Поставлена всеобщая цель: победить голод, исключить возможность вооруженных конфликтов, сделать жизнь человека приятной и легкой. Допустим, эта цель достигнута, но в широких массах населения возникает чувство, ощущение, впечатление, что это не совсем то (точнее — совсем не то), к чему следует стремиться. А надо познавать тайны природы, дальний и ближний космос манит своими просторами. Идем по этому пути, который, по сути, бесконечен. Но не проходит и двух-трех тысяч лет, как отдельные голоса вновь сливаются в дружный хор — и это не то! И так далее. Вы понимаете меня?
— Пожалуй. И до чего же вы в конце концов дошли?
— Если опять-таки в ваших терминах… Целью и смыслом существования человечества (во вселенском смысле) является сотворчество с Богом. Мы являемся лишь малой частью этого человечества, но, пролив моря крови и пота, заплатив миллиардами своих жизней, мы первыми (или одними из первых) подошли к пониманию этого. Наш путь, наше предназначение — участвовать в работе Творца, быть исполнителями Его воли. Пускай другие заплатят чуть-чуть дешевле, пусть прольют чуть меньше крови. И главное, смогут быстрее пройти наш путь и двигаться дальше. Может быть, наши мотивы покажутся вам слишком неопределенными, но поверьте: как в человеческом сообществе по-настоящему может быть счастлив лишь творчески продуктивный человек, так и отдельно взятое маленькое человечество может быть счастливо в целом лишь тогда, когда его существование является творческим. Цивилизации возникают, развиваются и гибнут. Или живут дальше, осознав свое предназначение.
— Что-то как-то…
— По статистике большинство миров, на которых возникает разум, вскоре превращается в выжженные пустыни. Сделай так, чтобы их уцелело чуть больше, и жизнь будет прожита не напрасно.
— М-м-м-да-а… Аж дух захватывает! Только… Только почему-то мне это знакомо. Прогрессоров придумали браться Стругацкие. И как придумали! Только, по-моему, эта идея, даже не будучи проверенной на практике, благополучно зашла в тупик.
— На самом деле к этой идее подошли многие из мыслителей вашего мира. Что же касается прогрессоров… Вы наверняка уже сами догадались, в чем главный недостаток этой идеи?
— Отсутствие цели?
— И смысла. Действовать ради уменьшения количества зла в мире или увеличения добра бессмысленно. Это все равно, что раскачивать чаши весов, не меняя количество груза на них. Изменить же это количество под силу лишь Богу.
— Уф-ф! Послушайте, э-э… Нит-Потим (правильно?), все это очень замечательно и возвышенно. Но не забывайте, с кем вы имеете дело: мы, простые первобытные люди, от вышних сфер далеки. Нам бы мяса кусок да бабу потолще.
— Вы голодны?
— Я не об этом. В конце концов, из того, что вы мне рассказали, следует, что вы вмешиваетесь в жизнь других миров. Давайте теперь вернемся, как говорится, к нашим баранам. Вот объясните мне, как могло получиться, что ни в чем не повинный человек ухнул в другой мир, а двое его друзей погибли?
— Я объясню. Мир, в который вы попали, почти точная копия того состояния, в котором находился ваш собственный в далеком прошлом. Ситуация, кстати, широко распространенная во Вселенной. Возникает один вид разумных существ, проживает свой биологический век и исчезает, не перешагнув ступени примитивной социальности. Ему на смену приходит другой, и все повторяется. В девяноста девяти случаях из ста человечество (в вашем понимании) так и не возникает. Чтобы произошел какой-то сдвиг, чтобы началось движение хоть куда-то, количество творческих личностей должно превысить некий предел. В очень редких случаях такая ситуация возникает спонтанно, в силу каких-то природных причин, например глобальной катастрофы или резкого изменения условий жизни.
Опыт работы с мирами, пребывающими в стагнации, накоплен огромный. Существует несколько алгоритмов развития. Для планеты, признанной перспективной, разрабатывается так называемый План, который реализует Миссия. Должен подчеркнуть, что практически никогда План не включает в себя оказание технического содействия туземцам. Наша задача состоит в том, чтобы создать условия, при которых они МОГУТ перейти от «присваивающего» хозяйства к «производящему», при которых они МОГУТ начать работать с металлами и так далее. А уж реализуют они эти возможности или нет, в конечном счете зависит от них самих. Поверьте, это работа на грани искусства — то самое творчество, которое делает человека счастливым, приближая его к Богу.
«Знаем, знаем, — подумал Семен. — В моей родной, отдельно взятой стране, помнится, кое-кто тоже пытался заниматься историческим творчеством. Правда, вскоре оказалось, что значительная часть населения не годится для рая земного, и от нее пришлось избавиться». Вслух же сказал:
— Ну, хорошо, а я-то тут при чем? Мы же вообще не местные.
— Охотно объясню. Вы, грубо говоря, просто сели не в свои сани. В слоях, близких к тому, в котором работает Миссия, всегда организуются резервные пункты переброски. Поскольку присутствие наших сотрудников без крайней необходимости там запрещено, они создаются и поддерживаются в рабочем состоянии местными жителями — с нашей подачи. Для них эта установка совершенно безобидна и безопасна. Она содержит, конечно, элементы, чуждые данной цивилизации, но они соответствующим образом оформлены и для изучения недоступны. В общем, все это придумано не вчера, использовалось при работе на сотнях миров и никогда не давало сбоев. Как вы умудрились взломать защиту — совершенно непонятно!
