Дядя немного подумал и кивнул:
– Разумное объяснение, вот только они не верят. Они скорее поверят, что кто-то оскорбил Бога Урожая, поэтому тот наказал их, позволив им ловить рыбу, но не есть ее… – Дядя многозначительно посмотрел на Ватанабэ Ю. – Поскольку ты мой племянник, я отвечаю за все твои ошибки…
– Прости меня… Слушай, а как они собираются приносить жертву? Они что, решили нас прикончить?
Рё взглянул на другой конец палубы и усмехнулся:
– Пока еще колеблются. Жалкая кучка трусов, даже не могут принять решение. Я на их месте давно бы уже решился.
– Дядя… ты… – Ватанабэ Ю посмотрел на Рё и внезапно почувствовал, что совсем не знает человека перед собой. – Убийство – это преступление.
Тот дважды хохотнул:
– Это открытое море, кого волнует закон? Закон запрещает китобойный промысел уже пятьдесят лет, и что?
– Они… действительно собираются нас убить? – Ю внезапно почувствовал, что у него пересохло в горле. Спина была прижата к металлической вентиляционной трубе и потеряла чувствительность от холода, но сейчас ему показалось, будто по позвоночнику медленно ползет паук, многоножка или какая-то тварь в этом роде.
– Пока нет… – Дядя вдруг остановился и посмотрел на другой конец палубы, презрительное выражение на его лице исчезло, сменившись растерянностью и паникой.
– Что? – Ватанабэ Ю проследил за взглядом своего дяди. Группа людей собралась под штурвальной рубкой и о чем-то беседовали.
Нет, говорил один человек. Кэйта стоял посреди толпы и что-то им втирал, а остальные внимательно слушали.
Двое парней перед ним внимали его словам. Ватанабэ Ю вспомнил, что это старшие из двух других деревень. Рябого звали Окубо, а невысокого мужика постарше – Такэнака. Он не мог вспомнить.
Ватанабэ Ю вздохнул.
– О чем они говорят? – спросил Рё.
– А ты же не знаешь… – Ватанабэ Ю посмотрел туда, его взгляд перемещался вверх и вниз вместе с мобильным телефоном, покачивающимся в руке Кэйты.
– Хм, – скривил губы дядя, – меня привезли сюда на следующий день. Я не знаю, что произошло на корабле…
– Ну… – помялся Ватанабэ Ю. – На самом деле я попросился в море, преследуя другие цели.
Он вкратце рассказал дяде, как у него нашли микрокамеру, а затем хотел объяснить, почему это сделал, но дядя вдруг рассмеялся.
– Я знал, что ты не просто так нарисовался. Ну, парень, я недооценил тебя. У тебя действительно смелости не занимать. – Дядя перевел взгляд на палубу. – Но скоро твоему таланту крышка. Ты помог им принять решение.
Небольшое собрание, казалось, закончилось, и к ним направилась группа рыбаков. Окубо шел впереди, Кэйта за ним, а затем рыбаки из двух деревень. Фудзивара и моряки из Унадзавы стояли в углу палубы, казалось, их так же изолировали, как и Ватанабэ Ю.
Проходя мимо стойки с инструментами, Окубо достал длинный нож, взвесил его в руке, а затем продолжил идти в их сторону. Ватанабэ Ю вспоминал, какое удовольствие испытывал, когда лезвие впивалось в плоть и кости. Он понимал, что если долго этим заниматься, то вполне можно вонзить клинок и в человека, не видя никаких психологических барьеров.
Нож поблескивал и покачивался в такт шагам Окубо. Глаза Ватанабэ Ю затуманились от слез:
– Дядя, мне очень жаль…
– Ну, а я-то только что тебя нахваливал, – хмыкнул дядя.
«Я просто надеюсь, что нас не будут пытать», – подумал Ватанабэ Ю, но ничего не сказал вслух, оторвал взгляд от лезвия и посмотрел вверх.
Это был солнечный день, голубое небо с легкими облаками. Солнце светило в спину, тень от трубы падала перед ним. Корабль не набрал полной скорости, а шел медленно, за бортом раздавался равномерный плеск волн, время от времени перемежавшийся с ударами льда о корпус.
Все было тихо и мирно.
Ватанабэ Ю закрыл глаза, надеясь, что это будет последнее впечатление, которое оставит в его сознании мир. Шаги Окубо приближались. Но к ним внезапно присоединился какой-то искусственный шум. Ватанабэ Ю прислушался. Это было тихое жужжание. Слабенькое, будто комар летает по комнате. Но услышав его, игнорировать звук было уже невозможно.
Он снова открыл глаза, попробовал извернуться и осмотреться.
– Наберись мужества, не бойся, – принялся распекать его дядя, поскольку подумал, что племянник сник перед лицом смерти.
– Там вроде что-то есть… – сказал Ватанабэ Ю. Его внимание привлекло маленькое черное пятно в небе. Это оно было источником гула. – Дядя, посмотри туда, – он мотнул подбородком.
Дядя прищурился, потом снова засмеялся:
– О, это они!
– Кто?
– Волонтеры против китобойного промысла.
Прежде чем его дядя договорил, в поле зрения Ватанабэ Ю появилась бутылка из-под вина. Это было так странно, что немедленно привлекло не только его внимание, но и всех остальных на палубе. Она прилетела из-за левого борта, крутясь в воздухе, ее корпус блестел на солнце. Парень проследил за бутылкой, которая очертила дугу в воздухе, и увидел, как она падает и разбивается.
Какая-то жидкость хлынула на палубу.
