— Никогда бы не поверила.
— Жизнь полна неожиданностей, — Гуров понимающе улыбнулся, подвинул пепельницу, чтобы хозяйке было удобнее. — Человек учится только на своих ошибках, ребенок хватается за утюг, пока не обожжется. Меня интересует все, так что давай сначала. Начни со свояка. Он рвется к власти, чего хочет, на что рассчитывает?
— Министр, член Президентского совета.
— Реально, довольно скромно. Он рассчитывает на смену президента и всей команды?
— А кто сомневается? — фыркнула Ирина. — Нынешняя команда похоронила себя в Чечне, только об этом еще не объявили.
— А зачем Бардину телевизионщик?
— Черт его знает! — искренне ответила Ирина. — Может, рассчитывает на рекламу? Сестренка крутит с ним роман, муж знает, помалкивает.
— А что представляет из себя твой депутат Доронин?
Ирина не смутилась, вздохнула, приподняла рюмку с каплей коньяка.
— Я знаю, что у меня проблемы с этим делом, но давай выпьем, тебе это даже выгодно: я легче разговорюсь.
Гуров погладил Ирину по обнаженному плечу, почувствовал, что она дрожит.
— Накинь что-нибудь шерстяное. — Гуров принес бутылку виски и стаканы. — Будешь пить, сколько налью, а больше не проси, не дам. — Он разлил виски. — Если останусь жив, пойду в наркологи.
Сыщик взял свой стакан, но не пил, не смотрел на дрожащие руки Ирины, понимая, что виной ее состояния в основном является он сам, а спиртное лишь сопутствует. И как можно женщине выпивающей, неуравновешенной доверять хоть какие-то секреты? А может, мне собираются двинуть дезу? Пока красавица ничего интересного не сказала…
— Ну так об Ионе? — Ирина помолчала. — Несовременный, порядочный, потерявшийся, как мальчик без мамы. Бардин велел Иону в дом больше не пускать, как, впрочем, и тебя тоже.
— А кому он подчиняется, министру или кому из президентских прихвостней?
— Не знаю, — Ирина допила свою рюмку. — Ты знаешь, Николай о министре никогда не упоминает. Обмолвится, мол, был у начальства, и все, даже имени-отчества не назовет. По-моему, они не ладят и Бардина прислали к вам без ведома министра.
— Случается. А с кем из высших чинов Бардин дружен?
— У нас никто ни с кем не дружен, не школа, стая. Недавно я ненароком слышала, как он говорил по телефону с человеком явно очень высокого ранга. По-моему, это не политик, а финансист, потому что Николай сказал: мол, для вас это не деньги, а я такие суммы вижу только по телевизору. Названия банков для меня пустой звук, я даже не знаю, в каких странах они расположены… Ну как, получится из меня осведомитель?
— Для меня вполне достаточно, что ты красивая женщина. — Гуров плеснул в ее стакан, допил свое виски и встал. — У тебя есть бульонные кубики? Идем на кухню, я сделаю тебе бульон и уложу спать.
Ирина выпрямилась, тряхнула головой, явно хотела ответить дерзко, но опустила плечи и покорно стала выполнять указания Гурова. Он открыл аптечку, нашел какой-то флакон с белыми таблетками, две бросил в стакан, несколько, аккуратно завернув в фольгу, спрятал в карман. Сделав бульон, он настоял, чтобы Ирина выпила кружку до дна, дал ей таблетку, премировал глотком спиртного, уложил в постель, накрыв вторым одеялом, сел в изголовье и развернул журнал.
Ирина говорила разные слова, в том числе такие, которые не годятся для печати, пыталась сопротивляться, но вскоре затихла.
Убедившись, что хозяйка крепко спит, Гуров оделся, запер входную дверь, не вызывая лифт, спустился по лестнице и вышел на улицу.
Паркуясь у министерства, Гуров увидел «Волгу» с ребятами из контрразведки. Машину он не знал, но с одним из оперативников, который сидел рядом с водителем, лет десять назад работал по одному делу. Гуров подошел, постучал зажигалкой по стеклу, спросил:
— Паша, огоньку не найдется?
— Я же не курю, Лев Иванович, — вылезая из машины, смущенно ответил оперативник.
— Ну что вы зря время теряете и бензин жжете? — Гуров закурил. — Неужели вы рассчитываете, что я второй раз куда-нибудь приведу?
— Лев Иванович, рассчитывает начальство, а мы выполняем приказы.
Из машины вышел парень помоложе, взглянул с любопытством, сказал:
— Здравия желаю, господин полковник! Значит, вы тот самый знаменитый Гуров?
— Здравствуй, парень, здравствуй, — ответил Гуров, оглядывая молодого опера, затем повернулся к старому знакомому. — Паша, приказы начальства следует выполнять. Ребятам приказали, они Грозный сровняли с землей. Потом начальники отправятся на свои фазенды клубничку сажать, цветочки выращивать, а солдатики дальше будут жить, если повезет. Паша, — сыщик взял опера за лацкан кожаной куртки, — прикажут, ты и в меня будешь стрелять?
— Лев Иванович, что вы в душу лезете, и так жить не хочется. — Опер хотел отстраниться, но Гуров держал крепко.
