– Вряд ли есть такая необходимость, – возразил я. – Благодарю, но я уж как-нибудь и сам...
– Ни капли не сомневаюсь. И все же если у вас когда-нибудь появится желание излить душу – всегда с радостью к вашим услугам!
Меня покоробило от этих слов – показалось в них что-то обидное и навязчивое. Какое у него право – думать, что полностью успел меня раскусить за столь короткое время? Я напыщенно произнес:
– Премного благодарен. Буду иметь в виду.
– Надеюсь. Не будете ли так добры – обождать минутку, я попрошу брата Вильяма проводить вас.
Он двинулся к двери, но я остановил, сказав:
– В этом нет необходимости. Я сам найду обратную дорогу.
– Из чистой вежливости мы бы предпочли, чтобы вас сопровождали, – дружески произнес он и обернулся, держа руку на дверной ручке. – Не волнуйтесь, мистер Тобин. Он не будет вам докучать.
– Хорошо, – согласился я и повернулся к нему спиной, чего он, конечно, видеть не мог. Он вышел, закрыв за собой дверь, а я снова подошел к окну и посмотрел на парк.
От меня не ускользнуло, как инспектор Донлон, поднявшись со скамейки возле дорожки в этом конце парка, прошел к черному, ничем не примечательному “форду”. Просунув руку в машину, он достал из бардачка пачку сигарет и направился обратно к скамейке, по пути разорвав целлофановую обертку и выбросив ее вместе с фольгой. Дети носились вокруг него, словно чайки вокруг утеса. В мою сторону он вообще не смотрел.
Когда вошел брат Вильям, я спросил:
– Здесь есть черный ход?
– Должен быть, брат мой, – ответил он. – Из-за этого мы сюда и переехали.
– Тогда я хотел бы выйти через него.
– Могу я узнать почему? Я показал на окно:
– Там сидит полицейский, он следит за мной. Я хочу от него отвязаться.
Брат Вильям подошел к окну:
– Где он?
– На скамейке рядом с...
– Донлон!
Я с удивлением уставился на брата Вильяма:
– Вы его знаете?
– Для нас самым приятным в том, что мы сюда перебрались, – ответил он, – стало, пожалуй, то, что наконец-то убрались с территории инспектора Донлона. – Он поглядел на меня. – И вот вы снова притащили его сюда к нам за собой.
– Какие же с ним были проблемы? Я имею в виду по старому адресу.
Брат Вильям стоял, не отводя глаз от окна.
– Неприятный человек, – заметил он. – Непременно должен найти какую-нибудь грязь. Если не найти, так самому придумать.
– Так чем же он занимался?
– Искал грязь, – повторил он. И, покачав головой, добавил:
– До него трудно добраться. Неприступный. – Он отвернулся от окна со словами:
– Пойдемте, я покажу вам другой выход.
Пока мы спускались, я попытался выудить из него подробности того, что же все-таки натворил Донлон, но ничего нового так и не услышал. По его словам, Донлон применил к ним ту же тактику, что и позже к кафетерию: докучал по мелочам, донимал визитами, придирался без видимой цели и непонятно к чему.
Задняя дверь выходила в захламленный переулок, который, судя по всему, выходил на Восточную Девятую улицу. Брат Вильям показал мне дорогу и сказал на прощанье:
– Удачи, брат.
Удачи? В чем? В поисках убийцы Терри Вилфорда? В общении с Донлоном? В борьбе с самим собой? Брат Вильям закрыл дверь прежде, чем я успел уточнить.
Глава 14
Квартира находилась на четвертом этаже, куда я поднялся по грязной лестнице, провонявшей запахом мочи из подвала. Я остановился перед дверью, чтобы отдышаться перед тем, как постучать. Рубашка опять пропиталась потом, а голова начала болеть тупой, изматывающей болью.
После того как я постучал, ждать пришлось довольно долго. Наконец дверь чуть приоткрылась, и сквозь узенькую щелку я смог разглядеть один большой карий глаз на лице выглянувшей девушки. Моргнув, она вопросительно произнесла:
– Да?
Минуло уже одиннадцать часов, но в видневшейся за ней через щель квартире было темно.
– Я разбудил вас? – спросил я. – Простите, я загляну попозже.
– Нет, ничего, нам все равно пора вставать. А что вы хотели?
– Вы – Энн?
Она удивленно ответила:
– Да. А что?
– А Джек Паркер здесь?
– Это его квартира. Что вам нужно?
– Меня зовут Митчелл Тобин, – ответил я. – Я – кузен Робин Кеннеди.
– Робин.., а! Подруга Терри. – Ее лицо, равно как и голос, посуровело. – Как же, наслышаны... – сказала она.
– О чем?
– Не важно. Так вы ее кузен?
– Двоюродный дядя, – уточнил я, зная, что ее смутила разница в возрасте. – Я хотел бы побеседовать с Джеком, если он здесь.
– Здесь, где же еще, – ответила она. Она, видимо, растерялась, так как глаз, которым она разглядывала меня, беспокойно заморгал. – Ух, – выдохнула она. – Погодите минутку. – И закрыла дверь.
Я подождал минуты две или три, затем дверь снова приоткрылась почти на столько же и через щель я увидел ту же часть ее лица, затем она спросила:
– Что вы хотите у него узнать?
