ь? Неужели так болит совесть?
А ночью произошло это…
Я крепко спала, когда в палату вошла дежурная сестра и извиняющимся тоном произнесла:
– Наталья Анатольевна, простите, что беспокою, но вас срочно хочет видеть главный врач клиники.
Спросонья я не могла понять, что происходит и происходит ли наяву. Я села на постели и попыталась проснуться, насколько это было возможно:
– Кто? Зачем?
– Я не знаю. Она сейчас на пост позвонила, сказала, что вы ей срочно нужны.
– Она сумасшедшая у вас? Ночь на дворе!
– Она дежурит… я не знаю, зачем вы понадобились, но, может, что-то важное? Идемте, я вас провожу в административный корпус, только теплую кофту прихватите, в переходе холодно.
Чертыхаясь про себя, я натянула спортивный костюм, поправила бандаж на лбу и вышла из палаты. Мы спустились в подземный переход и долго шли по гулкому кафельному «щупальцу», слабо освещавшемуся плафонами на потолке, – они разгорались ярче по мере того, как мы приближались к каждому, и снова почти совсем гасли.
– Что за светопреставление у вас тут? – недовольно буркнула я.
– Светодиоды, – объяснила медсестра. – Экономит электроэнергию. По ночам тут никто не ходит, но подсветка должна быть – мало ли что, вдруг врача вызовут.
– Оригинально…
Мы вышли в пустой гулкий холл административного корпуса и поднялись на второй этаж. Перед массивной дверью с табличкой «Главный врач Драгун Аделина Эдуардовна» остановились, и медсестра постучала:
– Аделина Эдуардовна, это Лена. Я привела пациентку Куликову.
– Спасибо, Лена, пусть она заходит, а вы свободны, – раздалось из-за двери.
Девушка кивнула мне на дверь и спросила:
– Вы обратно сами дорогу найдете? Или мне прийти?
– Не надо, найду.
Лена стала спускаться по лестнице, а я взялась за ручку и толкнула дверь. В тот же момент она распахнулась, и крепкая рука буквально вбросила меня в кабинет, тут же захлопнув за моей спиной тяжелую дверь. Я пролетела до самого стола, больно ударилась об него грудью и охнула, но меня схватили за шиворот, встряхнули, и в полутемном кабинете до боли знакомый голос сказал:
– Ну что, подружка, давно не виделись?
Голос звучал справа и не принадлежал человеку, державшему меня за капюшон. Прямо передо мной в кресле сидела Драгун в зеленом хирургическом костюме. Лицо ее было бледным, и я поняла, что ей сейчас тоже не сладко. Ростик, а это именно он держал меня, пихнул меня в спину:
– Сядь рядом.
Я обошла стол и села на табурет рядом с Драгун. Подняв голову, увидела направленное прямо на нас дуло пистолета. Ростик целился то в меня, то в Драгун и улыбался своей мерзкой улыбкой. Вадим развалился на диване у противоположной стены и буравил меня взглядом из полутьмы – горела только настольная лампа, но ее света не хватало на все помещение.
– Ну, рассказывай, дорогая, за что ты так со мной поступила? – проговорил Вадим. – Сколько же лет ты меня за нос-то водила вместе с сестрицей твоей, а? Прикидывалась неподвижной, значит? На жалость давила?
– Никуда я тебе не давила. А ты неплохо на мне зарабатывал, если помнишь.
– Разве не таков был план?
– Не припомню, чтобы в нем был пункт, где ты постепенно выводишь меня из игры и заменяешь кем-то другим.
– Ну, конечно – в твоем плане такого не было. Однако сама посуди – ты стала работать все хуже, и даже стимуляторы не делали твои тексты прежними. Что мне оставалось делать?
– Сволочь ты, Вадик.
– А ты – нет?
– А что я?
– Не прикидывайся. Наташку кто убил? Не вы с сестричкой?
Я похолодела. Нет, в том, что Вадим догадался об этом, я не сомневалась, но когда он произнес это вслух, мне вдруг стало очень страшно. Что он собирается сделать со мной? И где Катя? Что с ней? Но спросить об этом я не решилась, да и язык мгновенно прилип к небу.
– Ну, что молчишь-то? Давай, тут все свои. Аделина Эдуардовна тоже под статью не хочет – за смену внешности убийце в ее клинике. Рассказывай.
Я искоса посмотрела на бледную, вытянувшуюся в струну в своем кресле Драгун и пожалела ее. Она-то тут совершенно ни при чем, она меня и видела раза полтора за все время.
– Отпусти ее, – попросила я хрипло. – Вадим, не бери грех на душу, отпусти.
– Грех? Это ты про грех говоришь? Ты – после всего? – удивился Вадим. – Убила двух человек – и про грехи мне тут втираешь? Как спишь-то ночами, ангел мой небесный? Светка с Наташкой, за руки взявшись, не являются, а?
Я снова замерла. Откуда он узнал про Светку?!
– Ты что же думаешь, когда труп в доме обнаружился, дом с чердака до подвала никто не обшарил? Обшарили, милая. И угадай, что нашли в самом дальнем углу подвала под ванной со строительным мусором? Сказать?
