- Я запрещаю тебе предавать меня. Если ты будешь со мной все эти три года, я запрещаю тебе предавать… только со мной и только рядом. Если ты захочешь выйти из дома, ты должна спрашивать у меня разрешения, к тому же я буду выдавать тебе каждый месяц некоторую суму денег, лимит которых ты не должна превышать. И один из последних пунктов: никто не должен знать о нашей сделке. Ты будешь присутствовать со мной на многих встречах, и поверь, даже неправильный пульс выдаст тебя.
Я прислоняюсь к стене и пытаюсь всмотреться ему в глаза. Я не знаю, что хотела увидеть в этих глазах - стыд? самоуверенность? – но его серьезность казалось совсем не к месту.
- На что ты надеешься? Зачем тебе это чертово время?
- Одно из двух, - отвечает сразу, - либо на то, что через три года ты изменишь свое мнение, либо что от частого просмотра станешь неинтересна… но это будет потом. Сейчас просто дай мне овеет, и я смогу забрать тебя из этой дыры.
- Но это не выбор. Ты поставил перед фактом, лишь только с некоторыми изменениями.
- Ошибаешься, девчонка, я пошел на очень большой компромисс, ты даже не догадываешься, насколько большой.
Он протягивает мне свою руку, а я смотру на него как на прокаженного. В глазах вопрос, на который должна ответить.
- Три года – это такая малость, - отвечаю и кладу свою ладонь поверх эго. Он улыбается.
Глава третья
Он дает мне время на сборы, а сам отправляется за машиной, которую оставил неподалеку. Когда проходит несколько минут, я заглядываю в сумку, где берегла небольшой флакончик с особыми духами. Кристоф не догадывался об этом предостережение, и я прячу пробирку вглубь чемодана – чтоб запаха не учуял. Большой флакон я, естественно, больше никогда не увижу.
Он кажется столь добрым и ласковым, но я до сих пор помню того, другого человека, или даже не человека, а существо, отравлявшее мою жизнь.
Я собираю в чемодан абсолютно ненужные вещи: любимую чашку, старое одеяло - одно из моих первый приобретений, флеш-карту с несколькими фильмами, и старый ноутбук (новый выглядел бы слишком неординарно на фоне древнего городка). Я не беру с собой ничего из одежды – она выгладила слишком старой и ненужной. Кристоф – богат, с ним любой каприз.
Вот так, держа в руках два года своей жизни, я вышла на крыльцо, молча ожидая «принца». И он появился…
Да, этот скотина прекрасно видел, какой фурор произвел и он, и его машина. Девчонки, проходившие мимо моего дома, сворачивали шеи, а он их просто не замечал, посматривая на меня влюбленными глазами – будто и впрямь добрый и нежный.
Со мной здороваются, и уже через несколько секунд я слышу, как он представляется моим женихом.
- Ненавижу, - шепчу, как только захлопывается дверь машины.
Он улыбается, преувеличено весело махая рукой девчонкам, с которыми я прощалась.
- Они меня скоро возненавидят. Я уехала, никого не предупредив, не найдя замену…
- Нет, дорогая, они смиряться и даже позавидуют. Все видели, что тебе тут не место, и сегодня ты это доказала.
- Как именно?
- Ты хочешь это знать? Не понимаешь?
Он тяжело вздыхает, будто и вправду нехватки кислорода.
- Людей притягивает красота, богатство, молодость, поэтому в глазах других людей, я - предел мечтаний, идеал, нереальный для обычных девушек, но реальный для таких, как ты.
- А я какая?
- Для меня – неглупая и своеобразная. Для других – красивая, а очень скоро и богатая.
Я удивлена.
- Ты позволишь мне жить с родителями?
Кристоф снова улыбается.
- Что ты обо мне знаешь, Диана? Ты видела лишь вершину айсберга, пора тебе показать все остальное. Ведь не зря твой милый папаша так боялся нарушить данный нам обет. Мы предупреждали, что будут последствия.
- О да, - я закрываю глаза, абсолютно безболезненно погружаясь в сон. – Последствия – слово красивое.
** ** **
Мы приезжаем поздно, и создается впечатление, будто дом уснул. Но это только кажется, ведь именно в это время для слуг начинается день. Они моют, трут, стираюсь, и все для хозяев, привыкших ходить в белых рубашках.
- Выходи. – Кристоф стоит около распахнутой двери, и я сонно оглядываюсь.
- Уже приехали?
Нам на встречу выбегает слуга, совершенно непохожий на того старичка, который работал до него. Почти три года назад, впервые увидев проклятый дом, я также увидела в глазах совершенно другого человека тот же страх, который видела сейчас. Но что странно – этот страх переходил также и на меня. Я сделала очень странное и непонятное умозаключение – этот человек меня боялся.
- Не бойся, проходи, - на первый взгляд безразлично отозвался Кристоф, привыкший к поклонению. – Тебя ждут.
Он взял меня под руку и повел к дому, ярко освещенному со всех сторон. Вот мы входим в холл, и все вокруг замирают, как было всегда, когда появлялся младший из хозяев. Ему поклоняются, но он не обращает на это внимания, продолжая идти вперед.
