Рейзер смотрела, как Дельта открывает и перемещает цветы. Этот Харв был умелым, но странным. Инспекторы обозначались красными розами, Десис – почти алой. Карта Форпоста превратилась в план сада.
– Такие команды к нам прилетают каждый год, – говорила Дельта, – и все они – паксеры-неудачники. Обычно один-двое в каждой команде оказываются наполовину компетентными; именно их и нужно впечатлить. Понять, кто это, можно за десять минут. Но в этот раз почти все были профессионалами. Все, кроме Десиса.
А плющ, должно быть, символизировал камеры.
– Инспекция никогда не собирает такую команду, – продолжала Дельта. – У них не хватит людей. Им приходится распределять лучших среди безнадежных. Но те пятеро были действительно хороши. Хватило бы и двоих таких, чтобы со всем справиться.
– И? А что насчет Десиса? Он, получается, был особенно никчемным?
– Мы так думали, – сказала Дельта. – Остальные перебрасывали его друг другу, как будто не могли терпеть его дольше одного дня. – Она указала на пучки буйной листвы. – Видишь? Это его деятельность.
Рейзер все равно не могла разглядеть того, из-за чего Дельта так дергалась. Тяжело было сосредоточиться на чем-то, помимо аквариума с его гипнотическими красками. Рейзер поднялась и занавесила его. В комнате немедленно стемнело, зато цветы сделались ярче. Рейзер снова села и попыталась уследить за ходом мысли Дельты.
– Если внимательно посмотреть, чем он занимался, когда они его перекидывали, то поначалу кажется, что это все случайные дела. Он как будто ни на что не годен, действует беспорядочно. Остальные компенсируют его бездарность.
Дельта остановилась. Сад перестал двигаться. Набережную символизировал берег пруда. Рядом с ним лежал мертвый плющ. Мертвые камеры.
– Рейзер, ты рассказывала, что тебе дали задание вступить в контакт с Бейлом.
– Мне его предложили. Какое отношение это имеет к тому, о чем мы говорим?
– Инспекторы запросили все личные дела. Проверяли психотипы, сильные и слабые стороны. Опять же, всё как обычно. Но посмотри-ка, когда Десис был в команде кадровиков, он сразу взялся за Бейла. Точно так же, как ты, когда прилетела на Хлад.
– Это я к тебе пришла, Дельта. А не наоборот. Если я с этим связана, зачем мне так поступать?
Дельта выставила вперед руку.
– Постой. Ты знаешь, почему тебе назначили Бейла?
– Моя программа ищет людей, живущих насыщенной жизнью.
– Ну да, он такой и был, – сказала Дельта. – Я не говорю, что ты сознательно в этом участвовала, но начинает казаться, что это так.
– И что Бейл был прав с самого начала. – Охваченная тревогой, Рейзер подошла к окну. За ним гнал бумажки по раскиданному мусору ветерок, мигал свет в окнах ячеечника напротив. Фонари на дальней стороне не горели. Когда Рейзер пришла сюда, они еще работали. Но это был Форпост, да к тому же и не самая ухоженная его часть.
Дельта помолчала, прежде чем сказать:
– Я изучила действия команды наблюдателей. Они проверяли размещение камер и их обзор, в этом ничего плохого нет. Но если взглянуть на то, как проверял покрытие Десис, становится очень интересно.
– Если они проверяли уличные камеры, – прервала ее Рейзер, – могли они обеспечить невидимость Флешика в Форпосте? Найти ему дорогу?
– Да, конечно, это один момент, – ответила Дельта. – Есть и другой.
Рейзер поймала себя на том, что наклоняется ближе.
– Камеры не засняли Таллена по пути туда, где на него напали. Когда мы отчитывались, это никому не показалось значимым. Форпост не весь покрыт камерами, и не все камеры работают постоянно. Чем, как ты и говоришь, можно объяснить также невидимость Флешика. Но послушай вот что. У Таллена была привычка поздно вечером ходить к морю. – Теперь Дельта не спешила. – Он делал это почти каждый вечер. Но за несколько дней до тех событий камеры, расположенные вдоль его маршрута, отрубились и не работали еще долго. – Она указала на экран. – Странно, но из статистики не выбивается.
– И?
– Я говорила с Навидом, расспрашивала его о Бейле, и вдруг он ни с того ни с сего начал рассуждать о коррупции.
– Какое отношение это имеет к Таллену?
– Потерпи. Навид не говорил мне, что Бейл ошибался. Он давал понять, что происходит что-то более серьезное. И советовал быть осторожнее.
– Навид куплен?
– Не уверена. Кажется, это такая крупная хрень, что им его и покупать не надо. Но он не дурак.
Рейзер покачала головой.
– Что-то по-настоящему крупное вряд ли затронет Хлад. Ты уж извини, но между верхушкой и дном – слои и слои денег и власти, а Хлад – определенно жопа Системы.
– И тем не менее у нас тут ядро и сарки. Все знают, что платформы финансирует Шепот. А Шепот, наравне с «ПослеЖизнью», – самая могущественная организация Системы.
– Но «ПослеЖизнь» и Шепот сосуществуют, – возразила Рейзер. – Ни тем ни другим не нужно пачкать руки, если они чего-то хотят, и ни тем ни другим не нужно вступать в конфронтацию.
– Однако Навид намекнул мне, что здесь случилось что-то серьезное. И что нужно держаться от этого подальше.
Они посидели в тишине.
