман увидел пост американского пользователя Дэна Нигрина с вопросом о советских синтезаторах. Между ними завязался диалог, в ходе которого выяснилось, что Роман сочиняет музыку, а у Дэна в Америке есть лейбл Defective Records. Вскоре обычной почтой через океан отправилась кассета (мощности интернета тогда не хватало, чтобы передавать через него wav-файлы, а формат mp3 тогда еще просто не изобрели). А в декабре 1995-го на Defective вышла пластинка Solar X «Outre X Mer».
Интересно, что, хотя на этой пластинке мы слышим вполне Warp-образный звук, сам Роман утверждает, что на тот момент не слышал даже Aphex Twin. В результате «Outre X Mer» получает очень неплохую прессу, через которую о Solar X узнают не только американские и европейские слушатели, но и многие земляки. Я, например, живя с Романом в одном городе, о его существовании узнал из немецкого журнала Frontpage, который почитывал, вооружившись немецко-русским словарем. Но больше всего удивились владельцы немногих московских рекорд-шопов, которые заказали эту пластинку из Америки и потом обнаружили, что за ней стоит русский музыкант.
Статус российского IDM-пионера Роман подкрепил еще и тем, что вскоре открыл свой собственный лейбл Art-Tek Records, разумеется, это был первый IDM-лейбл в стране. Там он издал не только свой собственный альбом «X-Rated» (который, к слову сказать, не так давно переиздала Нина Кравец), но и записи молодых российских электронщиков. Сначала это были Novel 23, J-Tunes и DJ Compass Vrubel, потом на Art-Tek появились Lazyfish, Alexandroid и питерский дуэт «Елочные игрушки». У музыкантов из Питера получится и интернациональная карьера: вскоре «Елочные игрушки» подпишутся на британский лейбл Pause_2, заведут дружбу с Plaid и съездят в тур по Европе.
Но еще более интересная история произошла с питерским проектом Fizzarum. В какой-то момент они просто положили свои треки в интернет с целью поделиться музыкой с немногочисленными слушателями. Вскоре на их адрес пришло письмо от начинающего англо-германского лейбла City Center Offices с предложением издать семидюймовую пластинку. Предложение это Fizzarum, естественно, приняли, и дальше все закрутилось как снежный ком. Восторженные рецензии в прессе, а затем и контракт на альбом от лейбла Domino. Да-да, того самого Domino, где сейчас выходят Franz Ferdinand и Arctic Monkeys.
И если вы попросите меня назвать лучший электронный альбом, когда-либо записанный в России, моим выбором будет именно дебютник Fizzarum «Monochrome Plural». В нем просто идеально выдержан баланс между яркими мелодиями, с одной стороны, и сложными структурами, с другой. Это уже в самом деле intelligent, то есть интеллектуальная музыка. С этой же пластинкой связана еще одна интересная история. Через пару лет после выхода альбома Fizzarum получили по почте такое письмо: «Спасибо, друзья! С удовольствием слушаем с женой вашу пластинку. Искренне ваш, Бомонт Ханнант». До этого они, конечно же, не были знакомы. К этому моменту легендарный Бомонт Ханнант уже несколько лет как бросил музыку и бесследно исчез с радаров. Как выяснилось, просто жил обычной жизнью у себя в Йорке. Живет и сейчас. Как говорят, обещается даже что-то записать, да все никак руки не доходят. Что же касается лейбла City Center Offices, на котором Fizzarum дебютировали, то он открыл еще как минимум двух ярких звезд – Arovane и непревзойденного мелодиста Ульриха Шнаусса.
Интересно, что IDM подарил нам и понятие нет-лейбла. Это сейчас издавать музыку в интернете кажется чем-то абсолютно нормальным – ну а где еще ее издавать? А в 1999-м это решение было абсолютно революционным. Тем не менее Саймон Кэрлесс рискнул и не прогадал. Не в том смысле, что заработал на этом много денег (лейбл был некоммерческим и треки раздавал бесплатно), а в том, что задал тренд на десятилетия вперед, а заодно и открыл таким образом немало ярчайших музыкантов. Это и Sense, и Lackluser, и Proem, и Tim Koch (все они подпишутся потом на серьезные лейблы), и даже будущий клиент Warp Records финн Brothomstates. Был там и очень яркий российский представитель – Александр Ананьев, он же Sleepy Town Manufacture.
Рубеж веков стал для IDM во многом переломной точкой. Aphex Twin решил попробовать себя в роли поп-звезды, его синглы «Come to Daddy» и «Windowlicker» отлично продавались, но к IDM уже едва ли имели отношение. Autechre, выпустив пять очень ярких и очень разных по звучанию альбомов, решили с головой уйти в дебри цифрового авангарда. Warp Records, который всегда подчеркивал, что IDM для них лишь одно из множества направлений, решил теперь делать ставку на хип-хоп, лоу-фай и даже рок, оставив в каталоге лишь самых звездных айдиэмщиков типа Squarepusher, Plaid, Boards of Canada и Aphex Twin.
При этом IDM благополучно оставался главной музыкой нёрдов. Появилось и новое поколение артистов, и новое поколение издателей. Это был, например, британский лейбл Toytronic, который делал ставку на энергичный и в то же время очень мелодичный звук. Здесь подчеркивался еще один важный социокультурный корень этой музыки – компьютерные игры. К тому же в IDM, который продвигал Тойтроник, в кои-то веки вернулась танцевальность. За доброй половиной релизов стоял сооснователь лейбла, австрийский музыкант Мартин Хайдингер, он же Gimmik.
В Англии свой собственный лейбл под названием Neo Ouija открывает Ли Норрис, он же Metamatics. Норрис – большой поклонник Джона Фокса, о котором мы рассказываем в главе про Шеффилд, и свой проект называет в честь его альбома «Metamatic». К моменту открытия лейбла на счету Норриса полдюжины альбомов на разных лейблах. Он уже большой корифей, если не сказать живая легенда. Норрис даже успевает поучаствовать в одной из «Масок». В отличие от Toytronic, Neo Ouija делает ставку на медленный и меланхолический звук. Это музыка для интровертов, почти всегда задумчивая, а иногда даже печальная. Звездами там считаются Швед Bauri, австралиец Sense, а также голландец Kettel. Там же успевает отметиться и нынешняя суперзвезда немецкой электроники Саша Ринг, он же Apparat. Его карьера начинается с IDM, хотя затем его увлекут песенные формы, и славу он себе заработает уже другой музыкой.