— Но ведь совсем никого!
— Хорошо, давай постучим в дверь каюты и кого-нибудь разбудим. И спросим дорогу на палубу.
— Похоже, это далеко, — сказала Ида, прислушавшись к едва долетавшему гулу (и звук этот был явно у них за спиной, где-то далеко в шахте лифта). — Не слышно шума волн. Только ровный, однообразный гул.
— Двигатель, наверное, — пожал плечами Ханс. — Судовой двигатель или, может, вентиляция. Я в этом не очень разбираюсь. Так что? Будем стоять, снова поедем на лифте или пойдём вперёд? Думаю, что любой коридор только кажется бесконечным. Он обязательно когда-нибудь закончится.
«Нет, только не на лифте» с неожиданно появившимся беспокойством подумала Ида. «Только не вниз…»
Не отчего не вниз? И откуда появилось странное это волнение, словно смутное предчувствие подступавшего откуда-то из ночного полумрака страха?
Длинные, прямые линии, безжалостные стены, закрытые двери — не этого ли хочется… Нет, не уйти даже — бежать. Без оглядки бежать. Вперёд, всё время вперёд.
— Пошли, — сказала Ида. — Не надо здесь стоять. Мы обязательно куда-нибудь выйдём.
— 13 —
03 сентября, 1994, суббота, 14.15, Таллинн
«Дмитрий Игоревич, вам ужасно жарко в этом плаще».
По какой-то необъяснимой (даже для него самого) причине, Дмитрий любил говорит сам о себе в третьем лице. При этом обращаясь к самому себе на «вы». Возможно, происходило это оттого, что подобный официальный тон неизменно успокаивал его и настраивал на благодушный лад. Было это похоже на лёгкое подтрунивание над самим собой. И, в определённой степени, дистанцирование от самого себя. И всего того, что вокруг происходит.
— Любите гулять по Старому городу? — спросил эстонец.
Речь его была вполне грамотной и правильной, и слова он выговаривал тщательно (и оттого довольно медленно), но акцент в его речи упрямо пробивался сквозь слова.
«И гласные иногда тянет… Те эстонцы, которые с русскими постоянно общаются говорят куда бойчее. Этот явно не из их числа».
— Все любят… — неопределённо ответил Дмитрий.
«Лучше не мямлить» отдёрнул он сам себя. «Он то наверняка меня сейчас изучает… Лучше с самого начала отвечать чётко. Даже на такие, явно проходные, вопросы. Интересно, он спецслужбист? Прикомандированный? У нас по картотеке не проходил… Впрочем, всех ли мы знаем?»
— Да, конечно, — согласился эстонец. — Любят.
«Чего это он так издалека заходит?» с некоторым недоумением подумал Дмитрий. «Время тянет? Или в определённую точку меня хочет вывести и там разговор начать? Ну, если так — то валяй. Мне в моём положении можно и на Вышгороде у парламента речи держать…»
— Воздух прошлого, — продолжал эстонец. — Старый город — особое место. Можно и в прошлом всегда открывать что-то новое. Каждый раз. Идти по улице и видеть её так, будто первый раз… В первый раз видишь. Время как будто снимает слой за слоем. Сегодня одно, а завтра уже появилось что-то новое. Так… странно иногда, не так ли? Город всё старше, но морщин у него всё меньше и меньше.
— Обратный процесс, — заметил Дмитрий.
— Что? — переспросил эстонец.
— Обратный процесс. История идёт вспять. Может, к средневековью?
— Нет, Дмитрий… Вас ведь Дмитрий зовут?
— Именно так.
— Нет, Дмитрий, пожалуй, не к средним векам. История просто куда-то идёт. Город становится моложе, мы старше…
— Да, старше, — согласился Дмитрий.
Холм Вышгорода уходил вверх. На самой вершине его росли разноцветные дома с желтовато отблёскивающими на полдневном солнце окнами. Лестница Паткули длинными серыми пролётами спускалась вниз — к подножью холма. К площадке, к деревьям, окружившим недвижные воды старого городского пруда.
Было спокойно. День, такой суматошный, нервный, неровный в начале, замер вдруг, остановился в движении своём, словно решил, улучив минуту, замереть, постоять, оглядеться и понять — куда же бежал он и надо ли вообще теперь бежать дальше.
Или, может просто закрыть глаза?
— Пройдём вперёд? — предложил Вильяр. — У меня не так много языковой практики. По крайней мере, не так много как мне хотелось бы. Вы меня хорошо понимаете?
— Без проблем, — подтвердил Дмитрий. — Хотя у того человека, который контактировал со мной раньше, даже акцент в речи не проступал. Он, кстати, где русский изучал? Неужели только в школе? Кстати, вы его знаете?
«Вот так сразу» решил Дмитрий. «С такой вот милой непосредственностью…»
— Возможно, у нас есть общие знакомые, — уклончиво ответил Вильяр. — Кстати, я вам так до сих пор не представился…
«Ну давай, назовись» подумал Дмитрий. «Впрочем, ты то врать не будешь и имена на ходу придумывать. Ты уже засветился, коли сюда пришёл. А, впрочем, чёрт твою душу знает…»
— Эйнар, — представился эстонец. — Ну, о вас, Дмитрий, мне кое-что известно. Совсем немного.
«А ведь вполне может быть, что максимум через сутки он узнает обо мне всё» подумал Вильяр. «Имя, место работы, адрес, номер телефона и машины… Ничего. Пусть чувствует недоверие. Пусть не думает, что мы спешим к нему с объятиями. А если не узнает… Значит, все его многозначительные намёки — просто болтовня. Тогда он самозванец. А где индикатор? Его поведение. Надо следить за его поведением. На следующей встрече он себя выдаст. Обязательно! Самозванец дольше не продержится».
