ой стервы, эта песня зазвучала как манифест. Но если вспомнить, что написали ее нищие сквоттеры, используя наушники вместо микрофона, то образ принцессы немедленно рассыпается.
Так или иначе, композиция стала гигантским хитом, настоящим гимном, и несколько лет подряд звучала буквально на всех танцполах. Вторым большим открытием DJ Hell’а и International Deejay Gigolos стал начинающий на тот момент диджей Tiga. Вместе с финским музыкантом Йори Хулкконеном, который скрывался под именем Центериус, они записали отличный кавер на композицию Кори Харта «Sunglasses At Night». Подзабытый нью-вейв-хит 1983 года Тига и Центериус элегантно превратили в электро. Вещь не просто стала клубным хитом, но даже звучала на радио, в том числе и в России.
Через электроклэш обойму прошла еще одна группа, которую мы сейчас совсем с этим звуком и с этим периодом не ассоциируем. Это британский коллектив Ladytron. Их ранние пластинки, которые издавал неравнодушный к электроклэшу американский лейбл Emperor Norton, активно играли и та же Miss Kittin, и Felix Da Housecat. Через лейбл диджея Хелла прошел и Vitalic, еще один интересный француз, которого мы тоже узнаем по эпохе French touch. В конце 2000-х он будет записывать шумный танцевальный электро-рок, а его первая пластинка «Poney EP», которая выйдет как раз на International Deejay Gigolos, это образец мощного и мускулистого электро-диско.
Французы вообще знали толк в таком звучании: на волне электроклэша взойдет и звезда группы Black Strobe, состоявшей на тот момент из Ивана Смагге и Арно Реботтини. Позже они тоже переключатся на более тяжелый, чуть ли не ибээмовый звук, но их первый сингл и, наверное, главный хит «Me and Madonna» – это как раз стопроцентный электроклэш. Самое удивительное, что в электроклэш-тусовке оставил свой весомый след даже Давид Гетта. Один из первых его хитов, «The World Is Mine», не то чтобы был классическим электроклэшем, но тоже активно игрался в электроклэш-сетах.
Разумеется, история, уходящая корнями в итальянскую музыку, не могла обойтись без итальянцев. Там электро-диско-ренессансом заведовала троица в составе Марко Пассарани, Франческо Де Беллиса и Марио Пьеро. У каждого из них есть свои собственные проекты, играющие довольно разную музыку, начиная от техно и заканчивая IDM, но в 2002-м они дружно берутся за электронное диско. Они открывают лейбл Pigna и выступают, в частности, в качестве трио под названием Pigna People.
Очень самобытная электро-диско-сцена возникнет и в Испании. Концентрируется она в первую очередь вокруг барселонского лейбла Factor City. Главными звездами там становятся Габриэль Берланга aka Undo, Виктор Паломо aka Vicknoise и дуэт Lontano. Испанцы очень дружны с Miss Kittin, которая регулярно выступает в Барселоне, но звучат при этом чуть иначе – в их музыке слышно влияние не только диско и электро, но и, например, прогрессив-транса.
А что же там голландцы, спросите вы, не отбило ли появление электроклэша у них всю охоту дальше заниматься возрождением диско-идеалов? Ничего подобного. Во-первых, свой большой хит успел записать Legowelt. Речь про композицию 2002 года «Disco Rout», которую на свой лейбл Cocoon подписал Свен Фет. Трек стал огромным клубным хитом, а еще на него был снят простенький, но стильный клип, который даже попал в эфир музыкальных телеканалов. Alden Tyrell и I-F продолжили возрождать итало. В какой-то момент они даже разыскали итало-певца Фреда Вентуру и стали записывать с ним треки и играть концерты, тем самым перезапустив и его карьеру. Он, к слову сказать, до сих пор выступает и отлично себя чувствует.
Статус главного диджея-коллекционера с I-F оспаривал другой голландец, DJ TLR. Он же открыл собственный лейбл Cream Organization, входящий в систему большого роттердамского лейбла и дистрибьютера Clone, тоже ориентированного на ретро-звук. Там вместе с уже известными персонажами типа Legowelt и Orgue Electronique появлялись и совсем новые имена. Пожалуй, самым ярким открытием лейбла стал финн Самми Лиуски, известный под именем Bangkok Impact. В северной Европе зажигается звезда еще одного знатока и диггера. Датчанин Flemming Dalum увлекается такой музыкой еще с 1980-х, а к 2000-м собирает гигантскую коллекцию итало-пластинок, в том числе очень редких. Он дружит с I-F, записывает диджейские миксы и делает собственные ре-эдиты на неочевидные итало-бриллианты.
Линию голландцев, то есть курс на энергичный гибрид диско и электро, а также на самобытный электропоп для гиков, поддерживали и канадцы. В 1997 году двое приятелей, Джейсон Эмм, выступающим под именем Solvent, и Грегори Де Роше, известный как Lowfish, открыли в Торонто лейбл Suction. Поначалу они были ориентированы на довольно экспериментальный звук на грани IDM и электро, но мало-помалу смягчались и увлеклись диско, в особенности Solvent. Пик его диско активности – это сингл «My Radio» 2004 года, изданный довольно крупным лейблом Ghostly International. Это очень трогательный и ностальгический гимн радиостанции, которую Джейсон слушал в детстве и которая вдохновила его купить первые синтезаторы и заняться музыкой. А потом станция закрылась, и ее ему очень не хватает.
