Марш и Уэр быстро сообразили, что их инструменты – это именно синтезаторы. Синтезатор создавал звук будущего и ассоциировался с промышленностью, что с их точки зрения отлично выражало дух Шеффилда. При этом синтезатор был инструментом крайне демократичным: чтобы издавать с его помощью какой-то минимальный набор интересных звуков, совсем не нужно было ни музыкального образования, ни каких-то развитых навыков игры на инструменте. Проблема была лишь в том, что синтезаторов у них не было, а стоили они тогда довольно дорого. Тогда технически подкованный Иан Крейг Марш подписался на журнал, где публиковались схемы приборов, которые можно было самому собирать из деталей, и вот в одном из номеров этого журнала была опубликована схема синтезатора. Потратив на это несколько месяцев, свой первый синтезатор Марш изготовил собственными руками. Работал этот прибор, конечно, неидеально, но для того чтобы хорошо пошуметь, вполне годился.
Тем временем наступил 1977 год, и важнейшим из искусств для Великобритании стал постпанк. Шеффилд, разумеется, не остался в стороне от этой истории, и в городе быстро возникла своя пост-панк-сцена. Примерно тем же, чем в Манчестере занимались Joy Division и The Fall, в Шеффилде занималась, например, группа The Extras. Музыкальная тусовка Шеффилда довольно ограниченна, там работают всего несколько клубов, главный из которых – The Limit, где выступают самые разные местные группы и куда регулярно ходят люди с довольно разными музыкальными вкусами. Таким образом, небольшие жанровые сцены города довольно активно «диффундируют», общаясь и набираясь друг у друга интересных идей.
В тот момент, когда Иан Крейг Марш и Мартин Уэр создают группу The Future, их музыкальный бэкграунд уже достаточно разнообразен. С одной стороны, в ДНК группы входит экспериментальная синтезаторная музыка Cabaret Voltaire. Другой корень – это как раз тот самый постпанк, которым они тоже весьма увлечены. Марш и Уэр хотят играть песни, а не просто исполнять экспериментальную электронику. Наконец, третий элемент «шеффилдского кода» имеет происхождение не локальное, а, так сказать, импортное. Как и многие английские меломаны, они очень увлечены тем, что происходит в Германии. А в Германии в этот момент балом правит группа Kraftwerk, коллектив музыкантов-экспериментаторов, которых можно считать первооткрывателями чуть ли не половины электронных жанров.
С точки зрения достижений в электронной музыке, группа Kraftwerk, несомненно, заслуживает отдельной главы в этой книге. Но ее величие объясняется во многом именно тем, что «Крафтверк» не принадлежат ни к одной сцене и не ограничиваются ни одним, ни двумя, ни даже тремя жанрами. Они много что поиграли и много на что повлияли, но, в общем, нигде слишком надолго не задержались, поэтому одинаково почитаются и среди любителей электро, и среди ценителей краут-рока, и среди тех, чья любовь – синти-поп. Для наших шеффилдских героев Kraftwerk в первую очередь важны тем, что смогли совместить поп-песни с экспериментальным звуком. Это слышно и в хите «Autobahn», и в «Radioactivity», и во многих треках с альбома «Trans Europe Express», который в этот момент как раз только вышел. А еще наши герои, конечно, слушают «I Feel Love» Джорджио Мородера и Донны Саммер – футуристический диско-хит, история которого рассказана у нас в главе, посвященной Милану. Самое интересное здесь то, что люди примерно одновременно котируют панк и диско, то есть жанры, которые стоят на совершенно разных музыкальных полюсах и как бы находятся в открытой конфронтации. Обычно панк-рок и диско слушают совершенно разные люди, порой норовящие друг другу и морды набить.
Вскоре Иан и Мартин решают, что группе нужен вокалист. Им становится Фил Оуки, у которого нет музыкального опыта, но который, по словам Иана и Мартина, выглядел как абсолютная поп-звезда. И тут срабатывает главная формула синти-попа, ну и вообще большого количества хорошей музыки: лучше всего, когда в группе объединяются «попсовик» и экспериментатор. Оуки хочет быть поп-звездой и тянет группу в сторону поп-песен, а Уэр и Марш, напротив, «топят» за экспериментальный звук. В результате получается нечто идеально сбалансированное. Примерно такую комбинацию мы потом увидим и в Soft Cell, и в Depeche Mode, и отчасти в Pet Shop Boys, и очень много где еще.
Примерно тогда же группа берет себе новое название – Human League, под которым мы знаем их и сейчас. Хотя Иан и Мартин заранее признали Фила Оуки поп-звездой, надо признать, что стереотипам поп-звезды 1970-х он на самом деле не очень соответствовал. Фил очень странно выглядел и был похож вовсе не на смазливого мальчика, которые тогда были в моде, а на героя фантастического фильма. Визуальный имидж у него был несколько «неземной», не от мира сего. Примерно в такой же неземной манере он и пел, у него был довольно низкий, отстраненный голос, а песни его часто бывали монотонными.
