От смущенной Вики наше внимание отвлек Селкин:
– Джек Паркер, вот вам и враг.
Пока я записывал это имя. Вики, позабыв о своем смущении, накинулась на Селкина:
– Нет, Эйб, ну что ты! Да ведь уже полгода прошло.
– Но с тех пор они так и не помирились, – возразил ей Селкин.
– А что было? – спросил я.
– Джек погуливал тут с одной пташкой, – ответил он. – Терри ее отбил, а потом та вернулась к Джеку.
– Как ее зовут? – спросил я.
– Энн, – ответила Вики. – Но Джек Паркер больше не злится на Терри, правда, ни капельки, Эйб. То есть, я хочу сказать, не злился. Было, да сплыло.
Селкин пожал плечами.
– Как фамилия этой Энн? – спросил я. Оказалось, что никто этого не знает: для них она была просто Энн. Я поинтересовался:
– А кто-нибудь знает, как с ней можно связаться?
– Конечно, – сказал Селкин. – Она снова живет с Джеком. У них хата на Салливан-стрит, недалеко от Хьюстона. Записав адрес, я продолжал:
– А кто еще? Я имею в виду врагов.
Они все на минуту задумались, а затем Халмер ответил:
– Ну, в любом случае не следует сбрасывать со счетов Бодкина.
Селкин, нахмурившись, покачал головой:
– Не перегибаешь ли ты палку, Халли? Услышав это, Вики подпрыгнула на кушетке:
– Не больше, чем ты с Джеком!
Не желая, чтобы они сцепились между собой, я поспешил вмешаться и попросил:
– Расскажите мне про Бодкина.
Халмер начал рассказ:
– Когда Терри впервые сюда приехал, он поначалу якшался с этим самым Бодкином. Они вроде бы в колледже познакомились. А Бодкин был прихлебалой, знаете таких? Клянчил у других одежду поносить, жратву, выпивку, все такое. Когда кто с девчонкой встречался, тоже был тут как тут. У Терри была когда-то тачка, какой-то старый “моррис”, так вот Бодкин взял его покататься и разбил на Седьмой авеню во время дождя. Знаете, рядом с заправкой “Эссо” у площади Шеридана? Врезался в багажник припаркованного там “линкольна” и бросил машину. А “линкольн” этот был какого-то доктора, и Терри ой как несладко пришлось.
– Терри имел на это полное право поступить так, как поступил, – вступилась за него Вики.
– Конечно имел, – примирительно произнес Халмер. – Не в этом же дело, крошка.
– И что же он сделал? – спросил я.
– Да так, проучил его немного, – продолжал Халмер. – Забрал у Бодкина магнитофон и еще какую-то дребедень, чтобы заплатить за “моррис”, а самого Бодкина вышвырнул на улицу. Тот попытался пожаловаться на Терри, тогда Терри перестал прикрывать его с этим “моррисом”, а у Бодкина не было прав. Кончилось тем, что он тридцать суток провел на исправительных работах.
– А что было потом? Халмер пожал плечами:
– Да ничего. Бодкин больше не появлялся. Селкин добавил:
– Все это случилось полтора года назад. Если бы Бодкин хотел свести счеты, он бы давно это сделал.
– Как зовут Бодкина? – спросил я.
– Как-то необычно, – сказал Халмер. – Вики, ты не помнишь?
– Пытаюсь вспомнить. – Она что было сил наморщила лоб и вдруг, резко щелкнув пальцами, вскричала:
– Клод.
– Точно! Клод Бодкин! – Халмер повернулся ко мне и усмехаясь заметил:
– Ну и имечко, правда?
– Сойдет, – ответил я, записывая в книжку.
– Уж чья бы корова мычала... – ввернула Вики Халмеру.
– Халмер Фасе? А что тебе не нравится? Имя как имя.
– Прекратите, – одернул их Селкин. – Мы здесь не шутить собрались.
Они оба мгновенно посерьезнели, а Халмеру почти что удалось согнать обиженное выражение с лица. Воспользовавшись наступившим молчанием, я поинтересовался:
– А друзья? Кроме вас, у него были близкие друзья?
– Вилли Феддерс, – сказал Селкин, – но он на лето уехал.
– А что с этой Крис? – спросила Вики. – Помните ее?
– Она вышла за моряка и переехала в Калифорнию или еще куда-то, – ответил Халмер.
Ральф Пэдберри с некоторой робостью наклонился вперед и спросил:
– А как же Эд Риган?
– Верно, – кивнул Селкин. И, обращаясь ко мне, объяснил:
– Эд – парень, что живет в том доме, где жил Терри, пока не перебрался в “Частицу Востока”.
– Адрес?
– На Одиннадцатой улице, на Восточной Одиннадцатой улице. Как же там? 318а. Здание на задворках, нужно обойти 318-й, и оно – за ним.
– Прекрасно. Еще кто-нибудь?
Подумав, они упомянули еще несколько имен и решили, что в данный момент близких друзей Вилфорда в городе больше нет. Случайные знакомые, но от них толку было мало. Поэтому я продолжил:
– Теперь поговорим по поводу “Частицы Востока”. Кому принадлежала идея открыть заведение?
– Терри, – ответила Вики. – Он сначала обсудил ее с Эйбом, так ведь, Эйб?
– Он сначала обсудил ее с Джорджем, – возразил Селкин. – Они с Джорджем пришли ко мне, а потом мы втроем поговорили с Ральфом. То есть вчетвером, Робин тоже при этом присутствовала.
Ральф Пэдберри снова подался вперед и произнес, чеканя слова:
– Хочу сразу оговорить, я не был, собственно говоря, партнером в этом предприятии. Они пришли посоветоваться со мной по некоторым юридическим вопросам.
