И замолчал.
— А ты как? — спросил он вдруг Вильяра через минуту.
— Обратно, в Таллинн, — ответил Вильяр.
— На пароме? — уточнил Дмитрий, лукаво глянув на Вильяра.
— На пароме, — подтвердил Вильяр.
— Не боишься?
— Чего?
— Сам знаешь, — Дмитрий вздохнул. — Неспокойно нынче на Балтике.
— Ну, если ещё и мне боятся…
Вильяр посмотрел на часы.
— Вот тебе кредитка.
Он положил на стол карточку.
— Здесь немного, но на вечер хватит. До своих денег доберёшься?
— В Лондоне — да, — уверенно ответил Дмитрий.
— Хорошо, — сказал Вильяр. — Кто к тебе подойдёт, помнишь? Как выглядит, как зовут?
— Помню, — ответил Дмитрий.
— Он только по-фински говорит, — предупредил Вильяр. — Но ничего страшного. Просто произнеси его имя. И моё.
— И он кивнёт, — продолжил Дмитрий.
— Именно так…
Вильяр встал из-за стола и подозвал официанта.
— Дай-ка лучше я заплачу. А то ведь тебе на слипе расписываться…
— Старый джаз, — мечтательно произнёс Дмитрий. — Вот так сидишь, слушаешь… И кажется, что время сейчас не то. Не самый конец двадцатого века. А, допустим, тридцатые годы. Нравятся тридцатые годы?
— Нравятся, — ответил Вильяр, передавая кредитку подошедшему официанту. — Тогда шляпы такие забавные носили. С широкими полями. Правда, двубортные костюмы и сейчас в моде…
— Ещё машины, — и Дмитрий зажмурился от нахлынувшей волны ностальгии. — С такими плавными обводами. Ещё Генри Миллер…
Бородатый, флегматичный официант шёл медленно, словно путаясь в длинном, старомодном фартуке.
Он протянул Вильяру счёт, карточку, ручку и слип.
— Я своей, — тихо сказал по-эстонски Вильяр. — Привычка…
Он достал ручку из внутреннего кармана пиджака и подписался:
«Эйнар Меес».
Забрал карточку и чек, и положил в портмоне.
«Для отчётности» отметил Дмитрий. «Вот ведь педанты мелочные…»
— Всё, — сказал он Дмитрию, дождавшись, пока официант так же неспешно отошёл в сторону. — Вот теперь точно мне пора.
— Долго ждать? — спросил Дмитрий.
— Минут десять, не больше, — ответил Вильяр. — Они обычно не опаздывают.
— Я о другом, — с грустью сказал Дмитрий. — Долго ждать ещё… Когда мы по-человечески жить станем? Когда с нормальным паспортом можно будет ходить?
— Тебе — никогда, — отрезал Вильяр. — Забудь.
— А Родину любить? — неожиданно спросил Дмитрий.
— А кто тебе мешает? — удивлённо ответил Вильяр.
— Так нет её, — с обидой произнёс Дмитрий. — Государства — и того нет. И народа нет. Шпана, охреневшая без присмотра. А все эти Глинки по вечерам, триколоры, фигоры… Один кокон. Имитация. Кого там любить?
И он ткнул пальцем куда-то в сторону порта.
— Мазохиста нашли? Я буду геройствовать, чтобы ворюги блуд по баням чесали, а быдло морду друг-другу квасило? Дудки! Им же насрать на меня. Всем! До единого человечка! И на себя им тоже — насрать. Только бы сейчас, сию секунду — схватить и отползти в сторону. Вот и вся философия… Меня в своё время коммуняки своими съездами и пленумами до блевоты накормили. Я ведь думал — есть ради чего жить. Только погоны себе зарабатывал… На пенсию… Сколько лет службы… Псу под хвост…
«Может, посидеть с ним ещё?» с тревогой подумал Вильяр. «В аэропорту, вроде, немного пил… Хотя, ерунда это. Так, откровенность на прощание».
— Ничего, — с ухмылкой (такой нагло-отчаянной, что Вильяр даже оторопел поначалу) сказал Дмитрий. — У нас свобода — это воровство без участия государства. А вот осознанная необходимость — это когда с боярами надо делиться. Сейчас только первый кусок проглотили… Чувствую, шефы мои московские наворуют когда-нибудь вдосталь. Обнаглеют. И такой всем патриотизм устроят — только успевай карманы выворачивать. Им пары лет хватит. При их то наглости…
— Ладно, Дмитрий, — прервал его излияния Вильяр. — Мне и так с вашими шефами общаться неприятно. А придётся. Так что… Прощайте?
Взял пальто, переброшенное через спинку стула.
— Позовёте ещё, — пообещал Дмитрий. — Нечего прощаться. До свиданья. Как там у вас? Head aega?
— Пока, — ответил Вильяр.
И, подумав, добавил:
— Да, Дима… Есть ведь семья ещё…
И, повернувшись, пошёл к выходу.
«Слава, как говорится, Богу…» услышал Вильяр за спиной. «Это вот только и есть…»
Деревья на эспланаде качаются под вечерним ветром. Воздух свежий и влажный, с холодным привкусом моря.
Вильяр поднял воротник пальто.
«Только бы не продуло сейчас… Ни к чему…»
Сквозь полукругом изогнутые стёкла «Каппели» он увидел столик, за которым сидел Дмитрий.
Он смотрел в зал и в такт всё ещё не умолкшему джазу (Вильяр, конечно, не слышал мелодии, но был почему-то уверен, что именно в такт и именно джазу) отстукивал ритм двумя бокалами, расплёскивая вино.
