– Откуда вы все повылезали? – бормотала Оксана, барабаня пальцами по рулевому колесу.
– Да такие же туристы, как мы.
– Что-то многовато их тут.
– Может, что-то впереди случилось?
Через десять минут выяснилось, что я права – на повороте мы увидели перевернутую машину, полицейских и перестраивающиеся в один ряд автомобили, объезжающие место происшествия.
– О, черт, – пробормотала Оксана, тоже пытаясь влиться в поток. – Ну, ненавижу, когда в дороге попадаются аварии…
– Хочешь, поменяемся? – предложила я, но подруга замотала головой:
– Нет уж! Иначе за следующим поворотом на крыше можем оказаться мы, а я как-то не жажду.
Я только рукой махнула – склонность Оксаны к преувеличению масштабов любого происшествия иной раз доходила до абсурда. Я вполне нормально вожу машину, просто манера вождения у меня мужская, но что тут поделаешь? Я хирург, я всегда все просчитываю и делаю это быстро, и движения мои всегда четкие и точные, а Оксане кажется, будто я и перестраиваюсь из ряда в ряд хаотично, и подрезаю других водителей, что, конечно же, неправда.
Еще минут через сорок мы въехали в небольшой городок, и подруга моя пожелала остановиться и немного отдохнуть:
– Водички бы, а то жарко.
Мы подрулили к первому попавшемуся кафе и припарковались. У двери нас встретила миловидная девушка, затараторившая по-испански, и Оксана, улыбнувшись, начала обсуждать с ней заказ, а я, воспользовавшись тем, что на меня не обращают внимания, проскользнула в туалет и достала из сумки мобильный. Пропущенных звонков не было, и это меня слегка огорчило, но зато обнаружилось сообщение от Матвея: «Я хотел бы, чтобы ты сейчас улыбнулась». Я улыбнулась, но не потому, что решила выполнить желание Мажарова, а потому, что его романтичные порывы вызывали у меня улыбку – никак не вязались они с внешностью Матвея. Но, не скрою, это оказалось приятно – получить такое сообщение. В отношениях с Одинцовым такого не было. Сухой, эгоистичный, зацикленный исключительно на себе и своих интересах, Павел, кажется, понятия не имел о том, что девушке иногда нужно говорить комплименты, устраивать какие-то милые сюрпризы, пусть даже тебе лично они кажутся глупыми и детскими. А ведь мы с ним в то время были моложе, чем сейчас с Матвеем. Возможно, дело было и во мне – я не вызывала у Павла желания чем-то меня радовать и проявлять знаки внимания. Но тогда почему у Матвея оно возникает? Ведь я та же самая, только еще старше, с жизненным опытом, который не всегда позитивен. Наверное, не только во мне дело…
– Ты куда опять уплыла? – толкнула меня в бок Оксана, пытаясь одновременно увидеть экран телефона, но я быстро сунула его в сумку:
– Да так… ты заказ сделала?
– Кто звонил? – проигнорировала Оксана.
– Никто не звонил. Мы пить будем что-то или нет?
– Драгун! Не веди себя как выпускница ПТУ! Кто звонил?
– Я же сказала – никто не звонил. И вообще – ты чего ко мне пристала? Ты мне мама? Я уже взрослая, не кажется?
Оксана открыла было рот, чтобы возразить, но тут у нее самой зазвонил телефон, и она, бросив в мою сторону многообещающий взгляд, ответила на звонок. Лицо ее при этом вдруг слегка побледнело, а нижняя губа задрожала. Я отошла к столику и села, чтобы не присутствовать при разговоре, но изменения, произошедшие с подругой всего за секунду, мне не понравились. Кто же это позвонил, что она так занервничала?
Официантка принесла большой поднос, на котором я увидела две чашки кофе, два огромных сэндвича с пармской ветчиной и помидорами и две бутылочки минеральной воды, запотевшие, холодные и потому весьма притягательные. Поблагодарив девушку по-английски, я сразу налила себе полный стакан и осушила его залпом, даже не подумав, что на жаре лучше такого не делать, чтобы не заболеть. Оксана продолжала разговаривать, и теперь лицо ее пошло красными пятнами – признак крайнего нервного возбуждения. Когда она наконец опустила телефон в сумку и уселась напротив меня, губы ее дрожали, а в глазах стояли слезы.
– Что случилось? – не выдержала я, хотя давала себе слово никогда не вникать в сложные отношения подруги с ее мужчинами.
– Арсений звонил. Представляешь, врет, что в Крыму, сволочь.
– Какой хороший человек, – пробормотала я, склоняясь над тарелкой с сэндвичем.
– Да, он ужасный человек, – почти с вызовом произнесла Оксана. – Но зато талантливый и популярный.
– Настолько, что его фамилия никому не известна?
– Деля, прекрати. То, что ты не смотришь телевизор, не делает тебя интеллектуалкой.
– А я не претендую, заметь. Просто для меня фраза «знаменитый режиссер» обозначает несколько иное, чем сериал «Прекрасная Аня Кукушкина».
– Ну, я же попросила – хватит! Ему просто не везет, никто не предлагает серьезных картин.
– С такими вводными уже и не предложит, похоже.
– Драгун! Заткнись! – рявкнула Оксана так, что на нас обернулись сидевшие за соседним столиком женщины. – Скажи лучше, что мне делать. Он предлагает работу.
