– Пеко до сих пор обитаема всего на двадцать три процента. Затраты на хранение пренебрежимы, если использовать неосвоенные земли.
Соламэн разочарованно покачал головой.
– Неосвоенные земли небезопасны. Они ядовиты и не охраняются. Там не работают законы. Поэтому никто не хранит там товар. – Он сказал это так, словно заканчивал разговор.
– Возможно, Соламэн, – ответил я, – но Пековин постоянно разрастается. Ты строишь склад в относительной близости и принимаешь риски. Часть продукта заберет планета, часть – воры, но, когда Пековин дотуда дотянется, твоя земля будет инкорпорирована и начнет стоить гораздо больше. – Я убедился, что привлек его внимание. Идея со складом возникла у меня сразу, как он обозначил условия задачи, а детали появлялись, пока я говорил. Конечно, я все еще мог ошибаться. В голову приходили новые переменные, и нужно было либо отбрасывать их, либо использовать. – Если ты пользуешься землей вне текущей обитаемой зоны, то получаешь льготы на освоение, а если ты отстроишься на этой земле и будешь ей пользоваться десять лет до ее инкорпорации в Пековин, то она твоя без налога на непредвиденную прибыль.
Соламэн медленно кивнул:
– Ты и это знаешь?
Числа вспыхивали у меня в голове, пока я их проговаривал:
– Последние десять лет Пековин разрастается в среднем на десять метров и десять сантиметров в год. Последние пять лет среднее значение составляет десять метров восемьдесят сантиметров. Если допустить экспоненциальное увеличение этого роста и рассчитывать на преференции через десять лет, то получается, что нужно построить склады в одном километре восьмистах метрах от нынешней границы, чтобы максимизировать налоговые льготы и минимизировать самые значимые факторы потерь. Это выгодное вложение.
Соламэн подмигнул мне правым глазом.
Нет. Он не подмигнул. От движения губ у него дернулось пятно на щеке и слегка натянуло веко. Раньше я этого не замечал.
– Все куда сложнее, Алеф, – сказал он, – но ход твоей мысли верен. Ты коснулся примерно восьми процентов переменных и еще не до конца понимаешь налоговые последствия, но ты пытаешься. Вернись к своему трехлетнему плану экспорта и объясни его.
Мне не казалось, что он меня отчитывает. С отцом было так же: каждый раз, когда я думал, будто вспорхнул на несколько ступеней вверх в его учебном плане, он показывал, насколько велик еще предстоящий мне путь. Мысль о том, что есть нечто большее, ви́дение его, всегда меня поощряла. Я сосредоточился и сказал:
– Продажи на Хладе больше, если там знают, что бренди попадает к ним только раз в три года. Это повышает цену. С каждым годом на складе собирается все больше излишков, и каждые три года их становится достаточно, чтобы заполнить ЗвездоГруз.
– А почему тебе нужен именно ЗвездоГруз?
– Потому что это самое крупное грузовое судно. Дешевле использовать один ЗвездоГруз, чем десяток кораблей поменьше. Рентабельность больше.
Соламэн покачал головой.
– Только не на Хладе, и уж точно не во время прилива. Уничтожь ветер твой единственный ЗвездоГруз – и у тебя больше нет товара. А ты не застрахован. Никакой страховщик не прикоснется ни к чему летящему на Хлад в сезон прилива. С малыми кораблями выгода больше. – Он был мной недоволен и не скрывал этого. – Взгляни на статистику рисков, Алеф. Обращайся с числами по-взрослому.
Он меня бранил, но тем не менее это был первый раз, когда он назвал меня взрослым. Осмыслив это, я сказал:
– Нет. Посмотри на это в многолетней перспективе. За десять лет, потеряв всего один ЗвездоГруз, ты получишь бо́льшую прибыль. И учти еще один фактор. Пираты Лигата грабят один из десяти меньших грузовозов. – Я подумал о Жанкиле, вспомнил его напряженный голос и попытался представить, что он видел за годы своей жизни. – Лигат не трогает ЗвездоГрузы. Они слишком велики и хорошо вооружены, это не стоит риска.