Я в ужасе замотала головой.
– Боишься? – глумился Вадим. – А нервишки у тебя крепкие оказались. Столько лет жила в буквальном смысле на костях… Железная ты баба, Алинка, никогда бы не подумал.
Возле меня сделала судорожный вдох Драгун, и Вадим весело сказал:
– Да, кстати, Аделина Эдуардовна, познакомиться не хотите? Перед вами недавно отошедшая в мир иной известная писательница Аглая Волошина. Она же Наталья Куликова. А в девичестве – Алина Баранова. Писательница она была хорошая, да вот незадача – висят на ней теперь два убийства с особой жестокостью. Две невинные девушки. Вот так бывает. А вы ей тут лицо перекраивали.
Раздался глухой стук – это Драгун мешком свалилась на пол в обмороке. Ростик, не опуская пистолета, обошел стол и посмотрел на распростертую на полу женщину:
– Вадим Сергеевич, она в отключке.
– Ладно, не суть. Она нам и не нужна. Ну, вставай, подруга, поехали, – обратился Вадим ко мне.
– Куда? – глухо спросила я.
– А выбирай. Или со мной, на новую квартиру, или в полицию. Мне в общем-то даже без разницы, куда тебя отвезти.
– Где Катя? – задала я мучивший меня вопрос, и Вадим пожал плечами:
– Надеюсь, выживет. Не хотела говорить, где ты, Ростик слегка переусердствовал, кажется, пытаясь с ней договориться.
– Что… что ты с ней сделал, упырь?! – Я вскочила, но рука Ростика вернула меня на место, а пистолет уперся в затылок.
– Ты не дергайся, Алинка, – посоветовал Вадим. – Выбор-то невелик у тебя. Катька твоя очухается, если повезет, но у тебя шансов почти нет. Либо сядешь – либо сляжешь, и на этот раз по-настоящему, а не как в прошлый раз.
Неожиданно дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник Мажаров в темной куртке и джинсах. В тот же миг Ростик выстрелил, и Мажаров, не успев произнести ни слова, рухнул на ковер.
– Твою мать, придурок! – рявкнул Вадим. – Сейчас сюда на выстрел охрана набежит! Хватай ее, и валим!
Ростик одним движением закинул меня на плечо и потащил из кабинета. Вадим еле поспевал за нами, пытаясь вытащить что-то из висевшей на боку сумки. Я что есть сил заорала, стараясь издавать звук погромче, – может, кто-то из охранников услышит и придет на помощь. Сейчас даже перспектива оказаться в тюрьме казалась мне куда более привлекательной, чем вновь попасть в рабство к Вадиму безо всякой возможности выбраться на этот раз. И мне повезло – в который раз случай, нелепый случай, меняющий расклад сил. Навстречу нам двигались двое охранников. Ростик поднял руку с пистолетом, но я вцепилась ему зубами куда-то в кожу над лопаткой, и он вскрикнул, уронив и меня, и пистолет. Крепкие парни в два счета скрутили и Ростика, и Вадима, по рации вызвали полицию. У меня был шанс убежать, ей-богу, он был, но я не нашла в себе сил им воспользоваться. Так и сидела безвольно в холле на полу, рядом с корчившимися в наручниках Вадимом и Ростиком. Со второго этажа раздался такой крик, что у меня зашевелились волосы – по всей видимости, пришедшая в себя Драгун обнаружила на пороге кабинета Мажарова. Интересно, жив он или нет? Я чувствовала такое внутреннее опустошение, что ничего не могло потрясти меня, вызвать эмоции – хоть что-то. Я проиграла. Проиграла свою жизнь и, похоже, жизнь сестры. Не такой финал задумывался в этой жуткой пьесе. Не такой.
Через полчаса приехали полицейские, забрали Вадима и Ростика. Когда очередь дошла до меня, я встала, выпрямилась во весь рост и на вопрос полицейского: «Как ваша фамилия?» – четко ответила:
– Я – Аглая Волошина.
Эпилог
Алину Баранову, известную как писательница Аглая Волошина, осудили за тройное убийство. Ее сестра Катя, выжившая после побоев, нанесенных ей подручным агента Вадима Ростиславом, уехала вслед за Алиной и поселилась в небольшом поселке рядом с колонией, где та отбывала свой срок.
Вадим сумел выкрутиться и остаться на свободе, отправив в колонию своего референта Ростика. Он перестал заниматься агентской деятельностью и переключился на производство сериалов вместе с Арсением Колпаковым.
Оксана Владыкина сделала несколько попыток вернуться к мужу, но Всеволод, собрав в кулак всю волю, в этот раз ее не простил и подал на развод. Оксана насовсем переехала к матери.
Матвей Мажаров после тяжелого ранения в грудную клетку долго лежал в больнице, перенес несколько операций и не смог вернуться к работе. Ему предложили должность на кафедре хирургии в мединституте, и Матвей согласился.
Они с Аделиной поженились через полгода после его ранения, а еще через полгода Аделина защитила докторскую диссертацию и получила предложение преподавать, от которого отказалась в пользу работы в своей клинике.