— Эх, — вздохнул Семен, — интересная жизнь пошла в последнее время: что бы со мной ни случилось, все время я оказываюсь виноват сам — обматерить некого. Домой хочу.
— Можете отправляться хоть сейчас.
— С удовольствием! Только… э-э-э… Вы сказали «отправляться»? То есть не меня отправят, а я сам как-то должен, да?
— Разумеется, общаться с прибором вам придется самому. Это совсем не сложно. Только не надо повторять ваши…
«Во-от в чем дело! — почти обрадовался Семен. — Им действительно нужно от меня избавиться, но для этого зачем-то требуется мое согласие. Вряд ли у них нет технических возможностей сделать это насильно. Тогда зачем? Что тут за игры?»
— Послушайте, в тот раз я оказался за этим агрегатом после двух бессонных ночей и с немереным количеством алкоголя в крови. Чего стоит защита вашего прибора, если она не выдержала атаки пьяных мозгов провинциального ученого?
— Да, пожалуй, такого сочетания наши конструкторы могли и не предусмотреть. Это ценная информация: придется срочно доводить защиту всех действующих установок.
— Вот и доводите. А со мной что?
— С принципом работы прибора вы уже знакомы. Только панель управления здесь будет попроще — без бутафории. Отыскиваете свой мир и свое время, выбираете место, жмете на кнопку — и вы там.
— А если… А если это окажется не мой мир, а очень похожий? Или время не то, а? Назад ведь дороги не будет!
— Дорога назад будет: пять минут вам дается на оценку ситуации. В течение этого времени вы можете вернуться в исходную точку. И еще одна деталь: для переброски вам нужно хорошо представлять географию места старта. По ряду причин нам бы не хотелось знакомить вас с нашей базой или ее окрестностями. Так что вам лучше выбрать какое-нибудь знакомое место там — на севере, где вы странствовали. Вас туда быстро доставят вместе с прибором.
— Да что выбирать-то: откуда забрали, туда и доставьте!
— М-м-м… простите, но ведь вас, кажется, сняли со стоянки аборигенов? А впрочем, они все равно ничего не поймут. Да и недолго им осталось.
Семена передернуло, словно он схватился за оголенные электрические провода: «Что он сказал?! И КОМУ он это сказал?! Не понимает значения повязки на моей голове?! Спокойно, Сема, спокойно… Дыши ровно и улыбайся… Вот так, вот так… Да, он не понимает — где уж ему. А сам-то ты понимаешь? Уже решил, КТО ты? Семен или Семхон? Ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочешь узнать, грозит ли лоуринам опасность? А если грозит, то… То ты уже не сможешь убедить себя, что с „твоими“ людьми здесь все в порядке. Не сможешь! Так нужно ли тебе это знание?!»
— Плохо себя чувствуете? — вежливо поинтересовался Нит-Потим.
— Все нормально, — усмехнулся Семен. — Волнуюсь просто. А почему же им недолго осталось?
— Для данного мира план запуска социальной эволюции предусматривает типовую шоковую акцию. В дальнейшем туземцы обычно называют это событие «Всемирный потоп». Заодно будет изменен наклон планетарной оси, что, естественно, вызовет резкую климатическую цикличность в высоких широтах обоих полушарий. Зоной нашего влияния здесь являются главным образом тропики и субтропики. Там цикличность будет выражена, конечно, слабее, но она увеличит разнообразие экологических обстановок и, как следствие, значительно ускорит социально-экономическое развитие.
— А эти… Ну, с которыми я… Которые на мамонтов охотятся… Вы их что, со счетов сбрасываете, да? — Волевым усилием Семен попытался взять себя в руки и продолжил: — Вы уж простите мое праздное любопытство, но я все-таки ученый — какой ни на есть, а исследователь. Когда еще представится возможность узнать, как происходит обустройство миров? Уж будте добры, если вас не затруднит…
— Ну, что вы, Семен Николаевич! Я вас прекрасно понимаю. Так вот, творческий потенциал северян оценен как нулевой. Может быть, это покажется жестоким, но, поверьте, для данного мира это будет наименьшим злом. Так или иначе, но какой-то частью населения придется пожертвовать. Иначе, со временем, они утопят друг друга в собственной крови — прогноз автономного развития весьма печален. По большому счету, северяне сами сделали выбор. На приледниковых территориях сотни тысяч лет проживала раса людей, которых у вас называют неандертальцами. Их умственные способности обычны — такие же, как у меня или у вас, — разума не бывает мало или много, он или есть, или его нет. Тем не менее они практически никуда не продвинулись: так и остались на уровне примитивных каменных орудий и пассивной охоты. За несколько последних тысячелетий в те районы мигрировала часть населения с юга. Это другая раса — те, кого вы называете кроманьонцами. В степи попали, как вы понимаете, представители периферийных этносов, но даже они смогли принести туда нечто принципиально новое. В материальном выражении это лук и гарпуны со съемными наконечниками. Надеюсь, вы поним