На робкий вопрос, чего же именно от меня хочет графская семья, был дан весьма однозначный ответ:
– Моему внуку пора остепениться, а моему роду нужна подходящая невестка. – Севилла оценивающе оглядела меня с ног до головы. – Твое происхождение подходит.
Я хотела было спросить, почему бы им не найти невесту где-нибудь в самой Ниверии, благо знатных семей здесь тоже хватало, но сильный щипок от Фэрфакса заставил промолчать.
– Гектор прекрасный юноша, – продолжала Севилла. – Я уверена, вы придете к общему решению. Он вернется через два дня.
– А если не придем?
– Тебе же хуже, – пожала плечами старуха и выпроводила меня вон.
Оставшееся время я коротала за долгими прогулками по ближайшему лесу, примеркой очередного перешитого наряда, прочтением все того же труда Б. Ф. да короткими разговорами с Фэрфаксом. И в целом все было сносно, пока не объявился молодой граф. В людях я разбиралась не очень хорошо, но, кажется, догадалась, почему ни одна другая знатная дама по своей воле на подобие «смотрин» не явилась.
Гектор был тщеславен. Большую часть времени граф восхвалял самого себя, иногда – своих предков, и если и спрашивал что-то, то только для того, чтобы найти новый повод рассказать о собственных подвигах. Мне приходилось подолгу сидеть рядом и бездумно кивать – участвовать в его монологе не требовалось.
Фэрфаксу повезло не больше. Вскоре в поместье стали съезжаться родственницы и подруги Севиллы. Престарелые и молодые дамы осаждали колдуна всевозможными просьбами и намеками: мол, как бы так сделать, чтобы не стареть, какое бы зелье приготовить, чтобы помолодеть, какой бы ритуал провести, чтобы избавиться от ревматизма, и тому подобные просьбы.
Так что ничего удивительного, что к середине следующей недели мы оба избрали похожую тактику – сбегать от всего этого приятного общества куда-нибудь подальше. И если первые несколько раз я испытывала большое разочарование, обнаружив, что колдун увязывается за мной на прогулку, то вскоре стала сама его поторапливать. Все просто: по какой-то пока загадочной для меня причине Гектор колдуна избегал. Не то чтобы он сторонился Фэрфакса как прокаженного, но в его присутствии поток красноречия и попыток зазвать меня на очередное развлечение заметно иссякал. На мой вопрос колдун ответил лаконично:
– Может быть, боится.
К сожалению, проводить весь день в одиночестве я не могла. Мне приходилось с графом завтракать, кататься на лошадях, гулять по саду, смотреть, как он упражняется с мечом, встречать съезжающихся в гости друзей и, самое ужасное, ужинать. Ужины превращались в долгие пиршества и заканчивались далеко за полночь.
Разговоры на пиршествах оставляли желать лучшего. Сплетнями меня не удивить, но вот от проскальзывающей в словах графа и его друзей жестокости иногда становилось не по себе. Друзья у Гектора были своеобразные. Шумные, веселые, но в выражениях не стесняющиеся. Со мной вели себя нарочито слащаво и вежливо: кланялись, порывались целовать руку, постоянно предлагали свои услуги, отвешивали неуклюжие комплименты и намеки о некоем скором событии.
Разумеется, выходить замуж я не собиралась. Как минимум вот так, без права отказаться. Во время долгих прогулок по лесу в голове созрел план: Гектор рано или поздно сделает предложение, и я его приму, но с условием: хочу, чтобы на церемонии присутствовал король Ниверии. На какие-либо возражения тут же отвечу, что это традиция рода Каннингемов и она должна быть исполнена, иначе честь будет запятнана, а кому в роду нужна посрамленная принцесса? Сам король в такую даль, очевидно, не поедет, а значит, в Айлонис поедем мы. Уж дальше я придумаю, как объяснить ситуацию, избавиться от женишка и вернуться домой.
Дело оставалось за малым – дождаться предложения от графа. Но я оттягивала этот момент как могла. К счастью, чем больше гостей приезжало в поместье, тем меньше внимания мне уделял Гектор. Но полностью избавиться от его общества не удалось.
Граф поймал меня в саду, когда я замешкалась, разглядывая россыпь гранитных булыжников на постаменте. Вручил цветок и предложил пообедать в компании его замечательных и почтенных друзей. Компания, кстати, уже вовсю веселилась – до меня доносились залихватский смех и громкие песни из небольшого шатра-навеса неподалеку. Служанки, снующие туда-сюда, щеголяли с красными щеками и распущенными шнуровками корсетов.
– Милорд, вы слишком добры. – Я лихорадочно пыталась найти причину, по которой точно, никак, ни при каких обстоятельствах не могу в очередной раз украсить своим присутствием скромный пикник. – У меня… у меня…
В голову ничего не лезло. Как назло, Гектор еще и улыбнулся одной из своих обаятельных улыбок. Он был хорош: очень красив и статен, умел производить приятное впечатление и вообще, если бы не его неотесанные друзья и чересчур напыщенная гордость за свои скромные подвиги, мы бы с ним могли и поладить.
– У госпожи Риланны сегодня важная встреча. – Я еще никогда не была так сильно рада видеть колдуна. Фэрфакс как раз свернул на дорожку и моментально оценил обстановку.
– Да, точно! Встреча с… э-э-эм, мм…
– Со мной, – опять пришел на помощь колдун. – Я рассказываю госпоже об истории Ниверии и об этих замечательных, – он сделал широкий жест в сторону леса, – краях в целом. Хотите присоединиться? Мы как раз добрались до событий на Южном тракте.