– Какую?
– Писать кое-что.
– А мой-то совет тебе зачем? Хочешь – пишешь, не хочешь – отказываешься, по-моему, тут все просто. – Я отодвинула пустую тарелку, даже не заметив, как уничтожила огромный сэндвич.
– Мне в этом что-то не нравится, а что – не могу понять, – призналась Оксана, добавляя сахар в кофейную чашку. – Понимаешь, какое-то странное чувство, что Арсик меня сейчас заманит, а потом снова кинет, как уже бывало. Не хочу вхолостую опять время потратить.
– Хочешь честно? Тебе не понравится, но я все-таки скажу. На твоем месте после того, как он уже однажды тебя обманул, я бы вообще забыла, что существует такой человек. И уж точно не влезала бы в авантюру вторично. Но я прекрасно понимаю, что танцы на граблях – твой любимый вид досуга и ты скорее всего ко мне не прислушаешься.
Оксана опустила голову и надолго замолчала, а потом выдала:
– Он дает мне иллюзию отношений, понимаешь? Я чувствую, что нужна ему. Он звонит и пишет, он приезжает, он проявляет внимание, а это то, что необходимо мне в лошадиных дозах.
Я только рукой махнула. Эти тирады о необходимости отношений надоели мне настолько, что уже при слове «отношения» хотелось побежать в туалет. Но Оксана упрямо стояла на своем и всякий раз совершала в этих самых пресловутых «отношениях» одни и те же ошибки.
Почему так повелось исстари, что женщина должна непременно хотеть быть с мужчиной? Почему непременно нужно состоять в каких-то отношениях, чтобы чувствовать себя полноценной? Откуда эта крайняя необходимость быть с кем-то, кого-то ждать, постоянно смотреть на телефон в ожидании звонка или сообщения, выслеживать, когда партнер появляется в соцсетях? А самое главное – зачем ради обретения всего вот этого кидаться на первого встречного, мысленно примеряя на себя белое платье и фату?
Мой опыт отношений подсказывал, что куда лучше заняться собой, как-то расти, совершенствоваться, чем-то себя наполнять. Пожить для себя. С годами потребность в мужчине рядом совершенно отпала – а зачем, если я все могу сама? И теперь, когда в моей жизни появился Матвей, я растерялась и не знала, что и как делать дальше. Целый год мне удавалось балансировать на грани дружбы и легкого флирта, но сейчас вдруг пришло понимание, что дальше так продолжаться не может. Я должна что-то для себя решить, сделать какой-то выбор, а я не могу, и поэтому мне страшно. Страшно потерять его – но и потерять себя тоже страшно, и непонятно даже, что хуже.
Оксанка же предпочитала всякий раз терять себя, уничтожать, размазывать свое эго по полу, только чтобы рядом непременно находилось существо в брюках, дающее ей возможность пребывать в иллюзии отношений.
– Я знаю, о чем ты сейчас молчишь, Делька, – сказала она, отодвигая от себя пустую чашку и почти нетронутый сэндвич. – Но я другая, я не могу, как ты. Мне важно быть нужной. Но я, увы, никому не нужна. И никогда не была нужна. Думаешь, я не понимаю, что мной пользуются? Понимаю, я ведь не дура. Но я не могу по-другому, я счастлива только в тот момент, когда меня окружают заботой, пусть и неискренней.
– А как же Сева?
– А что Сева? Он мне уже как брат, как сын даже. Сама подумай – какие могут быть отношения с сыном? Ну вот…
– Так уйди от него, не заедай мужику век, он еще сможет найти себе другую женщину, ту, которая будет его любить.
– Отличный совет, дорогая. Я могу уйти от Севы только к кому-то другому, но никто меня не зовет, понимаешь?
– То есть ты веточку не выпускаешь из лапки, пока за другую не ухватишься? Молодец.
– А как иначе? Мне жить будет не на что. Да и не могу я одна, мне постоянно кто-то рядом нужен.
Я поняла, что этот разговор пора прекращать, если я не хочу остаток дня выслушивать обвинения в черствости, жестокости и тому подобном. Мы никогда не поймем друг друга в этом вопросе, и пора, наконец, это признать. Мы с ней слишком по-разному видим отношения с мужчинами.
– Если ты закончила завтракать, давай двигаться дальше, – предложила я, жестом подзывая официантку и вынимая кошелек.
На следующий день я проснулась часов в пять, долго лежала в постели, уговаривая себя встать и пойти в душ. Сегодня мой первый рабочий день, я не могу опоздать. Как оказалось, об этом беспокоилась не только я. В шесть часов в дверь деликатно постучали.
– Наташа, пора вставать, – раздался мамин голос. – Иди в душ, я пока завтрак приготовлю.
Это было неожиданно – мама никогда не утруждала себя такой мелочью, как приготовление завтрака, она не делала этого ровно с того момента, как я поступила в университет, считая, что взрослая девица способна сама справиться с подобной задачей. Но сегодня она вдруг решила изменить принципам, похоже, считает своим родительским долгом собрать меня в первый рабочий день.
К моему глубочайшему удивлению, у подъезда стояла темно-синяя машина, марку которой я не смогла определить, а рядом с ней курил, облокотившись на капот, Ростик.