ленно был тот момент, когда Дырке стоило показать паксерам брюшко. Через две минуты сорок секунд Рейзер сбросила зеленые сапоги, разделась до собственных рубашки и джинсов и покинула Дырку. Она прошла мимо парочки паксеров, которые как раз заметили первую из обманок, выходившую следом за ней.
Десять минут спустя Рейзер уже была в «Платформе на плаву». Она едва не разрыдалась, увидев покрытое морщинами лицо Мэрли и улыбку, которую никогда не забывала. Но теперь он горбился, а пальцы его сделались узловатыми от артрита.
– Привет, – сказал он. – Что, так плохо выгляжу?
– Мэрли, ты великолепен. – И она упала в кресло, неожиданно охваченная усталостью. – Мне нужна твоя помощь. Все летит к черту.
Пока он делал каффэ, Рейзер смотрела на него, вспоминая все больше. Комната в хостеле была завалена его машинерией, частями двигателей и источниками питания, его мониторией и пьютерией. У Мэрли был дар собирать чудесное из никчемного, делать потрясающие устройства из фрагментов сломанной техники. Он всегда жил вот так – в гнезде, свитом из деталей.
Мэрли отставил тас и стал вращать в руках тот самый неровный кусок металла. Этот кусок, едва не убивший его много лет назад во время взрыва циклолета, за прошедшие годы был отполирован до обсидианового блеска.
– Он до сих пор с тобой, Мэрли.
– Просто для упражнений, – ответил он, улыбаясь. – Ну что, рассказывай.
Когда история Рейзер закончилась, он сказал:
– Не знаю, поможет тебе это или сделает только хуже. После того как ты со мной связалась, я отыскал на «ПослеЖизни» то голосование, о котором ты говорила, за Ларрена Гэмлиэла. Орбитальный приют и смерть в шлюзе – да, сразу столько воспоминаний. Это мог бы быть я. – Он дрожаще вздохнул, а потом добавил: – Ты не перечитывала мою историю?
– Я была немного занята. Послушай, Мэрли. Я не думаю, что у нас есть много времени. Когда я с тобой говорила, ты сказал, что тебе заказали построить здесь одноместную подлодку. Какие у тебя насчет нее инструкции?
– Сделать ее. И все. Я жду, когда клиент ее заберет.
Не в силах сдержать волнение в голосе, Рейзер сказала:
– Кажется, это я – твой клиент. Она готова?
Мэрли нахмурился.
– В море не испытана, но в остальном – да. Значит, это ты?
Он снова и снова крутил в руке сияющий осколок металла. По комнате скакали блики.
– Мой ИИ направлял меня к тебе. Не думаю, что Жизнь Гэмлиэла была совпадением.
Рейзер подошла к окну и выглянула наружу. Улица была пуста.
– Когда твой клиент должен выйти на связь?
– Мне просто сказали подготовить ее и ждать. Больше никаких подробностей. Очень загадочно. Как будто клиент знал, что за ним следят. Точно так же, как тот, кто до этого заказал две похожие лодки. Такая же секретность. Странно все это. Но те были двухместными.
– Тебе же всегда платят по завершении работы? – спросила Рейзер. – За эту заплатили?
Артрит отчетливо просматривался в походке Мэрли, когда он подошел к своему комму. Он поднял взгляд и сказал:
– Оплата пришла примерно тогда же, когда появилась ты.
Рейзер дотронулась до бугорка памятника за ухом и тихо сказала:
– Синт знает, что я здесь. Ну конечно. Это еще и маячок.
– Такое сделать – раз плюнуть, – сказал Мэрли.
– И Синт нашла Жизнь, очень похожую на твою, чтобы меня подтолкнуть. Не хотела говорить мне в открытую, чтобы это не выдало меня. Или ее. И, видимо, она знала о твоем втором клиенте.
– Серьезный у тебя ИИ, Рейзер. – Мэрли выпрямился толчком. – Пойдем.
Он провел ее вниз, к задней двери гостиницы, а оттуда, вдоль моря, к маленькому частному сухому доку, вонявшему солью и маслом.
– Вот она.
Рейзер посмотрела вниз, на изящную темную приплюснутую капсулу. Если бы не коротенькие плавники и не турбины, она могла бы сойти за сарк.
– Я разберусь, как ей управлять?
– Более-менее. Я тебе объясню.
Мэрли неловко спустился к ступенькам возле машины и открыл маленький лючок.
– Мэрли, у меня правда нет времени. Какие там коммы?
Он попятился, чтобы пропустить ее, и Рейзер начала забираться в капсулу. При всей своей худобе она с трудом протолкнула в люк бедра.
– Только малого радиуса действия, – говорил тем временем Мэрли, – и для связи по заранее забитым в него контактам. Настройки изменить нельзя.
Рейзер забралась внутрь по пояс и подняла руки, чтобы пролезть дальше. Выругалась и присела.
– Мэрли, для кого это вообще сделано?
Он выглядел несчастным.
– Это максимально облегченный вариант. Транспортное средство, предназначенное для малых расстояний, одиночных миссий, с заранее заданным местом назначения. Удобство пилота вторично. И есть еще одна причина для тесноты…
– Мэрли, просто скажи мне, куда она направится.
– Мне всего лишь передали координаты, но в море, кроме сарков, есть только платформы.