Вот только я все вижу: и покорные взгляды тех людей, которых давно знала и которых считала друзьями, и страх новичков, которым обо мне рассказали неизвестно что и как… они смотрели на меня как на хозяйку, но не желали понимать, что у меня столько же прав, сколько и у них, разве только звучит красивее.
- Где я буду жить?
- Где захочешь.
- А поконкретнее?
- В моем криле.
Я знаю, куда мы направляемся… и почти не боюсь. Вот он открывает дверь, и я оказываюсь в уютной библиотеке. Я вижу Дженоба, немного хмурого и всегда усталого.
- С возвращением тебя, Диана, - произносит он, и у его глаз появляются маленькие морщинки, свойственные только людям. – Мы ждали твоего возвращения.
Он разговаривает со мной как с ровней, и я постоянно посматриваю на Кристофа, будто в попытке что-либо понять. Что же я пропустила и почему меня так опекают? Что изменилось?
Нам подают горячий чай, и в прислуге я узнаю Киру – девчонку, когда-то работающую вместе со мной. Я попыталась встретиться с ней глазами, но постоянно натыкалась на стену, через которую невозможно пробиться.
Теперь все иначе, - шепчет голос-предатель, и я понимаю, сто он снова прав.
Дженоб обещает, что завтра я смогу увидеть Мойру, и, допивая чай, мы спускаемся на первый этаж и подходим к другому крылу дома. Я останавливаюсь около дверей эго комнаты, и он улыбается, видя мой страх.
- Так боишься?
Я молчу. Киваю. Открываю дверь его комнаты и медленно захожу внутрь.
- Где моя кровать?
Кристоф молчит и смотрит на меня так, будто он – лев, а я мышь. И все же он останавливается в дверном проеме и хлопает в ладони – появляется слабый свет.
- Замри.
Я, еще не осмыслив приказа, останавливаюсь. Он подходит ближе, и я сильнее сжимаю глаза.
- Страшно?
- Очень?
- Тогда почему ты здесь?
Я почти готова разозлиться. Мне надоела игра и надоело чувствовать себя пойманной.
- Ты приказал.
Он кладет на журнальный столик ключи и включает еще одну лампу.
- Диана, все свои приказы я обсудил с тобой заранее. Если ты появишься в этой комнате, то только по доброй воле.
- Раньше ты не очень заботился о моей воле.
- Да, и поэтому ты убежала. Поэтому стала лишь тенью той сильной и свободной девушки, которая так меня привлекала.
- Я никогда не была слабой! – Вся моя суть бунтует против этих слов, и он это прекрасно видит, поэтому и улыбается.
- Да, теперь я это знаю.
Ос снимает теплый свитер, который был на нем всю дорогу, и под ней я вижу белую майку, на фоне которой видна небольшая цепочка.
- Пошли, покажу тебе твою комнату. Точнее, ее часть.
Да, признаю, хоть он и ограничил мое пространство, но все же оставил какую-то часть и для меня. Мы поднялись длинными круглыми ступеньками наверх, где расположилась совершенно уютная комната, сделанная будто специально для меня: с окном, с теплым ковром и маленьким столиком. Ирония в том, что при желание я могла подойти к краю ступенек и увидеть его комнату, совершенно не прохожую на мою. Я так и сделала и имела честь встретиться с ним глазами:
- Зачем?
Он молчит. Я не люблю пауз и поэтому спрашиваю еще раз, теперь уже более требовательно.
- Я никогда не позволял посторонним находится в моем доме, и ты здесь можешь находиться только на особенных правах… на правах избранницы.
Он быстро обернулся, будто сожалел о признании, но мне кажется, что в этот момент я впервые увидела в нем человека, который стережет собственное пространство не потому, что оно ему принадлежит, а потому, что желает уюта… и покоя.
- Но ведь ты понимаешь, что со мной будет сложно? – спрашиваю полушутя. – Еще вчера я засыпать боялась, постоянно видела твою тень, и я не смогу стразу стать домашней.
- А кто сказал, что это нужно?.. – Он взъерошил волосы и черкнул рукой по лбу. - Слушай, иди спать, Диана, я очень от тебя устал.
- Тогда это взаимно.
- Тоже устала от меня? – Он снимает майку, и я не желаю этого видеть.
- Нет, устала от себя, - и ухожу вглубь комнаты, где не возникает глупых соблазнов.
** ** **
На следующий день мне позволили встретиться с Мойрой – этой встречи я ждала больше других. За время моего отсутствия она изменилась – стала более живой, и уже не казалось подростком благодаря здоровому цвету лица и резвости, соединенной с врожденной грацией. Мне было приятно оказаться в ее объятиях. Мы смотрели друг на друга и смогли передать все то, чего нельзя передать словами.
- Я рада, что ты вернулась.
- Не могу сказать тог же самое, но…
- Пожалуйста, Диана, - засмеялась девушка, - неужели ты думала, что он тебя не найдет.
- Думала. Я верила в это.
Мойра улыбается. Ми сидим на диване, и она кладет свою руку на мою ладонь и крепко сжимает.
- Ты не представляешь что было, когда ты исчезла. Кристоф весь дом на ноги поставил, я думала он всех поубивает. Знаешь ли ты, что твоими поисками занималось несметное количество людей.