Делать ремиксы на эту вещь Джейсон, конечно же, позвал людей близких по духу – все того же Legowelt или проект Mitgang Audio, его коллег по лейблу Suction. Но интереснее всего сработал немецкий музыкант Schneider TM, который в своем ремиксе помимо музыки изменил текст. Его в детстве увлекала совсем другая радиостанция, и играла она вовсе не Джорджио Мородера, а панк-рок и группу Sonic Youth, и купил он не синтезатор, а гитару.
Одним из последних ярких аккордов нидерландского электро-диско-ренессанса 2000-х стал альбом Alden Tyrell «Times Like These», изданный в 2006 году на лейбле Clone. Это прямо-таки икона звука, памятник уходящей эпохе и, уж снова простите немного вкусовщины, одна из лучших электронных пластинок всех времен и народов. Но, увы, к этому моменту мода на электро-диско резко пошла на убыль. Эту волну скорее вытеснило более мягкое нью-диско, которому у нас посвящена отдельная глава.
Но, вы удивитесь, это вовсе не конец нашей истории. Где ищут вдохновение наши друзья-коллекционеры? Правильно, в прошлом. А прошлое, знаете ли, довольно большое. Поэтому первое, что сделала голландская тусовка, поняв, что с электро-диско, похоже, все, это нашла себе новый источник вдохновения. Нашелся он, естественно, тоже в 1980-х годах, и стал им чикагский хаус. Засучив рукава, наши друзья с тем же энтузиазмом принялись за новое возрождение. Теперь все они записывали довольно хмурую и монотонную музыку, отсылавшую куда-то к пластинкам чикагского лейбла Trax конца 1980-х.
Поп-мелодия и диско-энергетика оказались абсолютно забыты. На их месте появился гипнотизм, небыстрый темп, а также душный лоу-файный звук. Именно такую музыку теперь активно записывали Legowelt, Alden Tyrell и Orgue Electronique, а издавали те же самые Crème Organization или Clone. У Тайрелла музыка была более приближена к техно, у Леговельта – к спейс-электронике или даже эмбиенту (она звучала как бы более разреженно). Но и то и другое вписывалось в общую концепцию ретро-хауса или, как его стали называть по чикагской традиции, гетто-хауса.
Legowelt, к тому же, не в шутку увлекся киномузыкой, его в первую очередь интересуют саундтреки к ужастикам 1970-х и 1980-х. Он ведет об этой музыке спецпрограмму на Intergalactic FM и сам потихонечку записывает пластинки с «саундтреками к воображаемому кино», скрываясь под разными псевдонимами. Для этого он в какой-то момент даже запустил собственный лейбл Strange Life Records. Теперь одной из целей музыкантов, затеявших новый ревайвал, стало создание намеренно состаренного звука, поскольку в старых записях им нравилось не только содержание, но и форма, весь этот рыхлый и грязный звук, кассетные артефакты типа шипения и эффекта «плывущей» пленки и тому подобное.
Голландцы намеренно пользовались какими-то старыми драм-машинами, записывали свои треки на кассеты, потом цифровали, еще раз записывали на кассеты, еще раз цифровали, и все это для того, чтобы добиться достаточного количества грязи. Теперь объектом культа стали дешевые цифровые синтезаторы из 1980-х, которые много использовали чикагские музыканты. Если раньше культом были дорогие и породисто звучащие аналоговые инструменты, то теперь работал принцип «чем дешевле самоиграйка, тем лучше». Legowelt довольно регулярно раздавал интервью, рассказывая про какой-то очередной старый и никому не известный синтезатор, который он купил на барахолке за три копейки и теперь активно использует. Как правило, у синтезатора был какой-нибудь один классный тембр, но зато этот тембр Дэнни использовал примерно в каждом треке.
И как это часто бывает, голландцы снова предвосхитили моду. К концу нулевых lo-fi house стал всемирным клубным трендом, про него начала писать вполне мейнстримовая пресса, начиная от Pitchfork Media и заканчивая газетой Guardian. Эту музыку на разные лады продвигали лейблы из разных стран: в Америке, например, это делал Long Island Electrical Systems Рона Морелли, а в Британии – модный Opal Tapes, издающий в первую очередь кассеты. Тему подхватил лейбл Rekids, которым руководил Мэтт Эдвардс из Radio Slave. Среди его клиентов есть, например, Нина Кравиц – пожалуй, самая успешная россиянка в мировом клубном пространстве, и издавала она там именно гетто-хаус.
Интересно, что самый успешный лейбл, связанный с темой лоуфай-хаус-ренессанса, тоже родом из Голландии. Речь, конечно же, о Dekmantel, который многие знают еще и по одноименному фестивалю. Музыку они издают очень разную, но последователи Чикаго конца 1980-х среди их клиентов встречаются регулярно. Тут первым делом приходит на ум пластинка Betonkust & Palmbomen II «Center Parcs». Здесь корни явно уходят в 1980-е, и при этом с грязью и лоуфаем музыканты даже переборщили. Альбом записан в моно и звучит так, будто мастер-запись делалась не просто на кассету, а на плохую кассету, причем изрядно запиленную. И как вы думаете, кого они позвали делать ремикс на один из своих синглов под названием «Leo/Mirjam»? Конечно же, нашего старого друга Леговельта.