Его прервал глухой удар, донесшийся со стороны хостела. Когда Мэрли оглянулся через плечо, желтая вспышка осветила все морщины на его лице и отбросила его тень на стену дока.
– Это мои ловушки, – сказал он. – Всегда было интересно, как это будет выглядеть, если они когда-нибудь сработают. Забирайся внутрь, Рейзер.
Извиваясь, она заползла в лодку и улеглась, как будто в колыбели. Ее плечи захлестнуло ремнями, а над головой, едва только закрылся люк, включилась монитория. Лодка определенно была облегченной. На мониторе появился Мэрли – схематичный человечек, прислонившийся к серому блоку стены, которая вдруг дернулась в сторону; вместе с ней задвигались лодка и Рейзер, нырнули вперед, неожиданно плюхнулись в воду и наконец погрузились. После погружения свет померк, и Рейзер осталась в полумраке крошечного кокпита.
Засветилась консоль управления, и Рейзер положила руки на манипуляторы. Мэрли теперь был высоко над ней и отступал к задней части дока. Вместе с ним там была еще и другая фигура.
Лодка резко дернулась и накренилась. Рейзер стиснула манипуляторы, и они перчатками обхватили ее руки. Углы и плоскости дока растаяли позади, и она оказалась в открытой воде.
Сорок два. Алеф
Когда оставалось всего несколько месяцев до выхода Пеллонхорка – и Пайревы, конечно же, – из rv, мы уже были готовы выложить первую партию ПослеЖизней, как только те, кому они принадлежали, отправятся в море. Их сняли с нейридов, внедренных во взрослом возрасте, поэтому Жизни были не слишком подробными. Я тревожился, что мы чересчур сильно подогрели ожидания.
Тем не менее наша первая тысяча капсул – мы назвали их саркофагами – была с грандиозной церемонией отправлена на Хлад из порта на Отдохновении. Тысяча людей на грани смерти, погруженных в rv, готовых ждать, пока другие не вынесут им вердикт на основе их Жизней.
Переехав в особняк Пеллонхорка, я сразу же обустроил там пьютерную комнату с командной мониторией, тянувшейся вдоль самой длинной стены. Она была восемь метров в высоту и двадцать – в ширину. Бо́льшую часть времени я использовал ее как доску для размышлений, бросаясь в нее числовыми рядами и перемещая их туда-сюда, но к тому же просматривал на ней материалы из Песни. Казалось, что в спроецированное ей тридэ можно было войти.
Малах прилетел в особняк, чтобы посмотреть со мной церемонию Первых Жизней. Никогда прежде я не видел, чтобы он демонстрировал что-то, кроме уверенности и убежденности, но в тот день он открылся мне. Беспокойство Малаха было очевидным. Он знал, какими будут последствия провала.
Но начало церемонии прошло замечательно. Система почти остановилась, чтобы посмотреть ее.
Может показаться невероятным, что до этого подобных всесистемных событий не происходило, но это правда. Заселение Системы, происходившее за несколько веков до этого, было хаотичным. Планеты терраформировались заранее, пока флоты еще летели. Подготовка к бегству с Земли была настолько поспешной, что прибытие наших предков вышло неорганизованным и до создания «ПослеЖизни» планеты не объединяло ничего, кроме налогообложения и шепота Песни. Рождение «ПослеЖизни» послужило возможностью это исправить.
Стоя перед огромным монитором, мы с Малахом наблюдали за последним часом двухдневной прелюдии. У нас были участники со всей Системы, минус обычные две планеты: участники родом с Пены, с Великолепия, с Сияния и Новой Надежды – лун Вегасхриста, с Отдохновения, и Пеко, и Канавы, и Хлада. От Отдохновения за кораблем-маткой следовала флотилия маленьких кораблей. Комментатор объяснял, что, поскольку верхний слой атмосферы Хлада крайне опасен, пятьдесят высокоманевренных транспортных судов разойдутся от матки по спирали и сбросят саркофаги.
Присутствовали лидеры всех планет, за исключением обычных двух, и каждый произнес несколько слов. Обо мне никто не упоминал. Никто, кроме Малаха, не знал, что «ПослеЖизнь» – это не просто объединяющий планеты проект. Я считал, что так будет лучше. «ПослеЖизнь» должна была существовать сама по себе.
Речи закончились; ни один лидер не забыл упомянуть, что идея ему не принадлежит, но все они намекнули, что их планета сыграла в проекте «ПослеЖизнь» значительную роль. Говорили и о новом взаимопонимании.
Начался следующий этап церемонии. Транспорт выстроился в формацию, которая, когда камера пролетела над ней, оказалась буквами «ПЖ», означавшими «ПослеЖизнь».
Малах широко улыбнулся, глядя на меня. Стоп-снимок этого момента станет воспоминанием, которое будет у всех ассоциироваться с брендом «ПослеЖизни». После того как комментатор с прописанным в сценарии удивлением опознал буквы, я заглушил официальную озвучку и включил фоном журчание Песни.
Так красиво!
Я раньше и не понимала, как огромен космос.
Мне так повезло, что я увидел это. Я так горд. Мне хочется плакать!
Транспортные корабли распахнули люки и сбросили свой груз.
Камеры приблизились, и тридэ монитора заработало на полную мощность. Комната переполнилась саркофагами. Они окружали нас, кувыркаясь в пустоте.