– Речь идет о Робин, ей надо помочь, – объяснил я. – Мне надо поговорить с ним о людях, которые знали Терри.
– И что же вы хотите выяснить о них?
– Во-первых, кто они, знали ли убитую девушку, возможно, они кого-то подозревают или знают возможного убийцу – словом, все, что только можно.
– В газетах пишут, что это дело рук Робин.
– Поэтому мне и пришлось вмешаться. Я не верю газетам. Она задумалась, не отводя от меня изучающего взгляда, а затем резко произнесла:
– Подождите минуту, – и снова закрыла дверь. На этот раз ждать пришлось гораздо дольше, и я хотел уж было постучаться, как дверь снова приоткрылась на то же расстояние, что и прежде, и девушка заявила:
– Джек говорит, что ничего не знает и не может вам помочь. Извините.
И она снова захлопнула бы дверь, но я успел сказать:
– Тогда можно поговорить с вами? Она, не мигая, уставилась на меня.
– А при чем тут я? – с вызовом спросила она.
– Вы тоже были знакомы с Терри, – напомнил я ей. – Более того, встречались с ним.
– Это было давно.
– Полгода назад. Вы же должны знать, с кем он общался, куда ходил и были ли у него какие-нибудь неприятности?
– Вам и так уже известно больше, чем нужно, – заявила она с явной неприязнью.
– Мне известно далеко не все, – возразил я, – хотелось бы узнать кое-что еще.
– Тогда обратитесь к копам.
– Они мне ничем не смогут помочь.
– И мы тоже, – отрезала она и закрыла дверь.
Постучать? Продолжать настаивать? Нет, теперь я уже не выступаю в прежнем качестве – и все, на что могу рассчитывать, это на желание сотрудничать со мной. И, хотя я понимал, почему эти двое отнеслись ко мне так настороженно, не желая оказаться замешанными в убийстве Терри Вилфорда, но мне от этого было не легче, сведения надо было как-то выудить у них. Попытаюсь еще раз к ним подъехать не мытьем так катаньем.
Я вышел на раскаленную, как сковородка, улицу и завернул за угол, где находилась аптека без кондиционера. В телефонной будке, где, как назло, не работал вентилятор я достал записную книжку и набрал номер Халмера Фасса, а когда его не оказалось дома, позвонил Эйбу Селкину.
Селкин поднял трубку после первого же звонка. Назвав себя, я сказал:
– Я только что попытался поговорить с Джеком Паркером. Он даже не пожелал меня видеть. Ты его достаточно хорошо знаешь, чтобы убедить, что меня можно не опасаться?
– Нет, мистер Тобин, к сожалению, нет. У нас с Джеком только шапочное знакомство, мы никогда не были друзьями.
– А ты знаешь еще кого-нибудь, кто мог бы это сделать?
– Убедить его с вами поговорить? Секундочку, дайте-ка сообразить.
– Ладно, я подожду.
На какое-то время в трубке воцарилось молчание, и наконец я услышал:
– Есть один парень. Давайте я поговорю с ним и вам перезвоню.
– Не так. Я сам позвоню тебе. Когда – через полчаса?
– Лучше через час. Вдруг мне придется его разыскивать.
– Тогда через час. – Я взглянул на часы. – Ближе к двенадцати, – уточнил я.
– Договорились.
Я вышел из душной будки, и воздух в аптеке целую минуту казался мне почти прохладным. В телефонном справочнике Манхэттена на полочке рядом с будкой я обнаружил имя Бодкин, Клод, “87 В 63”. В моем представлении как-то не вязалось, что попрошайка может проживать в столь фешенебельном районе, но еще менее вероятным казалось, что в Нью-Йорке найдется еще один Клод Бодкин, поэтому я вернулся в душную будку и набрал его номер. Автоответчик проинформировал меня записанным на пленку чуть гнусавым голосом Бодкина, что его нет дома, и о том, что у меня есть тридцать секунд, чтобы оставить сообщение. Я молча повесил трубку.
По Первой авеню я направился к Восточной Одиннадцатой улице – под таким солнцем дорога показалась мне бесконечной – в поисках адреса Эда Ригана – того самого друга Терри Вилфорда, мать которого состояла членом общины “Самаритян Нового Света”. Вилфорд и сам когда-то жил в этом здании – обычном кирпичном многоквартирном доме с облупившейся краской – пока нелегально не перебрался в комнаты над “Частицей Востока”.
Войдя внутрь, я почувствовал тот же застоявшийся запах мочи, как и в жилище Джека Паркера на Хьюстон-стрит, а на лестничной площадке заметил двоих полураздетых смуглокожих мальчишек, которые, хихикая, что-то выцарапывали на стене осколком разбитой бутылки из-под кока-колы. Один из них обернулся ко мне и сказал что-то по-испански.
– И ты иди туда же, – дружелюбно ответил я и начал подниматься по лестнице.
На почтовом ящике внизу квартира Риганов значилась под номером десять. Она оказалась на третьем этаже. Я постучал, и через минуту дверь отворил растрепанный молодой человек, с ног до головы перепачканный разноцветной краской. Волосы его были спутаны и нечесаны, футболка и коричневые штаны, пузырившиеся на коленях, – тоже были в пятнах; на ногах красовались порванные кроссовки, а на носу – очки в разноцветной черепаховой оправе. Картину довершала влажная от краски кисть, которую он держал в правой руке.