Соламэн сурово на меня посмотрел:
– Это теоретическая задача, Алеф. Мы просто изучаем налоги и торговлю. Если мы вводим в уравнение Лигата, то придется учесть и то, что он заметит, как ты используешь ЗвездоГруз, и проследит его до Пеко. Его солдаты попросту наведаются к тебе на склад. Твой товар не доберется до корабля. Он возьмет свои десять процентов напрямую и, если повезет, всего лишь переломает тебе руки в качестве пени. Об этом ты не подумал, Алеф.
– Нет, подумал. И вообще, Соламэн, это не теория. Невозможно изучать налоги и торговлю в Системе, не учитывая Лигата и Дрейма. Я работаю на Дрейма. Лигат не осмелится вторгнуться в его дом.
Соламэн хихикнул.
– Лигат непредсказуем. Даже и не пытайся угадать, как он поступит. К тому же, Алеф, в задаче не было указано, что ты работаешь на Дрейма.
– Это константа, – ответил я ему. – Я об этом не забываю.
Тринадцать. Рейзер
ДАННЫЕ ЗАГРУЖЕНЫ, ПАМЯТНИК ОЧИЩЕН И ПЕРЕЗАПУЩЕН. ПРОЦЕДУРА ЗАВЕРШЕНА. ВЫ НЕ ИНИЦИИРОВАЛИ БОЛТОТРЕП, ПУСТЕЛЬГА ПРАХ. ЖЕЛАЕТЕ ПРИСТУПИТЬ К БОЛТОТРЕПУ?
– Я не в настроении, – сказала Рейзер.
РАССКАЗ О БЕЙЛЕ СОДЕРЖИТ ВОСЕМЬДЕСЯТ СЕМЬ ПРОЦЕНТОВ ПОЗИТИВНЫХ ФАКТОРОВ. ОН ЗАВЕРШЕН?
– Нет.
– ТАЛЛЕН БЫЛ БЫ ХОРОШИМ СУБЪЕКТОМ.
На мгновение она оцепенела.
– Я не закончила с Бейлом. Даже имя ему не придумала.
ДАННАЯ ПРОГРАММА МОЖЕТ ПОДОБРАТЬ ЕМУ ИМЯ. ВАРИАНТЫ ИМЕН, ВЫБРАННЫЕ ДАННОЙ ПРОГРАММОЙ, ПОВЫШАЮТ ПОКАЗАТЕЛИ УДОВЛЕТВОРЕННОСТИ ЧИТАТЕЛЕЙ НА ТРИ ПРОЦЕНТА ПО СРАВНЕНИЮ С ВАРИАНТАМИ ПУСТЕЛЬГИ ПРАХ.
– Нет. – Рейзер взяла себя в руки. – Скажи мне, Синт, я познакомилась с Талленом и Бейлом, с обоими, – благодаря тебе, а потом и того и другого чуть не убили. Чертовски странное совпадение, ты не думаешь?
НЕТ.
– Ты не думаешь, что это странно?
НЕТ, ДАННАЯ ПРОГРАММА НЕ ДУМАЕТ. ОНА ПРОСЧИТЫВАЕТ ВАРИАНТЫ И ДЕЛАЕТ ВЫБОР. ВЫ НЕ МЫСЛИТЕ ЛОГИЧЕСКИ. ВЫ ПИСАТЕЛЬНИЦА. НАЗНАЧАЕМЫЕ ВАМ СУБЪЕКТЫ ВЫБИРАЮТСЯ ПО РЯДУ КРИТЕРИЕВ, ВКЛЮЧАЮЩИХ ЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ РИСК ТРАВМЫ ИЛИ СМЕРТИ. ЖИЗНЬ БЕЙЛА ОТЛИЧАЕТСЯ КРАЙНЕЙ СТЕПЕНЬЮ РИСКА.
– В жизни Таллена нет никакого риска. У него никого нет. Он просто ремонтирует вещи. – Рейзер неожиданно представила его, стоявшего рядом с ней в баре, и вспомнила то редкое ощущение, что разговаривает с человеком не исключительно ради истории. Как открыто он улыбался, как интересовался ею; Рейзер ненадолго захватил их – она усмехнулась – их болтотреп. Когда в последний раз с ней такое случалось? Мигающий над ними сиреневый и лиловый свет, плавная музыка, кивающие и бормочущие мониторщики вокруг, и мгновение чистого эмоционального контакта с другим человеком.
