Ватанабэ Ю поднял еще одно ведро воды из моря и плеснул на палубу, чтобы вытереть пятно птичьего помета. Несколько чаек, парящих над головой, уже три или четыре дня летали вместе с «Кувата мару», расправив крылья и скользя против воздушных потоков, внося хоть какое-то разнообразие в монотонную жизнь. Кэйта сказал, это признак того, что суша рядом. Ватанабэ Ю спросил, что это за суша, но Кэйта вместо ответа лишь рассмеялся.
Матросов, кажется, немного взволновало появление чаек, но Ватанабэ Ю радоваться не приходилось. Присутствие птиц означало, что в любой момент на палубу мог упасть птичий помет. Если его не убрать в течение двух минут, то мимо обязательно пройдет кто-то рангом повыше Ватанабэ – то есть любой – и устроит ему выволочку.
Вытерев птичий помет, парень набрал еще одно ведро воды. Во время перерыва он облокотился о поручень и прищурился, глядя вдаль. Морская болезнь отступила, от солнечного ожога кожа на шее и плечах покраснела, а воротник неудобно топорщился. Однако от постоянного тягания ведер с водой мышцы рук обозначились четче, он сбросил вес и стал значительно худее, но сильнее.
Кто-то прошел мимо Ватанабэ Ю и протянул ему жевательную резинку. В этой скукотищи маленькая пластинка жвачки заряжала моряков бодростью, и некоторые жевали ее едва ли не круглосуточно.
Ватанабэ Ю улыбнулся и кивнул в ответ. Уже несколько человек проявили к нему доброту, но пока что до настоящего моряка ему было еще очень далеко.
Он отколупал обертку и засунул в карман брюк, не собираясь выбрасывать мусор за борт, хотя прекрасно понимал, что, куда бы он ни засунул бумажку на этом корабле, она все равно окажется в море.
Даже этот кусочек жвачки во рту тоже окажется в море, и какая-нибудь невезучая черепаха или рыба проглотит его и задохнется.
Он жевал, ощущая во рту кислый вкус лимона. Давным-давно моряки брали с собой в море много лимонов, чтобы получить достаточно витаминов для избавления от цинги, гнилых зубов и грибка стопы. Теперь он смотрел на рыбаков, которые громко говорили о женщинах и богатой жизни, которой им никогда не видать, и понимал, что им не хватает чего-то такого, что не компенсировать витаминами.
Ватанабэ Ю витал мыслями где-то далеко, когда на корабле вдруг раздался сигнал к сбору, ленивые матросы поднялись, как заведенные игрушечные солдатики, и на палубе стало оживленно.
– Что происходит? – спросил Ю у проходившего мимо рыбака.
– Собирайся, – велел тот, надув из жвачки пузырь, а потом запустив ее за борт корабля, как пулю. – Скоро приступим.
– Начнем ловить рыбу?
– Не, пересядем на другое судно.
– В смысле? – У Ватанабэ Ю крутились на языке вопросы, но рыбак уже ушел заниматься своими делами.
Парень оглядывался по сторонам: на горизонте показались несколько мачт, затем зелено-белая рубка. Мимо проходил еще один член команды, Ватанабэ Ю привлек его внимание и спросил:
– Что это за корабль? Мы на него переберемся?
– Скоро узнаешь, – ответил моряк.
Его глухой голос показался Ватанабэ Ю кирпичом, засунутым ему в глотку, откуда тот ухнул прямо в желудок. Парень повернул голову направо, а там стоял Ямада и смотрел на него сверху вниз.
– Простите, господин первый помощник.
– Хочешь разузнать побольше об этом корабле? Тогда жду тебя с твоими манатками через пять минут, и я позволю тебе первым подняться на борт.
– Что? – Ватанабэ Ю сначала не понял, это он серьезно или шутит, и уставился на Ямаду, не зная, идти ему или остаться.
– Четыре минуты и сорок секунд, – отчеканил Ямада.
– Есть! – Ватанабэ Ю выплюнул жвачку в руку и быстро побежал в свою каюту собрать вещи.
Он действительно первым взошел на борт «Хаякагэ мару» [13], но от такой «чести» мурашки побежали по спине.
Корабль оказался в три раза больше и в три раза новее предыдущего, со свежим новым корпусом, выкрашенным в зеленый и белый цвета. На пустой палубе никого не было, лишь пара членов первоначального экипажа «Хаякагэ мару» стояли на платформе за мостиком и смотрели вниз. Ватанабэ Ю чувствовал себя зверем в собачьем загоне, находящимся в их власти.
На просторной палубе лежали инструменты: копья толщиной два-три метра с колючками и странные пилы, покрытые зубами, похожими на акульи, с огромными рукоятками в каких-то странных пятнах, а лезвия выглядели так, будто их только что отполировали, и светились жутким холодом.
Один за другим моряки тоже поднялись на борт «Хаякагэ мару» и теперь ждали на палубе. Трап убрали, и «Кувата мару» дало длинный свисток.
Ватанабэ Ю замер у борта, который был намного выше первого судна, как раз на уровне рулевой рубки. Капитан Миура стоял снаружи, запахнувшись в куртку, а первый помощник Ямада маячил позади него. Раздался свисток, «Кувата мару» медленно развернулось, и на мгновение взгляды Ватанабэ Ю и Ямады встретились, и он впервые увидел еле заметную улыбку на лице моряка.
– Они что, отплывают отсюда? – обратился Ю к Кэйте.
