Положив трубку, Ватанабэ Ю снова подумал о своем дяде. Образ Рё, тощего слабака, каким он казался ему дома, не совпадал с воинственным человеком, ответственным за китобойный промысел. Он не смог по-настоящему понять своего единственного родственника, кроме отца, и теперь у него уже не будет такой возможности.
Прошло чуть больше месяца с того дня, как он вернулся в родную деревню, а его жизнь полностью изменилась…
Ватанабэ Ю покачал головой и заставил себя не думать об этом.
Два куска китового мяса, два кухонных ножа, небольшой столик, отдельная каюта и горелка для приготовления пищи – вот и все оборудование, что мог предложить «Карл Рейн».
Ватанабэ Ю снял с мяса пластиковую сетку, но на этом все. Он не имел оборудования для проведения более глубоких исследований и мог лишь строить бесчисленные предположения, исходя из увиденного, но ни одно из них нельзя было подтвердить.
Маша иногда приходила его проведать и болтала, как ни в чем не бывало, но все равно странно на него поглядывала.
– Я слышал от своего друга, что вы выложили видео сражения с китобойным судном, это так? – спросил Ватанабэ Ю.
– Да, – рассеянно ответила она. – Это наше единственное достижение на этот раз. Если бы не спасение… – Она осеклась, быстро взглянула на японца, а затем сказала: – Я не это имела в виду.
Он понимал, что помешал миссии «Карла Рейна», пожал плечами и продолжил:
– Что бы вы сделали, если бы меня не отвязали от вентиляционной трубы?
Маша долго думала и, наконец, сказала откровенно:
– Я не знаю, у нас вообще не было конкретного плана. Если бы тебе не повезло, то тебя просто убили бы.
– Думаю, да… – пробормотал Ватанабэ. Они просто смотрели друг на друга, не зная, как уйти от этой темы. Воздух в каюте, казалось, замерз.
– В любом случае, случилось то, что случилось… – наконец сказал он, скривившись.
– Да, – Маша кивнула.
– Что… ты собираешься делать с тем фрагментом записи?
– Каким именно?
– Когда убили Фудзивару и дядю.
– Мы пока не планируем обнародовать его. Это доказательство в деле об убийстве и юридический вопрос. Не волнуйся, этого человека накажут по справедливости.
Ватанабэ Ю открыл было рот, но прекратил расспросы. Он встал и молча вышел из каюты, прерывая беседу.
Он выбрался на палубу. «Карл Рейн» покидал антарктические воды. Погода была ясная, приятно грело солнышко. Прежнее ощущение сырости и холода исчезло. Под яркими лучами даже морская вода восстановила лазурный цвет после безжизненного свинцово-серого, какой она была в районе полярного круга. Ватанабэ Ю вдохнул полной грудью морской бриз, и ему показалось, как будто обида, которую он сдерживал, утихла.
Когда он расслабился, над его головой послышалось жужжание. Он увидел черное пятно, парящее в небе. Вспомнил, как дрон все записал на китобое.
Он помахал беспилотнику, который немного опустился, завис рядом с ним, а затем снова поднялся. Ватанабэ Ю проследил за ним и увидел человека, сидящего на крыше рубки. Парень держал в руках пульт и управлял дроном, чтобы аппарат приземлился рядом с ним. Он посмотрел на Ватанабэ Ю и улыбнулся, продемонстрировав белоснежные зубы.
Ватанабэ Ю вспомнил, что чернокожий мужчина был из Брюсселя, но забыл, как его зовут, а потому лишь улыбнулся в ответ и поднялся по лестнице.
– Всё в этой штуке хорошо, вот только аккумулятор не долговечный. – Оператор разбирал дрон. Он заменил батарею на новую, затем поднял машину и осмотрел корпус.
Ватанабэ Ю сел рядом с ним, взял старую и принялся крутить ее в руках:
– Это ты обнаружил меня на китобойном судне?
– Ага. Передай отвертку, крестовую.
Ватанабэ Ю нашел ее и отдал новому знакомому.
– Я не успел поблагодарить тебя.
– За что?
– Ну… если бы ты меня не обнаружил, то я бы…
– Все в порядке, не волнуйся об этом.
Оператор небрежно махнул рукой, беседа не задалась.
Он поставил дрон, взял в руки пульт, и четыре пропеллера зажужжали, словно рой пчел, затем беспилотник взмыл в небо.
– Как далеко он может летать? – спросил Ватанабэ Ю.
– Дальность сигнала составляет десять километров. В открытом море радиус может достигать пятнадцати. – Говоря о своем любимом деле, оператор воодушевился. – Мне нравится смотреть, как он летит, обозревая все с высоты птичьего полета. Ради этого я и выхожу в море. – Он достал из ящика со снаряжением планшет. – Вот тут все записи из этой поездки. Посмотри, какая красотища!
Ватанабэ Ю взял планшет, на котором было полно неотредактированных видеоклипов. Большинство из них представляли собой сцены полета над океаном. На них были только сверкающая вода, случайно попавшие в объектив рыбы и птицы, а еще небо. Но даже такие незамысловатые образы очаровали Ватанабэ Ю. Он летел. Как будто превратился в чайку и наслаждался свободой полета.
– Потрясающе! – искренне воскликнул он.