– Это я понял. А когда Терри пришла в голову эта мысль, у него уже было на примете это здание?
– Именно из-за помещения он и загорелся этой идеей, – объяснила Вики. – Эд рассказал ему про эту чокнутую религиозную общину, про здание и про все остальное.
– Эд. Эд Риган, ты хочешь сказать?
– Мать Эда принадлежит к этой общине, – сказал Селкин.
– Хорошо. Итак, у Терри возникла мысль, и он первым делом идет к Джорджу Пэдберри. Почему он начал с него? Ральф Пэдберри ответил за своего брата:
– Джордж уже работал в паре подобных заведений, он знал, как вести дела.
– Он был управляющим?
– Нет, поваром.
– Хорошо. Потом они вдвоем пошли к тебе, – обратился я к Селкину. – Почему?
Селкин потер большим и указательным пальцами правой руки.
– Деньги, – объяснил он. – Они знали, что у меня водятся кой-какие деньжата, да и по натуре я деловой. Вот и стал управляющим.
– А Робин присоединилась к вам, потому что была подружкой Терри, так?
– Она у нас официанткой работает. То есть работала, – поправилась Вики. – И я тоже, мы с ней обе были официантками.
– А тебе кто предложил участвовать? – спросил я.
– Робин. Мы с ней еще со школы подруги.
– Ну а ты? – обратился я к Халмеру.
– Влип, как и Эйб, – ответил он. – У меня тоже были денежки. А потом, в наше время в любом деле цветные котируются. Как-никак расовая интеграция, пусть и по мелочи.
– Халмер у нас за механика по ремонту аппаратуры и всего прочего, – добавил Селкин. – И кухонное оборудование он тоже установил, столы собирал, да и остальную мебель.
Халмер с улыбкой кивнул Селкину:
– Спасибо, Эйб. Просто мне кажется, что дела, как таковые, не слишком интересуют нашего нового знакомого. Он ведь хиппи. – Он обратился ко мне:
– Разве нет, мистер Тобин?
– Если я – “мистер”, то уж никак не хиппи, – ответил я. Он, рассмеявшись, сказал:
– Ну вот так и Эйб. Только рисуется, что ему все до фонаря.
– Кто предложил тебе работать в этом кафетерии, Халмер? – повторил я свой вопрос.
– Терри, – ответил он. – Они с Джорджем пришли ко мне на работу.
– Это куда?
– Ремонт стереоаппаратуры на Седьмой улице.
– Выходит, вы, ребята, ради этого кафетерия все побросали прежнюю работу?
– Пришлось, – сказал Селкин. – Чтобы открыть такое заведение, надо вкалывать на полную катушку.
– Надо думать. Ладно, поехали дальше. Ключи от входной двери? Надо думать, у каждого из вас они есть.
– Кроме меня, – поправил Пэдберри.
– Верно, кроме тебя. Ну а как насчет остальных – есть? Все они кивнули в знак согласия.
– А как насчет посторонних? – спросил я. – Кроме шести партнеров – вас троих, Робин, Терри и Джорджа, у кого-нибудь были ключи?
Они покачали головами, а Селкин сказал:
– С какой стати еще кому-то давать ключ? Я задал следующий вопрос:
– А та религиозная община, у которой вы арендовали здание? Разве у них нет ключа?
– Верно! – Селкин тряхнул головой, досадуя на самого себя. – Простите, как-то выскочило из головы.
– Может, и еще о ком-то забыли?
На этот раз они не на шутку задумались, но наконец решили, что нет, ни у кого, кроме тех, о ком говорили, ключей больше нет, и я продолжил:
– С кем вы поддерживали контакт из этой общины?
– С самой что ни на есть верхушкой, – напустив на себя важность, заявил Халмер. – С епископом, собственной персоной.
Селкин добавил более вразумительно:
– С Вальтером Джонсоном. Епископом Джонсоном, так он себя величает.
– А как называется их община?
– “Самаритяне Нового Света”, – ответил Селкин. – Они теперь переехали на авеню А, в здание, фасадом обращенное к парку.
– Томпкинс-Сквер-Парк?
– Точно.
– Ладно. – Я просмотрел свои записи – вроде бы выудил все, что можно, для начала, затем попросил Селкина:
– Будь добр, позвони епископу Джонсону и предупреди, что я хотел бы с ним встретиться. Объясни, что представляю вас.
– Будет сделано.
– И Эду Ригану тоже. А также оставьте мне все перед уходом свои адреса и телефоны. Возможно, позже мне кто-нибудь из вас понадобится. – Я поглядел на Халмера, увидел, что ему не терпится вставить какое-то замечание, и добавил:
– По причинам самым разным – пока еще и сам не знаю, Халмер.
Он ухмыльнулся:
– Я же ни слова не сказал, мистер.
– Пока что все, Митч? – спросила Кейт.
– Во всяком случае, мне больше ничего не приходит в голову. Если я только ничего не упустил – тогда пусть меня поправят?
Желающих не нашлось, и Кейт предложила:
– Тогда, наверное, все хотят освежиться. Чаю со льдом? Они принялись за холодный чай с печеньем, все, кроме Ральфа Пэдберри, который в таком разношерстном обществе по-прежнему чувствовал себя не в своей тарелке и, воспользовавшись случаем, попрощался, принес сбивчивые извинения и улизнул. Остальные трое остались, вступив с Кейт в гораздо более дружескую беседу, чем позволили бы себе, оставшись со мной... В нашем доме, вопреки обыкновению, воцарилась атмосфера непринужденного общения.