— Убить? — вскрикнул Ширкух.
— Именно так… Надеюсь, твоих жалких сил хватит па то, чтобы справиться с женщиной.
— Я не намерен обсуждать такие вещи, — выпрямился Ширкух. Его лицо приняло обиженное выражение.
Старик опять рассмеялся.
— Ты не одолел седого человека, который годится тебе в деды… Возможно, женщина также будет представлять для тебя трудность. Кстати, велика вероятность того, что она будет верхом нa одном звере, который покажется тебе диковинным. Этот зверь немного похож на верблюда, хотя на самом деле совершенно верблюдом не является. У него длинная шея… Чрезмерно длинная. Понял?
Ширкух кивнул. Все происходящее вдруг начало казаться ему сном.
Старик как будто читал его мысли.
— Тебе, наверное, думается: уж не сон ли все это? — спросил он. И добавил: — Но это все происходит наяву. И я — гоже реален, а доказательством пусть послужит тебе вот это.
И он, сняв с пояса, бросил Ширкуху кошелек. Разбойник схватил маленький мешочек, поймав его на лету, дернул кожаные завязки и высыпал на ладонь горстку золотых монет странной треугольной формы. Старик наблюдал за ним с насмешливым любопытством.
— Это очень большие деньги, — заметил старик.
Разбойник быстро попробовал монету на зуб и прошептал:
— Золото!
— Чистейшее золото, — подхватил старик. — И я дам тебе в десять раз больше после того, как увижу голову той женщины.
— Хорошо, хорошо… — пробормотал разбойник, пряча кошелек под рубаху. — За такие деньги всякая мысль о продаже женщины в богатый гарем испаряется из моей головы… и исчезает в мареве пустынного полудня.
— Молодец, ты быстро учишься, — одобрительно кивнул старик.
— Я хотел спросить только одну вещь, — нерешительно проговорил разбойник.
Старик, который уже собрался было уходить, обернулся.
— Что тебя интересует? — бросил он через плечо. — Я сказал тебе все, что нужно. Ты получил задание и аванс. Остальное — после выполнения поручения. В чем дело?
— Что… что она такого натворила, эта женщина, если тебе нужна только ее голова? — спросил Ширкух, осмелев. — Ибо, могу предположить, в женщине голова — далеко не самое ценное.
Старик рассмеялся.
— Да, ты прав — голова не самая нужная часть тела у женщины, тем более у красивой; но в данном случае голова, отделенная от туловища, будет свидетельствовать о несомненной смерти означенной особы.
— В чем ее вина? — спросил Ширкух напрямую.
— А, тебя беспокоит это… — старик пренебрежительно усмехнулся.
— Да, — твердо ответил разбойник.
— У такого негодяя, как ты, есть принципы?
— Вовсе нет; просто я считаю убийство женщин расточительством.
— Что ж… Она украла у меня одну вещь. Медальон. Это очень ценная вещь. Священная реликвия, если угодно. Утрата подобного предмета является несмываемым позором для меня.
— Ты жрец? — спросил разбойник.
— Это не имеет значения — и в любом случае тебя не касается, — сказал старик. — Я говорю о реликвии. О медальоне. Такой позор, как утрата его, можно смыть только кровью. Мне совершенно не нужно, чтобы та, которая сумела провести меня и выставить на посмешище, оставалась в живых и получила возможность трубить везде и всюду о своем триумфе.
— Что ж, — вымолвил разбойник торжественно, — считай, что мы договорились. Медальон и голова женщины — в обмен на десять таких же кошельков.
Старик кивнул и сделал еще несколько шагов, постепенно удаляясь от Ширкуха. Разбойник вдруг ощутил слабость. Все-таки во время схватки он получил несколько довольно болезненных, хотя и неопасных ран. Он пошатнулся и сел на песок, держась за кровоточащее плечо. На миг он отвел взгляд от своего нанимателя, а когда снова посмотрел в ту сторону, там уже никого не было.
— Неужели я действительно спал? — проворчал он. — Но нет, рука по-прежнему болит, и дырка в ладони осталась, хотя и перестала кровить. А главное — со мной денежки этого старикана. Да будь я проклят, если двинусь с этого места, пока не встречу женщину и не сниму с плеч ее хорошенькую головку. А с такими деньжищами можно будет отойти от дел и прикупить собственный дом — с садом, гаремом и прочими радостями.
Он растянулся на песке и безмятежно заснул.
Указанный срок близился. Ширкух с тревогой поглядывал по сторонам. Он понятия не имел о том, что должно произойти. Женщина появится здесь, на этом самом месте, сказал старикан с кинжалами. Что, собственно, имел в виду старый хрыч?
За те два дня, что Ширкух провел на одном месте, разбойник успел прийти в себя. От страха перед таинственным старцем не осталось и тени. Теперь в мыслях Ширкуха незнакомец был ничем иным, как «чудаковатым стариком» и «богатым бездельником» — как, собственно, разбойник и привык именовать всех, кого считал своей законной добычей. Ширкух как будто позабыл о той ловкости, с которой «богатый бездельник» ушел от удара саблей и в ответ разделался с самим нападавшим. Теперь, оставшись наедине с пустыней, Ширкух снова был самим собой: сильным, хитрым, безжалостным.