«Эмоционально» отметил Вильяр. «Внимание к себе привлекает. Впрочем, давай. Расслабляйся».
Вильяр посмотрел на часы.
«Минут шесть-семь тебе осталось».
Ждать пришлось меньше.
Минуты через три к столику подошёл высокий мужчина в тёмно-сером костюме с переброшенным через локоть левой руки чёрным плащом.
«Матти… Я от Эйнара…»
Мужчина кивнул и махнул рукой в сторону выхода.
Дмитрий встал и, покачиваясь, пошёл за ним.
Вильяр смотрел на них до тех пор, пока они, перейдя через улицу, не сели в припаркованный в стороне от выхода с эспланады красный «Ниссан».
Точнее, до тех пор, пока фары «Нисана» не мигнули и не хлопнули двери.
Вильяр развернулся и быстрым шагом пересёк эспланаду.
Встал в стороне от фонаря, под навесом тяжёлых от моросящих дождей ветвей. Подышал на ладони (стылая сырость быстро пробирала до костей).
Достал мобильный телефон и набрал номер.
— Это Эйнар. Максим на месте. Матти его встретил.
— В пути? — послышался в трубке женский голос.
— Отъехали от парковки. Контрольный звонок от Матти — через два часа.
— Принято, — ответила оператор.
И тут же:
— Эйнар, для вас срочное сообщение на автоответчике. Не отключайтесь. Введите код доступа. После подтверждения нажмите цифру «5». Прослушайте сообщение и введите код сброса.
Короткий писк в трубке.
Вильяр ввёл код и, дождавшись короткого, отрывистого гудка, нажал пятёрку.
«Эйнару».
Сообщение надиктовал мужской голос. Ровный и бесстрастный. Вильяру показалось, что с какими-то звенящими нотками.
«Сообщение из главного офиса. Сегодня в один час двадцать две минуты из полиции поступило сообщение о покушении на Топоркова. Стрелял снайпер. Два ранения. Топорков скончался на месте. Старик считает, что группа из Москвы работает по самому жёсткому варианту. По прибытии в Таллинн просим связаться с головным офисом по основному каналу.
Контроль за частью товара может быть утерян.
Передал Альберт».
Вильяр сбросил соединение, отключил телефон и положил трубку в карман пальто.
«А вовремя Дмитрий смылся» подумал он. «Или Господь его любит, или у него шестое чувство сработало…. Точнее, чувство сработало у Густава. Вот он-то точно провидец. Опытный мужик, ничего не скажешь».
Вильяр постоял ещё минуты три, обдумывая сообщение.
Ветер с моря стал задувать сильнее даже поднятый воротник и наглухо запахнутое пальто не спасали от его порывов.
«Потом. Будет ещё время всё проанализировать».
И он пошёл по направлению к порту.
— 33 —
20 сентября, 1994, вторник, 23.45, Подмосковье, Ленинградское шоссе
Старенький, обшарпанный, линялого грязно-жёлтого цвета микроавтобус РАФ притормозил у поворота, съехал с шоссе и покатил по размытой дождями глинистой дороге.
Свет фар с трудом пробивался сквозь чернильную ночь и метров через пять от машины растворялся в сгустившейся лесной темноте.
Машина ехала медленно, словно ощупывая фарами дорогу.
— Здесь, — сказал сопровождающий водителю. — Поворот не прозевай!
Водитель свернул направо, в открывшийся между деревьями спуск в неглубокую ложбину.
— Здесь, — сказал сопровождающий. — Местечко присмотрели.
Микроавтобус захрипел на перегазовке, перевалил через кочки на краю дороги и медленно сполз по спуску в ложбину.
— Тормози. Дальше не надо.
Сопровождающий вышел из кабины и постучал в дверь салона.
— Мужики, тару готовьте. И клиента тоже.
И, обратившись к водителю:
— Лёня, не глуши. И фары оставь включёнными, здесь же не видно ни хрена.
Сопровождающий прошёл вперёд, вглядываясь в темноту.
«Была же здесь» шептал он, крутя головой во все стороны. «Где-то здесь… Сам оставлял. Точно же была…»
Дверь салона открылась.
Двое мужчин в чёрных комбинезонах, тихо матерясь, вытащили длинный свёрток, обмотаны разорванными пластиковыми мешками и туго перетянутый проволокой.
— Нашёл! — радостно сказал сопровождающий. — Сюда тащите!
— Бля, Сидор, чего он там нашёл? — спросил напарника один из мужчин.
— Дерьмо лосиное, — ответил второй, едва справившись с одышкой.
И крикнул:
— Чего там?
— Бочка, — ответил сопровождающий. — На земле его поливать будешь, чтобы в ботинки тебе натекло?! Тащи сюда!
— А она и бочку проест, — заметил Сидор.
Но тихо. Так, чтобы сопровождающий не услышал.
Свёрток они начали было тащить по траве, но передумали. Под тяжестью бечёвка стала сползать и им всё-таки пришлось нести его на себе.
— Где? — кряхтя, спросил Сидор.
— На тебя глядит, тетеря косая, — отозвался сопровождающий.
И постучал ногой по гулко зазвеневшей бочке.
— Номер люкс!
Они перевалили свёрток через край бочки и остановились, тяжело дыша.
— Не хрена отдыхать! — поторопил их сопровождающий. — Время, мужики, время!
«Пошёл ты…» подумал Сидор и рывком перекинул свёрток в бочку.
— Ладушки, — сказал сопровождающий. — Теперь тару сюда.
Потом крикнул водителю:
— Лёня, чуть ближе подъедь! Тут темно, ближе надо. Фары не добивают.