– Десис проверял камеры вдоль маршрута Таллена за несколько дней до нападения, – сказала Дельта. – Это кажется бредом, но, если взглянуть на все, что вело к инциденту с Флешиком, на все, что должно было сложиться, чтобы он произошел, Десис был к этому причастен.
Рейзер вздохнула.
– И чем кончается эта история?
– Не знаю. Я не вижу твою линию. Но ты в этом участвуешь. Так о чем же ты молчишь?
– Я правда не знаю. Все более-менее так, как я тебе говорила. Меня привела к Бейлу моя программа. И к Таллену, кстати, тоже, что очень странно. Я не знаю, почему. Правда. А теперь мне сказали снова связаться с Талленом.
– Ну, Таллен на платформе, так что это тупик. Жалко.
– Да. Тупик. – Рейзер посмотрела на цветы. – Зачем кому-то убивать Таллена?
– Не представляю. Он был одинок. Никаких родственников, всего парочка собутыльников, и с женщинами отношения не складывались. Мертвая жизнь. – Она посмотрела на Рейзер и спросила: – Так почему тебе указали на него? С Бейлом-то ясно, но Таллен?
– Не знаю. Я понимаю, почему мне велели связаться с ним сейчас, после всего, что случилось, – как же, такая история, – но до этого… – Она пожала плечами.
– Не то чтобы ты могла с ним теперь связаться, конечно, – сказала Дельта.
Рейзер не отвела взгляда.
– Конечно. Ты это уже говорила.
– Это невозможно, – повторила Дельта и долго ждала, прежде чем добавить: – Этот твой ИИ начинает казаться довольно страшненьким.
– Мне тоже, иногда, – сказала Рейзер, пытаясь улыбнуться. – Он меня гоняет по всей Системе. Кто знает, что распалит любопытство ИИ?
– Что ж, значит, он не идеален. Может, он – человек. – Дельта улыбнулась так же криво, как и Рейзер, встала, прошла на кухню и спросила: – Ты пьешь старманьяк?
– Не часто. Да.
– Это Бейл мне добыл. – Дельта вернулась с маленькой плоской бутылкой из зеленого стекла, поставила ее между собой и Рейзер вместе с двумя невысокими стаканами и разлила старманьяк так, что он заколыхался у самых краев. Она подошла к занавесу и снова его отодвинула, озарив комнату светом аквариума. – Мы с ним смотрели на рыб, и пили, и болтали. Одни из лучших моих воспоминаний. – Дельта подняла стакан, не пролив ни капли, и посмотрела на аквариум сквозь старманьяк. – Бейл был таким засранцем. – Она вытерла щеку пальцем, слизнула с него слезы и выпила стакан залпом. – Он мог превратить самый худший день в лучший. А потом обратно. Расскажи мне о своей работе.
Рейзер осторожно подняла стакан и выпила.
– Я разговариваю с людьми, чтобы узнать их. ИИ неплохо меня изучил, знает, какие характеры мне нравятся. Я создаю из этого рассказы для одного из ПараСайтов.
Дельта наполнила оба стакана – быстро и до краев.
– И все? – Она осушила свой.
– Все? – Рейзер выпила, потом взяла бутылку и стала разливать; рука у нее была неверная, и в стаканах осталось немного места. – Я не занимаюсь больше ничем. Иногда мне кажется, что меня вообще не существует. Я путешествую, я разговариваю, я пишу. То, что не умещается в рассказ, перекидываю Синт. Это мой ИИ. Я с ней больше разговариваю, чем с кем-то еще. – Она выпила залпом и поморщилась от жжения. – Я слишком много знаю о людях. Это не очень хорошо.
– А что ты знаешь о своем ИИ? – Дельта быстро осушила стакан и налила им еще по одному, ровно и умело, не отводя взгляда от Рейзер.
– «ПравдивыеРассказы» – это хранилище опыта. Один из ПараСайтов, висящих на «ПослеЖизни», как «МедСваха», «ИгроСборище», «ВСексе»… – Рейзер проглотила старманьяк.
Дельта выпила свой.
– И «ЗвездныеСердца».
– Да.
– Но «ЗвездныеСердца» ты не назвала. – Дельта взглянула на свою стенную мониторию. На сером мигал новый, багровый, огонек.
– Что это? – спросила Рейзер. – Ты говорила, что не будешь вести запись.
– Я не веду. Это камеры дурят.
– А что значит красный огонек?
– Одно из двух. Скорее всего, вырубилась уличная камера. В двух улицах отсюда. – Дельта снова налила два стакана. Рука у нее едва заметно дрожала.
– Или?
– Распознавание лиц. – Дельта выпила старманьяк, отставила стакан, взяла второй и выпила и его тоже. – Харв прислал мне снимок Десиса. Но это всего лишь камера.
Стоило ей это сказать, как сигнал погас.
– Тебя не беспокоит, что камеры ломаются?
– Я поставила свои, дублирующие. Они включаются через несколько секунд. Видишь? – Она вызвала огромную мозаику видов со всех окрестных камер, прогнала их по монитору. Неработающих камер не было. На свету тени сияли, в темноте очерчивались угольно-черными контурами. Горели фонари или нет, но незамеченным не прошел бы никто.
– Бутылка пуста, – сказала Рейзер.
– А Бейл мертв. Очень жаль. – Дельта сглотнула. – Так вот, Десис не взглянул ни на кого из жертв, кроме Таллена. Я думала, что Таллен может оказаться каким-то особенным. Но обычнее него не бывает. Так что это ни к чему не привяжешь. – Она перевернула стакан и постучала пальцем по дну.