– Это… – Ватанабэ Ю уже открыл рот, чтобы спросить дядю, но вонища стояла такая, будто по его обонятельным рецепторам проехался мусоровоз, он задыхался, из глаз текли слезы, а нос заполнился соплями.
Потом упали вторая и третья бутылки, и на палубе воцарился хаос.
Вонь становилась все сильнее и сильнее, словно была осязаемой. Нос и горло Ватанабэ Ю горели, глаза дико слезились, он ничего не видел.
Теперь он скорее умер бы, чем дышать таким…
После первой атаки Окубо и Такэнака быстро организовали рыбаков, чтобы убрать осколки с палубы. Судя по тому, как слаженно они действовали, складывалось впечатление, что им уже не первый раз приходилось противостоять борцам с китобойным промыслом. Пока все были заняты, никто особо не следил за пленником.
Он боролся с вентиляционной трубой, но ослабить веревки не удавалось. После такой возни ему надо было продышаться, чтобы восполнить запас кислорода. Хотя водяной пистолет под высоким давлением продолжал мыть палубу, в воздухе по-прежнему стояло зловоние. Ватанабэ Ю закрыл рот и потихоньку дышал носом. Он пытался свести раздражение рецепторов к минимуму, а не то не останется сил думать о побеге.
Несмотря на это, ритм дыхания не позволял удовлетворить потребность организма в кислороде. Перед глазами все потемнело, в голове пульсировала боль. Он открыл рот, пытаясь сделать глубокий вдох. Неожиданно ему сунули в рот кусок грязной тряпки, источавший омерзительный запах тухлой рыбы. Ватанабэ Ю энергично затряс головой, пытаясь выплюнуть кляп, но кто-то шепнул ему на ухо: «Не создавай проблем, тогда продышишься нормально». Это был голос Фудзивары.
Ватанабэ Ю перестал сопротивляться и сопел через мокрую тряпку: она хоть и была грязной, но все равно пахла гораздо лучше, чем жидкость в бутылках. Он восстановил дыхание, повернул голову и увидел стоящего рядом с ним Фудзивару, который обмотал вокруг носа и рта полотенце. Старший придерживал ткань одной рукой, а второй разрезал веревки.
– Дядя… – промычал Ватанабэ Ю, рот его был плотно закрыт, но он нашел-таки возможность обратиться к Фудзиваре.
– Не волнуйся, они все заняты, сейчас тебя освободим.
– М?
– Эти дураки сами не умеют ловить рыбу, а во всем винят нашу деревню. Неужели нас так легко запугать?
– Зачем ты им меня отдал? – промычал Ватанабэ Ю.
– Ну, тогда они были в большинстве, – объяснил Фудзивара, взмахнул рукой, и веревка развязалась. – Вот так!
Парень расслабился, и путы, туго обмотанные вокруг запястий, соскользнули вниз. Он прикрыл рот, повернулся лицом к Фудзиваре, и тут за его спиной материализовался Кэйта.
– Все предатели… – холодно сказал тот.
Кэйта задрожал, но, поскольку Фудзивара загораживал обзор, Ватанабэ не мог видеть движений бывшего приятеля. Но выражение лица у него внезапно изменилось: он нахмурился, а глаза недобро блес-нули.
– Давай, малыш, – сказал Фудзивара, затем ударил Кэйту локтем в лицо, развернулся и бросился на него. Ватанабэ Ю увидел на его спине три дыры, из которых хлестала кровь, окрасившая оранжевую робу в темно-красный цвет.
Пленник в панике попятился и наткнулся на дядю, привязанного к вентиляционной трубе. Рё кашлянул, напугав племянника.
– Дядя! Я тебя отвяжу!
Он обогнул трубу. Руки дяди были завязаны сложным морским узлом. Он вспомнил, что, когда впервые взошел на борт, именно Кэйта учил его завязывать и развязывать подобные путы, но теперь Ватанабэ все позабыл, ковырял веревку замерзшими пальцами, но она не поддавалась, будто была изготовлена из стали.
– Эй! – окликнул его дядя, горло у него саднило, и голос стал таким хриплым, будто голосовые связки полировали наждачной бумагой. – Беги быстрее!
– Нет! – ответил Ватанабэ Ю. Он посмотрел в сторону и увидел, что в битве определился победитель. Доходяга Кэйта. Фудзивара лежал на спине, его тело все еще дергалось, и кровь лилась из ран на животе. Пятна от нее сливались с застарелыми потеками на палубе.
Кэйта держал в руке длинный нож. Лезвие и рука были залиты кровью. Она стекала по клинку и капала на палубу.
– Ты у нас самый умный? – сказал Кэйта, приближаясь шаг за шагом. – Ну, скажи мне, что ты сейчас думаешь.
Ватанабэ Ю отчаянно пытался развязать веревку, но безуспешно: он ободрал кожу, вывернул ноготь, но не чувствовал боли, поскольку руки ужасно замерзли.
– Давай быстрее! – велел дядя.
– Да, давай быстрее, – передразнил Кэйта.
Ватанабэ Ю подобрал гнилую тряпку и швырнул ее в Кэйту, но она помешала ему всего на секунду.
Кровь сочилась из пальцев, веревка стала скользкой, и Ватанабэ Ю понимал, что не сможет развязать узел.
– Дядя, – взмолился он в отчаянии.
– Все хорошо, иди уже… – тихим голосом велел дядя.
– Дядя!
– Да иди ты уже! Ты мужик или нет?!
Ватанабэ Ю попятился.
– И куда ты собрался? – хмыкнул Кэйта.
Парень оглядел палубу: Фудзивара перестал дергаться, дядя связан и умирает, а единственный друг идет к нему с ножом и намерением убить.