– Извини, Кейт. Просто не могу, вот и все. Она кивнула, не глядя на меня. Я добавил:
– Если они совершили ошибку, то ее сами и обнаружат. Так обычно и бывает.
– Да, – проговорила она и вышла из комнаты.
Я прислушался к ее шагам на лестнице, а затем – к отдаленным голосам. Они звучали в гостиной, и разобрать слова было невозможно.
И в самом деле, чем я мог помочь? Любой предпринятый мною шаг был бы пустой тратой времени. Начни я разговор с этой женщиной, придется думать о вчерашнем, а это для меня не только не имеет смысла, но и мучительно. А кроме того, большинство допущенных полицией ошибок обнаруживают и исправляют, прежде чем дело доходит до суда. Исключения не остаются незамеченными, но получают широкую огласку именно из-за того, что они исключения.
Я взял в руки “Жизнь на Миссисипи” и раскрыл ее, но читать не мог. Просто сидел и ждал и после долгого молчания вновь услышал голоса, а затем – как за посетительницей закрылась входная дверь. Я ждал, что Кейт снова поднимется, но она не появилась, и через некоторое время я принялся за чтение, закончил наконец абзац, перевернул страницу и начал другую.
Кейт появилась около часа спустя, через минуту после того, как раздался телефонный звонок. Она остановилась в дверях и сообщила:
– Это Джордж Пэдберри. Он говорит, что это важно.
– Нет.
– Я ответила ему, что ты вряд ли подойдешь, – успокоила она. Ни в ее лице, ни в голосе не было упрека. Кейт вышла за дверь и начала спускаться вниз.
Я сорвался с места, выбежал из комнаты и остановился на лестничной площадке. Затем позвал ее, и она остановилась, подняв на меня глаза.
– Пусть это трусость, – сказал я, – но иначе я не могу.
– Я знаю, – кивнула она, и лицо ее вдруг смягчилось. – Все хорошо, Митч. Я понимаю.
– Ладно, сейчас спущусь, – буркнул я. Мы вместе подошли к телефону, она взяла трубку, послушала и сказала:
– Он не дождался. Гудки... – Она положила трубку на рычаг и улыбнулась мне. – Разрешил нашу проблему за нас.
Конечно, ничего подобного – наши проблемы разрешить никому не под силу, – но я улыбнулся в ответ и согласился:
– Пожалуй, что так.
Глава 8
На следующий день, во вторник, примерно в половине пятого вечера, раздался звонок в дверь. Я был в гостиной и смотрел по телевизору пиратский фильм с Эрролом Флинном, поэтому сразу же вскочил на ноги.
Кейт, проходя мимо по дороге из кухни, сказала:
– Не волнуйся, сиди спокойно, Митч. Я никого не пущу.
– Ладно. – Я остался стоять возле телевизора, глядя на дверь в гостиную и пытаясь различить голоса за доносившейся с экрана музыкой. Билл сегодня вернулся из Лонг-Айленда и возился наверху у себя в комнате с каким-то своим таинственным прожектом, так что вполне могли прийти и к нему.
Когда через минуту вернулась Кейт, на лице ее была тревога, а за ней вошли двое мужчин в штатском.
– Это детективы, Митч, – сообщила она.
Взглянув на них, я попытался прочитать по их лицам, известно ли им – кто я, но они оба были бесстрастны. Молодые ребята, аккуратные, но слегка тяжеловатые. Один из них обратился ко мне:
– Мы хотели бы, чтобы вы проехали с нами, мистер Тобин, если располагаете временем.
– Что случилось? – поинтересовался я.
– Ничего. Просто нам хотелось бы уточнить кое-что из вашего заявления по делу Вилфорда.
– А здесь этого сделать нельзя?
Другой резонно возразил:
– С вами хочет поговорить капитан, мистер Тобин. Много времени это не займет, и мы сразу же привезем вас обратно.
Я мрачно вслушивался в знакомые интонации. Когда-то подобные заверения срывались и с моих собственных губ, и отзвуки когда-то привычных слов вызвали массу воспоминаний. Когда я трепался подобным образом, то иногда мои слова соответствовали действительности, но зачастую являлись заведомой ложью, своего рода тактическим маневром – попыткой доставить за решетку потенциально опасного субъекта без лишнего шума и неприятностей.
На этот раз они, похоже, говорили правду. Не было никаких причин отнести меня в разряд особо опасных, а глядя на откровенно скучающие физиономии этих двоих, я понял, что они далеки от подобных намерений. Но зачем тогда забирать меня с собой? Возможно, просто из принципа, чтобы жизнь мне медом не казалась. В любом случае мне ничего не оставалось, как подчиниться и испытать на собственной шкуре, что будет дальше.
– Мне нужно обуться, – сказал я. – Ботинки наверху.
– Какой разговор? Конечно!
Наверх никто за мной не последовал – еще один признак того, что в данную минуту надо мной пока не дуло и не капало. Я пробыл у себя недолго – чтобы не тянуть резину и побыстрей со всем разделаться, поэтому наспех надел приличную рубашку и натянул ботинки.
Они поджидали уже у дверей. Я сказал Кейт, что если не вернусь через час, то позвоню, и мы вышли из дому.
У входа стояла их машина – зеленый “Меркурий”.