— Очень приятно, Эйнар, — ответил Дмитрий. — Приятно слышать, что обо мне кто-то что-то знает… Что же именно, позвольте полюбопытствовать?
Они прошли вдоль берега пруда и, огибая его, углубились в аллеи Тоомпарка. Шум города стал стихать, растворяясь в шелесте листьев.
— Ну, скажем, то, что вы человек, которому нужна помощь… Телефон у вас с собой? — спросил Вильяр.
— Как договорились, — ответил Дмитрий. — Отключён, разобран. И, полагаю, ничем не нашпигован. По крайне мере, с моей стороны…
— Хорошо, — сказал Вильяр. — Теперь передайте мне.
Дмитрий огляделся по сторонам, раскрыл портфель…
«Боже!» мысленно воскликнул Виляьяр. «Вот и все наши предосторожности ни к чему. Хоть бы в сторону отойти».
… Достал картонную коробочку и передал Вильяру.
— Я полагал, вы это в кармане носите, — заметил Вильяр, раскрывая коробочку и перекладывая телефон и аккумулятор во внутренний карман куртки. — Коробку возьмите… Это разовый телефон. Надеюсь, посторонним вы его не показывали?
— Я же себе не враг, — слегка обиделся Дмитрий. — Вроде, нет тут никого. Хотя, конечно, как сказать… А вы его, стало быть, уничтожите? Не дороговато будет?
— Это зависит от того, что вы нам скажете, — ответил Вильяр. — Может, всё ещё окупится.
Они снова продолжили свой путь по парку.
— Давайте медленнее, — предложил Вильяр. — Разговор явно коротким не получиться. А известно мне следующее. Вы обратились с предложением о сотрудничестве. Так?
— Так, — согласился Дмитрий.
— При этом ни суть предложения, ни условия сотрудничества вы не излагали. Так?
— Да, всё правильно.
— Но при этом намекнули, что информация, что есть у вас, стоит довольно дорого. Я прав?
— Правы, Эйнар. Даже сами не представляете, насколько вы правы.
— И вы знаете, с кем именно вы вышли на контакт? Я имею в виду вашего предыдущего собеседника.
— КАПО, надо полагать? — сказал Дмитрий. — Если наша картотека не врёт.
— Ваша картотека? — искренне удивился Вильяр. — Это интересно…
— Ладно, Эйнар, давайте начистоту, — резко прервал его Дмитрий. — Я не спрашиваю, в одной ли организации вы работаете с Лартсом. Не суть важно. И не спрашиваю об уровне ваших полномочий. И не требую от вас никаких доказательств того, что вы, к примеру, не самозванец или провокатор. Это я, заметьте, заранее предваряю изложение той легенды, которую вы непременно мне сейчас расскажете. У вас ведь заготовлено что-то на этот случай?
— Заготовлено, — согласился Вильяр. — Я коммерсант. Занимаюсь транзитными перевозками, импортно-экспортными операциями. И, что самое интересное, всё это чистая правда. Я действительно коммерсант.
— Кто бы сомневался, — заметил Дмитрий.
— Но, как вы понимаете, это не вся правда, — продолжал Вильяр. — Иногда, помимо коммерции, приходится оказывать помощь некоторым моим друзьям. В особо деликатных ситуациях, вроде этой.
— И вам доверяют? — спросил Дмитрий.
— Да, конечно, — ответил Вильяр.
— Доверяют как курьеру? Или на более высоком уровне?
— В чём причина ваших вопросов? — поинтересовался Вильяр (и почувствовал, что от возникшего неожиданно волнения стал с трудом и не слишком правильно произносить русские слова). — Вы не доверяете мне? Или вам требуется подтверждение полномочий?
— Нет, что вы, — сказал Дмитрий. — Не дипломаты ведь, понимаем друг друга. Нет, просто я пытаюсь предположить, закончится ли дело контактом с вами, либо мне, в случае удачи и продолжения разговора, готовится к новому контакту.
— Пожалуй, всё ограничится контактом со мной, — заверил его Вильяр. — Даже в случае самой большой для вас удачи. Считайте, что мне доверяют.
— Хорошо, — сказал Дмитрий. — Поверю и я.
И, улыбнувшись широко, открыто (и немного по детски) протянул раскрытую ладонь.
Вильяр пожал ему руку. Получилось торжественно и несколько церемонно.
— Будем считать, что познакомились, Эйнар. Перейдём к деловой части беседы. Как вы, наверное, догадываетесь, основной стимул для общения с вами — материальный. Мой товар — информация. Ваша оплата — сумма на трёх указанных мной счетах плюс некоторые меры по обеспечению моей безопасности. Предупрежу сразу, что информация касается не только Эстонии, но и ваших партнёров за пределами её…
— Партнёров?
— Эйнар, в разговоре со мной ник чему строить такие наивные глаза. Мне по роду моей деятельности прекрасно известно, что эстонские спецслужбы действуют в интересах своих западных партнёров. Мне известны имена некоторых ваших сотрудников, прошедших или проходящих стажировку в США и Англии. Известны имена ваших кураторов, в том числе и тех, кто находится сейчас в Таллинне. И, на тот случай, если моя апелляция к вашим зарубежным партнёрам всё-таки покажется вам беспочвенной, замечу, что некий «Густав», весьма активно задействованный вашей стороной в проекте «Балтийский коридор», является посредником в контактах между КАПО и одной весьма солидной американской организацией. Настоящее имя «Густава», разумеется, имеется в ваших досье. Стало быть, не вы, так ваше руководство вполне можете свериться со своими записями и проверить степень нашей осведомлённости.