Он вытащил саблю из ножен и положил рядом с собой на песок. До чего же хороша! Как изящны линии, какая сдержанная мощь таится в смертоносном изгибе клинка!
Ширкух вздохнул, потянулся за флягой, сделал глоток воды. Затем задрал голову и посмотрел на солнце. Уже скоро. Если только старик не ошибся.
Золотые треугольники приятно отягощали пояс Ширкуха. Когда ожидание делалось невмоготу, он вынимал монеты и рассматривал их. Он никогда не видел таких денег, но это ничего не значило: в мире много стран, где Ширкух еще не побывал. В одном из цивилизованных государств Хайборийского мира наверняка найдется применение и этим золотым крошкам.
Ширкуха поражало искусство, с которым были выполнены монеты. Обычно он держал в руках медяки с кое-как оттиснутым номиналом и грубым подобием царского изображения, реже — серебро, более ценное по материалу, но такое же грубое по исполнению. Золотые монеты, попадавшие в руки разбойника, были хороши, иногда даже весьма хороши, но и им было далеко до золотых старика.
Каким бы невежественным ни был Ширкух, он недурно разбирался в качестве товара. И сейчас определенно видел, что ничего из попадавшегося ему прежде даже близко не стоит по искусности работы со стариковыми треугольничками.
Тонкость исполнения монет в очередной раз убеждала Ширкуха в их высокой номинальной стоимости. Очень хорошо, отлично! Еще пара часов — и у него будет целый мешок этого добра.
Неожиданная мысль поразила Ширкуха. Старик велел ему добыть голову женщины и медальон… Старик обещал заплатить… Но как и где они встретятся? Каким образом старец намерен выполнять свою часть уговора?
От этой мысли Ширкуха бросило в жар. Он почувствовал, как пот выступил у него на лбу, заструился между лопаток. Болван! Он бранил самого себя последними словами. Как он мог не договориться о месте и обстоятельствах встречи? А если старик его обманет? Если Ширкух останется посреди пустыни с обезглавленным трупом и мешочком денег — без всякого вознаграждения?
Зачем, в таком случае, все эти труды? Если старик — маг? Что ж, он хорошо посмеется над глупым Ширкухом. В свое магическое зеркало — или в магическом шаре, или что там у него имеется для ясновидения, — старикан полюбуется на то, как разбойник выполняет его задание. Как он старается. А потом, удостоверившись в том, что дело сделано и кощунница наказана, старик попросту выбросит Ширкуха из головы.
Что ж, решил в конце концов Ширкух, в любом случае он не останется внакладе. Аванс сам по себе достаточно велик.
Неожиданно подул ветер. Мысли Ширкуха оборвались: он поднялся на ноги, взял в руки саблю и внимательно всмотрелся туда, откуда летел потревоженный ветром песок.
— Что за ерунда? — прошептал он. — Что происходит?
Если начиналась песчаная буря, то следовало вскакивать на коня и поскорее уходить. Но буря обычно так не начиналась. Сперва небо должно было изменить свой цвет, в воздухе появляется тяжесть… Здесь же все происходило мгновенно, и никакой тяжести в воздухе не ощущалось — напротив, разбойнику дышалось на удивление легко.
Скоро он заметил и источник ветра — небольшой смерч, который не спеша двигался над барханами. Столб из подвижного песка был высотой приблизительно в два человеческих роста и совсем невелик в обхвате. Он был строен, если можно применить такое определение к смерчу, и па ходу извивался. Неожиданно Ширкух понял, что смерч напоминает ему танцовщицу, которая приближается к своему господину, виляя бедрами и поводя плечами, так, чтобы грудь ее была выставлена в наилучшем и самом соблазнительном виде.
И как только эта мысль пришла ему в голову, он мгновенно осознал: вот то, о чем предупреждал старик! Женщина здесь, внутри смерча.
Разбойника опять бросило в холодный пот. Что происходит?
Неужели она — тоже колдунья?
Следует держать с ней ухо востро, иначе она поразит его чарами прежде, чем он успеет отрубить ей голову.
«Да, — решил Ширкух, — я заговорю с ней по-дружески. Пусть считает, что намерения у меня самые добрые. Пусть расслабится и спрячет свои магические молнии подальше. А когда она не будет ни о чем подозревать, снесу ей голову — и покончу на этом».
Смерч добрался до того места, где ожидал Ширкух, и вдруг остановился. Песок начал осыпаться, и скоро перед глазами удивленного разбойника предстала всадница.
Она восседала на животном, которое имело отдаленное сходство и с лошадью, и с верблюдом: у зверя были раздвоенные копыта, очень крупные, мускулистые ноги, мощное туловище, чрезмерно длинная шея, увенчанная мясистой головой с крохотными глазками.
Всадница, в отличие от скакуна, производила весьма приятное впечатление. Ее бледное лицо, казалось, чуть светилось, как будто было изваяно из алебастра.
Большие темные глаза смотрели задумчиво и вместе с тем с испугом: ее явно озадачила встреча с незнакомцем. Крупные нежные губы были перламутрового оттенка.
Дорогой плотный шелк ее одежд украшала роспись, и Ширкух разглядел филигранно изображенные домики, ветви деревьев и таких же верховых животных, как и то, па котором восседала женщина.