— С профессионалом согласен, а связи пока не вижу. Думаю, закололи его во время посадки в троллейбус, когда на ступеньках толчея. Он ничего и не почувствовал. Убийца «помог» человеку подняться, а сам остался, якобы решил ждать следующего троллейбуса.
Крячко листал дело. Ну ни одного толкового свидетеля! А ведь кто-то видел, как человек вошел, ему стало плохо, его усадили. После о нем забыть могли. Где он сел в «пятнадцатый», который по бульварам идет? Труп обнаружили у Сивцева Вражка — значит, он ехал от Трубной, переехал Тверскую.
Крячко замолчал, почесал затылок. Артем вернулся к компьютеру. Гуров пододвинул телефон, соединился с Бардиным.
— Здравия желаю, господин генерал-лейтенант! Гуров беспокоит.
— Здравствуйте, Лев Иванович. Какие проблемы? Гуров про себя чертыхнулся, а вслух вежливо сказал:
— Я хотел бы ознакомиться с материалами по убийству Сивкова, которые доблестная контрразведка забрала…
— Да-да, у меня был разговор, обещали…
— Благодарю, но, чтобы получить обещания, необязательно быть заместителем министра. Бардин попытался обратить все в шутку.
— Вы неделю не можете выкроить минуту и позвонить девушке, а вырвать секретную папку из лап контрразведки за день желаете.
— Ну, если существует прямая взаимосвязь, я позвоню сегодня же. Благодарю за внимание.
— Пожалуйста, — сухо сказал Бардин, понимая, что шутка не получилась.
Он разговаривал с коллегой из контрразведки, тот заверил, что убийство народного избранника расследуется со всей тщательностью, но, судя по всему, оно произошло на личной почве, никакой коррупции в деле не прослеживается. Материал, конечно, можно показать — какие секреты между коллегами? Короче, что вам нужно?
— Началось… — Крячко вздохнул. — Ты вновь хамишь начальству. — Он открыл стол, вытащил новенькую папку. — Значит, депутатом упорно интересуешься? У нас своего дерьма мало?
Станислав любил побалагурить, но безошибочно определял, когда Гуров начинал на шутливый тон раздражаться, сейчас мгновенно стал серьезным и продолжал:
— Так как агентурную работу никто не отменял, то я вчера встретился со своим человеком, имел с Ним непродолжительную, но содержательную беседу. В народе существует мнение, что Сивков не брал, был несговорчив, вздорен, придирался к пустякам. Так, его интересовало, почему предприятие с миллионным оборотом не платит налогов. В шухере, который он поднял, была замазана вся верхушка районной администрации. Надо покопаться в его корнях, наверняка внук «врага народа» мстит за дедов и прочее…
— Что же ты молчишь? — прервал Гуров.
— Каждому овощу свое время, мы еще с майскими делами колупаемся. — Крячко огладил лежавшую перед ним папку. — А депутата замочили в июне. А ежели честно, то не хочу, чтобы ты лез в политику, да и киллер наш явно человек, нанятый людьми денежными.
— Я не люблю тебя, Станислав. — Гуров пододвинул телефон, начал крутить диск.
— Новости, — фыркнул Крячко. — Человека, который говорит правду, все не любят.
Гуров снова набрал номер и, когда соединился, представился шутовски:
— Левка Гуров беспокоит, не сидится ему на завалинке. Здравия желаю, Федул Иванович!
— Привет, хлопец, слышал, одумался ты, в дом вернулся, — ответил заместитель прокурора Драч.
— Прокуратуре все положено знать.
— Не выкидывай коленца, — буркнул заместитель прокурора. — Чего надо?
— Тут четвертого июня шлепнули одного гражданина. Я даже фамилию лишь из газет узнал, он при жизни в Думе заседал.
— У тебя есть чего? Приезжай, рады видеть, — быстро сказал Драч.
— Я же сказал, мне и фамилию лишь в «МК» подсказали. А имею я лишь любопытство. Меня к делу не подпускают: с одной стороны — прокуратура, с другой — ФСК или черт знает, как нынче КГБ зовут!
— Я любопытных уважаю, приезжай.
— Выстрел был один или его из автомата полоснули?
— Не буду я с тобой по телефону калякать. — Драч явно рассердился. — Сказано, приезжай, — он замялся, — только не сегодня. Завтра поутру, позвони и приезжай.
Гуров вспомнил, что на столе зампрокурора видел фотографию красноармейца, но явно не самого Драча — кого-то из предков.
— Слушай, красноармеец, я ради тебя в лепешку расшибусь, скажи, выстрел был один?
— Эх, времени на тебя нет! — зампрокурора коротко матюгнулся и положил трубку.
Гуров тоже положил трубку, подмигнул Крячко, который сидел, открыв рот. Гуров бросил в него скрепкой, но Станислав ловко ее перехватил и сказал:
— Зампрокурора красноармейцем обзываешь? Охолонись. Лева, я так без начальника останусь.
— Федул мужик простой, наверняка сейчас Орлову названивает, якобы для разноса. Ладно, шутки в сторону, необходимо на это дело взглянуть. А пока ты мою красивую цепочку «банкир — труп наемника — труп Исилина в троллейбусе» разорвал и взамен ничего не предложил. Нехорошо, коллега.
— Вариант имеется больно заумный…
— Давай! — перебил Гуров.