– Куда садиться? – спросил я.
– Пожалуй, лучше на заднее сиденье, – ответил один. Они вдвоем уселись спереди, и мы тронулись с места. Тот, что не вел машину, повернулся и, улыбнувшись мне через плечо, сказал:
– Не стоило оговаривать время с женой. Мы и в самом деле привезем вас домой.
– Как знать, – пожал я плечами.
– А что она будет делать, если вы через час не явитесь?
– Сядет на телефон. Он кивнул:
– Я так и думал. Верно, что вы раньше служили в полиции?
– Верно.
Он продолжал глядеть на меня, улыбаясь ожидал, что я что-нибудь добавлю, – значит, ему еще была неизвестна вся моя подноготная. Но уж я-то точно не собирался ничего ему выкладывать; когда молчание сделалось тягостным, я отвернулся и начал разглядывать проплывавшие сбоку здания, после чего разговор в машине закончился.
Участок, в который мы прибыли, размещался в старом кирпичном здании с выложенными плиткой ступенями; с одной стороны к нему примыкало пошивочное ателье, а с другой стороны – мрачноватая на вид общеобразовательная школа. Мы припарковались возле самого гидранта, и они препроводили меня вовнутрь; теперь как тот, так и другой изменили отношение ко мне – держались гораздо более холодно. Мы поднялись на второй этаж, здесь мне велели сесть в коридоре на скамейку и подождать, и оба моих сопровождающих вошли в дверь с надписью “Отряд детективов” на матовом стекле.
Я давно уже не бывал в подобных местах, и нахлынувшее на меня чувство причастности ко всему этому, казалось бы, давно забытое, всколыхнуло меня гораздо сильнее, чем я предполагал. Мне было не по себе – от покоробленного дерева старой скамьи, от стен, выкрашенных в два слоя зеленой краской, от покрытого потемневшим лаком дощатого пола и от потолка, покрашенного успевшими потемнеть белилами и облупившегося в одном углу. Пока я сидел там в полном одиночестве, мое беспокойство и возбуждение все нарастали, пока наконец я не выдержал, встал и начал расхаживать взад-вперед по коридору, чтобы снять напряжение. Все попытки умерить свою прыть ни к чему не приводили: я постоянно сбивался на все более быстрый шаг, затем, опомнившись, пытался перейти на размеренную походку, но снова сбивался на рысь, и боюсь, что со стороны здорово смахивал на новобранца, который учится ходить в строю.
Я ждал всего несколько минут, но они показались мне вечностью. В коридор вышли те же самые, что меня привезли, двое детективов, и тот, который прежде пытался завязать со мной беседу, произнес:
– Вас хочет видеть капитан Линтер.
Он продолжал держаться холодно из-за моего нежелания разговаривать с ним в машине.
Я пошел за ним, и меня провели сквозь “загон” – длинную унылую комнату, вдоль которой тянулись в ряд небольшие квадратные деревянные столы с телефонами, почти все пустые – явление, впрочем, обычное. Какой-то парень в одной рубашке без пиджака тыкал пальцами в клавиши стоявшей в углу дряхлой пишущей машинки, другой, сидя за одним из столов, негромко бубнил по телефону.
Табличка на двери в противоположном конце комнаты гласила: “Капитан”. Они остановились, отступили по сторонам, дали мне пройти и закрыли за мной дверь.
Теперь я оказался в маленьком квадратном офисе, отделанном той же цветовой гаммой, что и коридор. В глаза сразу бросался большой деревянный письменный стол, аккуратно прибранный, но донельзя обветшалый. Прочая мебель – диван, деревянные стулья, еще стол – была столь же преклонного возраста, за исключением стоящего в углу новенького, поблескивающего серым металлом несгораемого шкафа для хранения документов. На стенах висели в рамках портреты президента, нынешнего мэра и других менее известных личностей.
В комнате находились двое мужчин, оба лет пятидесяти с небольшим, одетые в штатское. Тот, что сидел на диване, был худой и долговязый, с густыми седеющими волосами и изрезанным морщинами бледным лицом. Другой, за письменным столом – очевидно, капитан Линтер, – лысеющий грузный мужчина, судя по всему, был в курсе того, что меня вышвырнули из полиции: он глянул на меня с нескрываемым отвращением и произнес:
– Значит, вы – Тобин.
Я ничего не ответил по той причине, что говорить было нечего.
Он повернул голову со словами:
– Это капитан Дрисколл, двадцать седьмой отряд.
– Рад познакомиться, – произнес я, и капитан Дрисколл ответил кивком.
– Капитан Дрисколл желает поговорить с вами по делу об убийстве, свидетелем которого вы оказались, происшедшем на его участке, – объявил он и, снова повернув голову, добавил:
– Что ж, он в вашем полном распоряжении, – и поднялся на ноги. – Я буду в коридоре.
Капитан Дрисколл поблагодарил его, подождал, пока капитан Линтер выйдет из кабинета, затем поглядел на меня и сказал:
– Присаживайтесь, Тобин.
– Спасибо. – Я уселся на деревянный стул недалеко от него. Он достал трубку и темный кожаный кисет и, не отрывая глаз от трубки, которую набивал табаком, произнес:
– Вы проходите свидетелем по делу об этом двойном убийстве на моем участке.
– Да, я был там.