— Я это к тому, чтобы знать, коли увижу у тебя в руках железку, дырявить тебе плечо или медный лоб? — Гуров отпустил парня, бросил сигарету, растер ботинком. — В Чечне друг друга изничтожаем, теперь и в Москве начали? Мы что — оловянные солдатики, ни мозгов, ни совести? Передай Ильину, я его уважал когда-то, если он хочет у меня что узнать, так адрес известен, — Гуров кивнул на здание министерства. — Пусть придет ко мне как человек и спросит. На что могу, я отвечу, а что не могу, он от меня и так не узнает. А сейчас убирайтесь отсюда, иначе я ребятам шепну, и вы без колес вмиг останетесь, придется аварийку вызывать, людей смешить.
В кабинете Гуров появился веселый и беспечный.
— Порядок, ребята! Правда, место встречи по ходу дела пришлось сменить, но от «друзей» я избавился без осложнений. Сейчас увидел на нашей стоянке этих деятелей, совсем двинулись, словно не сыщика пасут, а в казаки-разбойники играют…
Гуров прервал себя на полуслове и подумал: возможно, не он, сыщик, такой умный, а знакомый опер контрразведки намеренно рядом с водителем сел, умышленно засветился и предупредил. А он, многоопытный Гуров, чуть было не сжег парня. Полковник вынул платок, аккуратно вытер лицо, коря себя за самодеятельность, и тут зазвонил телефон.
— Да, — Крячко снял трубку. — Лично? Самого? Заместитель не годится? Ну что с вами делать, поищем полковника Гурова. — Он постучал пальцем по высветившемуся на аппарате номеру. — Господин полковник, вас просят из контрразведки, думаю, хотят поблагодарить.
Гуров взял трубку.
— Слушаю вас внимательно.
— Привет, полковник, это некто Ильин беспокоит. Что-то в вашей конторе юмористов развелось…
— Здравствуй, Игорь Трофимович, — ответил Гуров. — Живем весело, потому и шутим. Коллег за горло не берем, совесть у нас чиста, можно и пошутить.
— Не был бы ты, Лев Иванович, таким уважаемым, к тому же старым знакомым, я бы в момент рапорт накатал.
В кабинете начальника отдела контрразведки полковника Ильина находилась группа наблюдения, которую засек Гуров. Майор Павел Кулагин стоял вытянувшись и думал: вот так и закончилась его служба, о которой он мечтал с детства, посмотрев фильм «Подвиг разведчика». А может, все и к лучшему, уж больно не нравилась ему эта работа, особенно в последнее время. А уж когда его группу заставили следить за уважаемым полковником милиции, человеком смелым, умным и, безусловно, не коррумпированным, Павел взбеленился. Спорить с начальством было бесполезно, и опер решил умышленно засветиться перед опытным сыщиком. Что за человек полковник Ильин, так бог ему судья, но оперативник он настоящий, на козе не объедешь, разобрался в момент.
— Рапорт — идея подходящая, — ответил спокойно Гуров. — Я поначалу решил, ни к чему генералам в разборках оперативников участвовать, теперь понял: иначе мне тебя не остановить.
— Группа выполняла специальное задание, — решительно говорил Ильин. — К тебе никакого отношения. Ты узнал Павла Кулагина, засветил ребят, прогнал с места наблюдения. Паша — человек честный, вместо того…
— Какой еще Паша с Уралмаша? — возмутился Гуров. — Я твоих топтунов в гробу видел! Ты оторви задницу от мягкого кресла, взгляни на машину, на которой они работают. Маскируетесь, используете списанные из таксопарка тачки. У их машины крыша другого цвета. Я ее за день раз пять видел! Ты бы еще им флаг в радиатор воткнул, конспиратор херов!
Ильин прикрыл ладонью трубку, спросил:
— Верно, у вас машина цветная?
— Какую дали, Игорь Трофимович. — Павел развел руками.
— Ну ладно, Лев Иванович, не пыли. Коли ты понял, что повисли свои, что по городу как очумелый мотался, заготовленные отходы использовал? Остановился бы да переговорил…
— Да пошел ты! Я на встречу с человеком ехал! Одного ты мне спалил! Ты какое имел право вступать в контакт с чужим человеком? Если у тебя на человека, с которым встречается утро, есть чего, ты обязан связаться с инициатором, посоветоваться. Теперь ты его напугал, он на встречу ко мне не пришел, ты прекрасную разработку порушил.
— Мы его проверяли, он на учете не состоит, — Ильин натужно закашлялся. Пусть Гуров десять раз врет, но обвинения, что оперативник спалил чужого агента, страшнее не бывает.
— Это вы любой мусор в картотеку засовываете, чтобы лишнюю «галочку» иметь. Да еще нас к своим карточкам не допускаете, а сами в наши без спросу лезете. Я хорошего человека в жизни не зарегистрирую, не в компьютере, в голове держу. Хватит ля-ля разводить, кладем трубки, ты своему пишешь, а я своему. У генералов погоны золотые, ума много — рассудят нас по совести.
— Лев Иванович, извини, не пори горячку, я тебе минут через десять перезвоню. — Ильин положил трубку, сказал: — Все выйдите. Павел, задержись.
Когда оперативники вышли, Ильин по-свойски, даже задушевно сказал:
— Да, Паша, кажись, попали мы с тобой под козырной отбой, хоть карты бросай. Врет на все сто, а крыть нечем. Утек, подлюга, ничего не скажешь. Помню, еще лет восемь назад я с ним работал, так зарок себе дал — никогда ему дорогу не перебегать. Подзабыл, старый мудак. — Ильин тяжело вздохнул, выждал, может, парень проговорится, что тоже знаком с Гуровым.