При этом надо всей этой мешаниной стилей и влияний все же доминирует постпанк-составляющая, и получается у ранних Human League практически электронный постпанк. Очень похожую музыку записывает и еще одна шеффилдская группа – Vice Versa. Да и Cabaret Voltaire, окончательно превратившись из арт-проекта в музыкальный коллектив и записав первые «официальные» пластинки (лучший пример тому – их первый успешный сингл «Nag Nag Nag»), тоже звучат не особенно далеко от Human League и по большому счету продолжают тему электронного постпанка. В их интерпретации он, конечно, звучит более экспериментально, но структурно у них много общего.
В 1978 году о шеффилдской сцене всерьез начинают говорить и писать британские медиа. Внимание к местной музыке проявляет не только прогрессивная пресса типа журнала «New Musical Express», но и радиостанции, включая могучую государственную BBC. Звезда радиэфиров BBC Джон Пил уже некоторое время продвигает постпанк, а также очень любит электронику, поэтому новый шеффилдский саунд ему тоже очень близок. Параллельно выясняется, что Шеффилд – это далеко не единственный в стране очаг подобной музыки. Например, в Манчестере с синтезаторами активно экспериментируют Joy Division. Они остались в истории совсем не этим, но период фанатичного увлечения Kraftwerk (персональным поклонником которых был Иэн Кертис) в их недолгой карьере тоже был. Неподалеку в Ливерпуле образуется группа OMD, которая тоже увлечена синтезаторным звуком и группой Kraftwerk.
Не менее интересные события происходят в Лондоне, где кипучую деятельность разворачивает Дэниел Миллер. У него тоже есть музыкальный проект The Normal, который звучит чуть более экспериментально, но в общем продолжает тему синти-панка или даже синти-постпанка. Для того чтобы издать семидюймовку своего проекта, Миллер открывает лейбл Mute Records и вскоре начинает подписывать на него других музыкантов, у которых схожие представления о прекрасном. Надо сказать, что статус влиятельного электронного лейбла Mute сохраняет и в наши дни, издавая пластинки Apparat, HAAi или Goldfrapp.
Здесь надо сделать небольшой экскурс в историю музыкальных носителей. Дело в том, что для каждого жанра и для каждого времени существует какой-то доминирующий носитель – например, эмбиент сложно представить без CD, а гиперпоп – без стриминг-сервисов. И вот для панка главным носителем была семидюймовая пластинка. Панк-группы в массе своей не записывали альбомов (по крайней мере, поначалу), а едва записав несколько песен, старались как-то сами издать их на семидюймовке, ну и отнести ее, например, в эфир к Джону Пиллу.
Вся эта панковская DIY, то есть «сделай сам» этика радостно передалась начинающему синти-попу. В каталоге Mute Records помимо собственных проектов Дэниела Миллера появляется, например, группа DAF и музыкант Фрэнк Тоуви, именующий себя Fad Gadget. Если DAF (или, в полном варианте написания, Deutsch Amerikanische Freundschaft, что переводится как «Немецко-американская дружба») звучат более тяжело и экспериментально, то музыка Fad Gadget действительно напоминает классический синти-поп конца 1970-х. Тут и сыроватые синтезаторные аранжировки, и монотонный низкий голос.
На одном из концертов Fat Gadget Дэниел Миллер, который активно ходит по клубам и ищет новые таланты, замечает группу из Бэзилдона, которая играет у Фрэнка на разогреве. Называется эта группа Depeche Mode. И надо сказать, что ранний Depeche Mode – это в чистом виде синтезаторный панк, музыка у них, в отличие от большинства коллег по синт-сцене, была быстрая и драйвовая. Синти-панк – это отдельная и довольно интересная часть синтезаторной сцены. Примерно такой музыкой увлекались одно время и Ultravox, и, например, французская группа Indochine на своем дебютном альбоме. Но особенно эта сцена расцвела в Соединенных Штатах.
Там еще в 1970-м году образовалась группа Suicide, дуэт Мартина Рева и Алана Веги. К концу 1970-х они активно начинают использовать синтезаторы и звучат к этому моменту почти как электропанк-версия Элвиса Пресли. Еще одной группой, которая в конце 1970-х экспериментирует на стыке панка и электроники, становится коллектив Devo из штата Огайо. Их, помимо любви к синтезаторам и способности сочинять отличные поп-хиты, отличает страсть к визуальным эффектам. Каждый концерт они превращают в шоу, наряжаясь в яркие костюмы и красные пластмассовые шапочки, которые в конце бросают в публику.
Но вернемся все же на Британские острова. Особенность английских синтезаторных групп конца 1970-х еще и в том, что синтезаторные партии они чаще всего не программируют, а играют на инструментах руками. От этого звук получается более сырым, более расхлябанным и в каком-то смысле более драйвовым. А делают они это потому, что синтезаторы у них очень простые, в них еще нет секвенсоров, куда можно запрограммировать готовую партию. Синтезаторы у этих групп либо вообще самодельные, либо это какие-то самые начальные модели из масс-маркета, которые в конце 1970-х только-только появляются в каталогах. Это, например, Yamaha CS5 или Korg 700S, которые стоят куда дешевле студийных монстров от Moog или ARP, но и их можно купить, только взяв кредит.