Ватанабэ Ю немного перемотал вперед, и содержание видео изменилось: вот он уже пересек Южный полярный круг, солнца не хватало, все стало серым, а по морю плыли льдины. Но они были не белыми, а окрашенными в красный цвет от большого количества крови. Мелькнули очертания корабля.
Они следили за китобойным судном на расстоянии и использовали дроны, чтобы издалека фотографировать то, что там происходит. На видео показались туши китов и целые куски мяса, выброшенные с корабля, когда команда сочла их зараженными.
– Почему бы вам не опубликовать эти видео? – спросил Ватанабэ Ю.
– Опубликовать? А смысл? Кто-то уже успел пробраться в твой родной поселок, снял документальный фильм об убийстве дельфинов и китов и получил несколько международных наград. Но никакого результата не было…
Оператор говорил небрежно, но каждое предложение било Ватанабэ Ю по больному. Он вышел в море как раз для того, чтобы сделать секретные съемки и затем опубликовать их в Интернете, и тут ему в лицо заявили, что это бесполезная затея.
– Тогда зачем вы это снимали? – неуверенно спросил Ватанабэ Ю.
– Мы? Мы пытаемся помочь делом, насколько это возможно. Если бы в этот раз не пришлось разворачиваться на полпути, мы бы стали метаться между судном и китом во время охоты, чтобы не дать им выстрелить. Это если без насилия. Когда мы решаем действовать более радикально, то закидываем китобоев бутылками с уксусной кислотой или прибегаем к другому оружию для нападения на их суда. Но до сих пор мы действовали мягко. – Оператор потер подбородок и продолжил: – На самом деле, в последние несколько лет умеренные и радикалы вечно спорят, и их грызне нет конца. К счастью, я всего лишь записываю видео. Обычно я не принимаю непосредственного участия в действиях, и никто не спрашивает моего мнения.
Ватанабэ Ю продолжал просматривать записи, и когда увидел последние несколько фрагментов, то замедлил скорость воспроизведения. После того как он свалился за борт, дрон снял еще несколько видео, которых он раньше не видел.
Ватанабэ Ю бросил быстрый взгляд на оператора, который сосредоточился на пульте дистанционного управления.
Он нажал на одно из видео: «Карл Рейн» еще не развернулся и торчал рядом с китобоем. Дрон медленно приблизился к нему. Оператор пустил устройство позади судна, оставляя его в слепой зоне.
Подлетев ближе, беспилотник постепенно поднялся, миновал рубку и заснял происходящее на палубе.
Члены экипажа явно разделились на две группы и встали друг против друга. В меньшинстве находилось семь или восемь человек. Если присмотреться, было видно, что все они ранены. Один даже не мог стоять на ногах. Его подпирали слева и справа. Соперники о чем-то жарко спорили. Дрон изменил угол и облетел судно. С этого угла можно было рассмотреть лица.
Все раненые были жителями Унадзавы.
Ватанабэ Ю взял планшет и присмотрелся, но размытые лица превратились в пиксели. Он знал этих людей. Пил и болтал с ними, но не помнил их имена, хотя они и были земляками.
Что именно произошло на корабле? После смерти Фудзивары и его дяди жители Унадзавы схлестнулись с другими?
На видео какое-то время спорили, а затем ситуация изменилась: моряки, бывшие в большинстве, медленно рассредоточились, образуя коридор, через который можно было пройти к носовой части корабля. Они оттесняли жителей Унадзавы к носу.
Ватанабэ Ю знал, что там находится: специальный желоб, с помощью которого китов втаскивали на борт.
Рыбаки хотели сбросить пленников в море!
Односельчане, похоже, знали, что с ними сейчас произойдет, понурились и брели нога за ногу. Первый человек подошел к желобу, остановился, оглянулся на окружающих его бывших товарищей, громко выругался, затем слетел вниз и исчез из поля зрения.
В цепочке его земляков возникла суматоха, высокий и худой мужчина – Ватанабэ Ю помнил, что он красиво пел – попытался вырваться из окружения, но его зарубили на месте. Очередь «на самоубийство» на мгновение остановилась, затем возобновилась, и вот уже второй человек полетел по желобу, потом третий. Тяжелораненый не мог двигаться самостоятельно. Он не хотел умирать и пытался оттолкнуть двух односельчан, которые несли его к желобу, но это дало ему фору лишь в несколько секунд, затем они втроем свалились в желоб и скользнули в море.
На глаза Ватанабэ Ю навернулись слезы. Все из-за него. Если бы он не захотел снимать тайком, если бы дядя не привел его на корабль, если бы Фудзивара не решил защитить его, то остальным не пришлось бы страдать. Теперь рыбаки из его деревни погибли, сгинув в южной части Тихого океана. В маленькой и изолированной деревне Унадзава, которая и так приходит в упадок, остались только сироты и вдовы.
– Парень, что с тобой? – спросил с беспокойством оператор, заметив его странное выражение лица.
Ватанабэ Ю слышал лишь свист ветра и крики, доносившиеся издалека. Духи Унадзавы витали над его головой, требуя справедливости.
Оператор посмотрел на него, а затем снова обратил внимание на дрон. Может, японцу нравится медитировать так же, как ему летать.