– Ага, – кивнул тот. – Будут ждать нас в Инверкаргилле [14], потом приплывем обратно и вернемся домой на «Кувата мару».
– А куда мы сейчас?
– Эй! – Чья-то рука сомкнулась вокруг Ватанабэ Ю, и громкий голос Фудзивары прозвучал в его ушах: – Видишь? – Фудзивара протянул другую руку и указал на безоблачное небо вдали: – Вот туда мы и плывем, на Южный полюс!
Парень повернул голову, чтобы посмотреть на Фудзивару. Они не сказали друг другу ни слова за все время путешествия, но теперь вдруг снова стали приятелями.
– На Южный полюс… – повторил Ватанабэ. – А я думал…
– Что ты там думал, малец? – Фудзивара прижал его к себе. – Ты думал, мы обычные рыбаки?
– Я думал, мы плывем… – Ватанабэ Ю резко осекся, поняв, что едва себя не выдал.
– Ты думал, куда мы плывем? Бороздить моря и ловить мелкую рыбешку, чтобы потом продать ее по дешевке? – Фудзивара рассмеялся громче: – Нет, настоящий мужик должен делать то, что положено делать настоящему мужику!
Он наклонился к уху Ватанабэ Ю – от прикосновения колючей бороды у того побежали мурашки отвращения – и заговорщицки сообщил:
– Мы здесь, чтобы охотиться на китов.
Оказалось, он на китобойном судне.
Ватанабэ Ю дернулся, внезапно осознав предназначение тех огромных орудий, и, несмотря на то, что на «Кувата мару» регулярно слышал намеки от других членов команды, сейчас, когда прозвучал ответ Фудзивары, ранее виденные кошмарные сцены обрели яркость.
А еще он вспомнил, как впервые увидел на видео охоту японских рыбаков на дельфинов, вспомнил, как вся бухта окрасилась в алый от их крови. Люди на кадрах стояли на палубе без всяких эмоций, просто тыча в воду копьями, двигаясь быстро и мощно, словно роботы. Копье быстро пронзало поверхность, поднималось и снова опускалось. Под поверхностью воды оно пронзало сразу несколько дельфинов. Эти раны часто не смертельны, и дельфины, не понимая своей участи, терпят мучительную боль и расплываются в поисках спасения, но тут их пронзает второе копье, потом третье, четвертое, пока их жизни не утекают в океан с последними каплями крови.
Из воды выныривает детеныш дельфина, издавая характерный крик. Он выпрыгивает на мель на скалистом берегу, отчаянно сопротивляясь, но безрезультатно. Ватанабэ видел, как смерть забрала маленького дельфина, оставив кровавое пятно.
Ю боролся со слезами, и каждый удар копья словно вонзался ему в грудь, а когда запись подошла к концу, он почувствовал, что конечности закоченели, словно вся кровь превратилась в холодную морскую воду, а сам он стал таким же безжизненным, как тот сизый трупик. Он нажал кнопку повтора, и видео началось снова: море из синего превратилось в красное, дельфины снова погибали от рук людей… Он пересматривал запись побоища бесчисленное количество раз, думая, что станет легче. Но нервы становились все чувствительнее, он помнил каждый кадр и мог различить каждый пиксель.
Внезапно он испытал дежа вю, заметив кое-что на одном из мелькающих кадров: дорожка из зеленого камня, скромный двухэтажный дом, сушеные кальмары за окном и простые на вид, но какие-то заторможенные жители деревни.
Ватанабэ Ю узнал это место – Унадзава, родной поселок отца.
Он встретился с ним лицом к лицу. Между Ватанабэ Ю и отцом в течение трех лет шла холодная война, с тех пор как сын по собственной инициативе поехал к тете и дяде и, никого не слушая, перешел на другую специальность.
Ватанабэ Ю написал смс и договорился о встрече в чайной рядом с офисом отца. Они сидели напротив друг друга с суровыми лицами, ни один из них не заговорил первым. После долгих колебаний сын решил перейти к делу. Он открыл рот и спросил обо всем, что его интересовало: история Унадзавы, конфликт между отцом и дядей, все-все-все.
Родитель, всегда суровый, буквально задрожал, чашка выскользнула из его рук и опрокинулась на стол, темно-красный чай растекся по столу на пол, словно кровавое море.
Вопросы разрушили суровый образ, который отец с таким трудом создавал на протяжении десятилетий, и он, закрыв лицо руками, разрыдался.
Долгие годы холодной войны между ним и Ватанабэ Ю полностью испортили отношения между ними, и теперь сын отстраненно наблюдал за происходящим, уже догадываясь, что стоит за ссорой отца с дядей и почему он ушел из дома.
Ю заметил, что на лице отца появилось бесчисленное количество морщин, а большая часть ухоженных волос поседела. Он машинально протянул руку, хотел убедиться, что это не иллюзия, но на полпути отдернул ее, не давая рассеяться гневу.
Отец не заметил этого порыва, а потом начал торопливо рассказывать, как заключенный, признающийся в преступлении перед полицейским.
Когда отец и дядя были молоды, они вместе с деревенскими старейшинами ходили в море, отслеживали мигрирующих дельфинов и охотились на них. Нет, это была не охота, а зверская бойня, даже если бы все жители деревни вышли в море, то не вместили бы столько дельфинов в свои маленькие лодки, так что они забирали лишь часть, а остальные трупы опускались на дно моря.