От нарочитой учтивости Фэрфакса даже у меня свело зубы, уж очень не вязался его тон с холодной усмешкой. Я-то привыкла, а вот Гектор скис, сослался на неотложные дела и покинул нас так стремительно, что при других обстоятельствах это можно было бы счесть оскорблением.
К рощице мы отправились, соблюдая все традиции: я шла впереди, будто бы не замечая «хвост» в виде колдуна, Фэрфакс – с деланым любопытством разглядывая цветочные клумбы и держась на пятак шагов позади.
– И что же такого важного произошло на Южном тракте? – Я нарушила тишину, едва мы миновали заросшую плющом калитку сада.
– Да ничего. Тракт как тракт, – пожал плечами мужчина. – Большой, широкий, с кучей обозов и разбойников.
– А чего это тогда Гектор так стушевался?
– А тебе бы понравилось, если бы на твоих землях безнаказанно орудовали разбойники и тебе об этом решили бы напомнить?
Я что-то пробурчала, и разговор сам собой прекратился. До шумного и широкого ручейка, который обычно служил негласной границей моих прогулок, мы добрались слишком быстро, но возвращаться обратно мне еще не хотелось. Да и лес сегодня оказался уютным, как никогда: через густые кроны пробивался мягкий зеленоватый свет, изредка щебетали птицы, воздух был теплым, приятным, свежим. Я скинула туфли и смело вошла в воду.
– Зря. – Фэрфакс остановился на берегу.
– Да не так уж и холодно, – соврала я. Вода была ледяной, очень хотелось побежать, но дно было каменистым, острым. Приходилось тщательно выбирать место для следующего шага. – А даже если и так: заболею, умру, и тебе не заплатят.
Я так живо представила, как Севилла брызжет слюной, мол, невестка нужна была ей живой и здоровой, что не удержалась и поскользнулась, замахала руками, но равновесие удержала и победно взглянула на колдуна. Тот уже, видимо, изготовился меня поднимать и в очередной раз язвить – напрягся, сделав шаг к воде.
– А если боишься ноги промочить, то возвращайся. Мадам Агата тебя с утра искала, что-то там про проклятия говорила…
Фэрфакс скривился, словно я провела ногтями по стеклу, и решительно вошел в воду. Сапоги у колдуна были крепкими, высокими и наверняка магическими. Я даже успела немного позавидовать, прежде чем он поравнялся со мной. С секунду я думала, что он сейчас толкнет меня в воду, просто чтобы испортить хорошее настроение и сделать гадость, как он любит. Но нет. Вместо этого Фэрфакс внезапно наклонился, подхватил меня под колени и, подняв на руки, в три шага преодолел оставшийся путь до берега. Я даже не успела возмутиться.
– И где спасибо?
– Еще раз меня тронешь – повешу, – слова, хоть и довольно мрачные по смыслу, прозвучали миролюбиво. Колдун серьезно кивнул.
Еще минут двадцать мы шли молча, пока путь не преградило огромное упавшее дерево. Широкий ствол зарос мхом и вьюнком с мелкими белыми звездочками-цветами, спадающим вниз, как полог. За этой зеленой завесой ничего нельзя было разглядеть. Воображение тут же дорисовало чудесный сказочный мир по другую сторону: с маленькими феями, крылатыми лошадками и добрыми кудесниками-друидами, которые точно не занимаются похищениями за деньги.
– Стой, – резко произнес колдун, и я замерла с поднятой ногой. Тон у Фэрфакса был слишком серьезный, чтобы пренебрегать его словами.
И не зря: зеленый занавес вдруг всколыхнулся, зашелестел, и передо мной появился огромный, выше меня на две головы, белый олень. Большие темные глаза загадочно мерцали из-под густых ресниц.
– Это Хозяин леса.
– Всего?
– Нет. – Фэрфакс улыбнулся, будто я сказала что-то очень веселое. – Духи леса – сущности, которые обитают вблизи магических жил. И я уже догадываюсь, что ты спросишь. Они принимают тот облик, который им больше по душе. Медведи, лисицы, зайцы – любые формы.
Я оскорбленно хмыкнула, бросив на колдуна уничижительный взгляд. Откуда мне знать о магических существах? Животное протяжно фыркнуло, разрыло копытом мох и призывно мотнуло лобастой головой. Белоснежная шерсть на морде заискрилась серебряными переливами. В ветвистых рогах – черных, костяных – запутался белый вьюнок. Мне до одури захотелось духа погладить.
– Я бы на твоем месте этого не делал, – предупредил колдун, едва я сделала робкий шажок вперед. – Хозяева леса редко подпускают к себе людей.
– А колдунов?
– Тем более. Есть легенда, красивая легенда, что якобы духи читают мысли и обо всех помыслах – прошлых и грядущих – ведают, поэтому только чистые душой могут с ними… общаться. На самом деле они тянутся лишь к первородной магии.
Первородная магия упоминалась в труде Б. Ф., и я с удивлением обнаружила, что помню о ней несколько фактов: сильная, почти забытая и простым колдунам недоступная ввиду того, что является врожденной. Как дар: либо есть, либо нет. Похоже, автора «Краткой истории» это очень обижало, потому что такую магию он охарактеризовал следующим образом: редкая, малоизученная, никому особо и не нужная.