А потом вошел Бейл и она начала работать. Наслаждаясь тем, что делает, да, но работать.
ВАШЕ ПОНИМАНИЕ СТАТИСТИКИ НЕДОСТАТОЧНО АДЕКВАТНО ДЛЯ ДАЛЬНЕЙШЕГО ОБСУЖДЕНИЯ. ЖЕЛАЕТЕ ПРИСТУПИТЬ К БОЛТОТРЕПУ?
– Иди в жопу, Синт.
Она зашла в свой локус «ПравдивыхРассказов», где Синт подготовила список читательских вопросов, на которые нужно было ответить.
«Да, Иелизавель. Да, я скучала по ней, но это прошло. Такой накал эмоций [ссылка] невозможно поддерживать вечно. Для меня, по крайней мере, невозможно».
«Это хороший вопрос, РазДваТрип [ссылка]. Нет, я никогда не размышляю о прошлом. Как только рассказ закончен, я думаю о следующем».
«Привет, Роршвах. Самый страшный выбрать тяжело. Я несколько раз оказывалась на волосок от смерти. Но тот раз в узкотрубье [ссылка] порой всплывает у меня в голове, даже столько лет спустя. Это меня многому научило».
«Спасибо, Самоцельность, да, это [ссылка] было очень весело. Я рада, что тебе тоже понравилось. Лететь вслепую на чем угодно – всегда захватывающе, а когда оно настолько огромное – это что-то. Описать это тоже было очень непросто, и то, что это один из самых высокооцененных моих рассказов, для меня очень много значит».
«Привет, Времявышло. Спасибо за приглашение. Боюсь, что я не могу писать о ком захочу, хотя ты, судя по всему, очень классный. Я работаю на «Правдивые Рассказы», и у меня, конечно же, есть ИИ, отправляющий меня на задания. Да, я зову ее Синт. Мне повезло, что мой ИИ так хорошо меня знает. Но мы и работаем вместе уже почти десять лет. Да, конечно же, я расскажу Синт о тебе, так что все может быть».
«Привет, Вортик. Два вопроса? Ладненько, но только в этот раз. Как я вижу, ты новенький в мире Пустельги Прах. Итак. Как я получила эту работу? Что ж, если ты уверен, что такая жизнь по тебе, то вот информация по трудоустройству [ссылка], но если тебя интересую лично я, то мне просто повезло. Я не подавала заявление. Меня нашла Синт. Увы, никакой ссылки не будет, потому что я не очень люблю вспоминать о том времени. Может быть, однажды я к нему вернусь, а может, все это попадет в общий доступ, если у меня обнаружат подлинный нейрид и я окажусь в сарке. И твой второй вопрос: почему я пишу? Два слова: любопытство и неудовлетворенность. Конечно, если полистать мой архив, то окажется, что за прошедшие годы я давала множество разных ответов на этот вопрос. Все зависит от того, что я чувствую, когда меня спрашивают. Пока что для тебя все, но, пожалуйста, продолжай читать Пустельгу Прах!»
«Привет, Род/бродяга. Что я могу на это ответить? Пожалуй, что вы все – моя семья. Вы, и еще Синт. Хотя ее я ненавижу так же, как и люблю!»
Достаточно. Она разлогинилась, неожиданно утомившись.
Бейл и Таллен. Может, Синт права, и это просто совпадение. Рейзер не помнила, чтобы Синт когда-нибудь ошибалась.
С такого расстояния, подумала Дельта, залив походит на примитивную симуляцию моря. В нем было столько сарков, что вода сделалась не более чем пенистой прослойкой между ними, а от вида их медленных колебаний мурашки шли по коже. Это были спящие, призванные голосованием, ожидающие, пока их подберут дроны, и погрузят в контейнеры, и доставят в больницы, где их оживят и вернут в Систему с новыми именами и биографиями, поскольку прежние их жизни были известны во всех подробностях.