— Солнцем полна голова! — Крячко откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову и неторопливо начал повествовать: — Живет человек и не знает, когда ему кирпич на голову свалится. Небезызвестный мессир Воланд утверждал, что просто так никому кирпич на голову не падает. Отметьте эрудицию. — Он выдержал паузу, но аплодисментов не дождался. Артем смотрел растерянно, Гуров сердито. Крячко деловито продолжил: — Когда человека подстерегла беда, он быстро выясняет, что довериться некому и ждать помощи неоткуда. Так называемые товарищи по работе этой беды на его голову уже заждались, им ничего плохого говорить нельзя — только радовать. А кому можно? Мама с папой либо померли, либо уже давно помочь не в силах. Так кому? Остаются только друзья детства либо чуть более поздние однокашники, сокурсники.
— Ну-ну, не тяни, — несколько раздраженно сказал Гуров, который понял, куда клонит друг и коллега, и обиделся, что столь простая мысль не пришла к нему первому.
— Ревность унижает мужчину, он должен быть выше, — Крячко указал на потолок. — Кого мы имеем в розыскных делах? Правильно, множество сотрудников и чуть соседей и родственников, а нужны нам, как уже сказано выше, друзья детства, сокурсники, знакомые, которых удостоимся раскопать.
— Да где же мы их возьмем? — Артем всплеснул руками.
— Я лишь опер, по части магии у нас они, — Крячко поклонился Гурову.
— Они не подведут. — Гуров пододвинул к себе телефон. Начал названивать розыскникам, которые побывали в этом кабинете, но не всем, а лишь тем, кого объявил калеками. Кого не заставал, просил срочно перезвонить, с кем соединялся, разговор велся как под копирку.
— Привет! С тебя причитается? Пора долги гасить, дружок. Быстренько ко мне, буквально на пять минут. Не можешь сегодня — завтра поутру. Все заняты, даже кто кроссворды разгадывает, тоже занят. Не уважал — не звонил бы, мне такой даром не нужен.
Когда все звонки были сделаны, Гуров принялся за присутствующих.
— А вы в театре или в цирке? Срочно составьте список людей, в чьем окружении может оказаться нужный нам человек.
Артем начал возиться с компьютером. Крячко почесал за ухом шариковой ручкой, написал размашисто три фамилии и перебросил листок на стол Гурова. Тот глянул искоса, усмехнулся и сказал:
— Фантазией не блещешь.
— Если бы блистал, так в кабинете нельзя было бы находиться, — парировал Крячко. Взял листок у Ермакова, покачал головой. — Ты не в «морской бой» играешь, парень. За каждой нарисованной тобой фамилией лежит огромадный человеческий труд. Операм машина не положена, он ножками, либо на метро, либо в троллейбусе гонит, автобусом протрясется, снова ножками да ножками… Ты вот фамилию, — Крячко ткнул в листок, — сдуру чиркнул, а человек будет кишки наматывать.
— Так ведь Лев Иванович определять будет, — робко сказал Артем и покраснел.
— Твой Лев Иванович тоже тот еще душелюб.
Разгорелся спор, в котором принял участие и Гуров. Он занял позицию между воюющими сторонами, но ближе к Артему Ермакову. Фамилии то вычеркивались, то вписывались, вскоре начали подходить оперативники. Наконец осталось пять человек, жизнь которых решили просветить основательно, начиная эдак с класса пятого. Когда посторонние ушли, Крячко сказал:
— Я тоже считаю, что настоящий киллер не возьмет в руки шило. Лев Иванович, я тебя люблю, но особо за то, что не упрям. Прошитый в троллейбусе мужичок нам совершенно не в масть.
— Ты великий интриган, Станислав, — убирая бумаги в сейф, сказал Гуров и подмигнул растерявшемуся Артему. — Сначала кричишь, что Яков Петрович Исилин твой и только твой. Я, конечно, соглашаюсь, не могу такую перспективную версию у друга отнять, никому не дал, я тебе оставил. Теперь шутки шутить изволишь.
Гуров развел руками и посмотрел в лицо Крячко так искренне, что сыщик даже засомневался в собственной памяти, начал в ней копаться. Слов сегодня много говорили, может, он действительно брякнул чего. Затем сообразил, как его элементарно «обули», шагнул к Гурову, но было поздно.
— Завтра ты, Артем, с утречка будешь один, рот не разевай, кроме генерала Орлова никого не пускай, а он не придет. Я прибуду после пяти, ну а ты, Станислав, раз решил, действуй. Значит, Исилин Яков Петрович. В один день не уложишься, скажешь — я тебе людей дам. С богом!
Глава 6
Третий день в Москве стояла жара. Настроение у Гурова было скверное, он вел свои «Жигули» следом за иномаркой, за рулем которой сидела Ирина, сестра супруги Бардина, и не очень представлял себе, зачем следит за молодой женщиной. «Взял» он Ирину от ее дома, теперь они следовали по набережной, поток машин становился все гуще, и сыщик понимал, что вскоре придется пристроиться непосредственно за машиной Ирины или отстать на ближайшем светофоре.
Еще неделю назад Орлов приказал разобраться с «девицей»; после визита к Бардиным, когда в квартире оказался пьяный депутат Думы, оставался неприятный осадок, что-то в этой истории было фальшивое, подстроенное. Генерал считал своего друга мужиком неотразимым и многоопытным, что соответствовало действительности лишь частично. Гуров имел у женщин успех, но только у определенной категории и далеко не при всех обстоятельствах. Он знал, что очень понравился Ирине, но тот вечер упустил, а оскорбленная женщина — иной человек, подойти к которому вторично отнюдь