Когда до ушей долетел тихий бой часов – пробило одиннадцать, – я поспешила в коридор в надежде хоть как-нибудь отвлечься от мыслей о судьбе колдуна. На цыпочках прошла мимо комнаты хозяина дома, на минутку задержавшись возле комнаты младшей, но ничего подозрительного не услышала.
Илай, вытянувшись, лежал на спине, укрывшись одеялом по плечи. Длинные темные волосы разметались по подушке. В неровном свете лампы мне показалось, что его веки дрогнули. Особо не церемонясь, я подошла ближе и наклонилась, придирчиво разглядывая парня.
– Чего тебе надо? – шепотом, почти не шевеля губами, откликнулся юноша.
– Так и знала, что ты не спишь. – Я ухмыльнулась и с размаху села на край кровати, поставив лампу на пол. – Не настолько ты, оказывается, безрассудный.
– Попробуй усни, когда ты главное блюдо на ужине. – Илай поморщился, отодвигаясь и натягивая одеяло. – Шла бы ты отсюда.
– Мне-то чего бояться? Сам же слышал: оно таких, как я, не трогает. Что будешь делать?
– О чем ты?
– Ты же не собираешься просто дать себя укусить? – Я облокотилась на подушку. – Наверняка у тебя есть план!
Илай не успел ничего ответить: резким движением я стянула с него одеяло, с торжеством убедившись, что лежит парень в одежде, а под боком пристроил простенький меч.
– А если бы я имел привычку спать голым? – Он рассерженно сверкнул глазами и снова укрылся. – Иди, выспись.
– Так каков твой план? Дождешься, когда она подберется, и отрубишь ей голову? У тебя припасены какие-нибудь ловушки? Ты проверил окна? – Я подскочила к окну и проверила замок. – Девчонкам в таверне ты рассказывал, что у тебя куча магических амулетов на все случаи жизни. Подходящий есть?
– Рила, – Илай закрыл лицо руками, сдерживая нервный смешок, – я знаю, что делаю. Иди поспи или съешь вон пирог – старостина кухарка оставила в столовой, чтобы умаслить Бабу.
– Я могу покараулить в коридоре.
– Нет, – твердо отрезал юноша. Он со вздохом сел на кровати, надел сапоги и тоже подошел к окну. – Что случилось?
– Мне не спится. Мысли всякие в голову лезут. – Я закусила губу, отворачиваясь и всматриваясь за окно. – Ты совсем-совсем не боишься? Зачем вообще на это согласился?
– Деньги лишними не бывают. Тебе-то это сложно понять, но для обычных людей путешествие с пустым кошельком сродни катастрофе. И если пришлось, нужно уметь в дороге зарабатывать: там дрова нарубить, где-то крыльцо починить, тут вот за нечистью приглядеть. Ничего для Ниверии необычного, привыкнешь.
Я хотела возразить, что к такому привыкнуть невозможно, но внезапно мое внимание привлекло движение за окном. Темное небо, все в низких тяжелых тучах, рассекла алая звезда. Оставив короткий след, она на секунду мигнула, а затем появилась вновь, зависнув над поселением. Медленно пролетела над ратушей, сделала круг вокруг шпиля и направилась в нашу сторону. Упав перед крыльцом, растеклась пульсирующей лужицей света. Воздух пошел рябью.
– А-а, суккуб, – как-то разочарованно протянул Илай, равнодушно наблюдая, как из красного пятна проступает человеческая фигура. – Их в этих краях называют летавицами.
Набросок, который днем показывал староста, имел мало общего с ночной гостьей. Нежить была высокой, стройной и загорелой, волнистые светлые волосы тяжелой волной лежали на плечах, а большие подведенные глаза поблескивали красными огоньками. Облачена она была в какое-то струящееся одеяние, почти не скрывающее ни длинных ног, ни крепких грудей, ни мерцающего на них красного узора. Собственно, этот узор был единственным, что могло подтвердить, что перед нами та самая Страшная Баба.
Красавица подняла взгляд и призывно улыбнулась, обнажив ряд белоснежных ровных зубов.
– Ну, хоть симпатичная, – проворчал Илай, накидывая куртку и перекладывая меч из одной руки в другую. Распахнул дверь и быстрым шагом направился вниз, уже на лестнице прикрикнув, чтобы я даже не думала за ним идти. Я и не собиралась.
Глава 12
Старостина семья основательно подошла к защите дома от нечисти, забив дубовые рамы гвоздями и напрочь лишив меня возможности открыть окно. Прижавшись к стеклу, я внимательно следила за юношей. Илай стоял у крыльца, опершись на меч и что-то говоря – слов было не разобрать. Страшная (хотя язык не поворачивался назвать так ночную гостью) Баба застыла напротив него в шагах десяти, кривя алые губы в широкой улыбке, которая таяла с каждым новым словом юноши. Под конец его неразборчивой речи летавица зло оскалилась, выпустив длинные черные когти.
Хоть я и не собиралась принимать участия в этом бою, любопытство не давало покоя. Убедившись, что за последние три минуты противники не сделали никаких попыток друг на друга напасть, я, для верности посомневавшись еще полминуты, поспешила вниз. В коридоре, возле комнаты Нэты, растянулся староста. Застывшее на его лице выражение блаженства настораживало. От легкого хлопка по щеке мужчина не проснулся, а только всхрапнул сильнее, перевернувшись на другой бок.
У входной двери я замерла, прижалась ухом к дереву и прислушалась, затаив дыхание. Так ничего и не услышав, осторожно приоткрыла дверь и высунулась на крыльцо: двор был пуст. На мокрой земле отчетливо виднелись две пары следов там, где стояли Илай и чудовище. Крепко держа лампу, я спустилась по ступенькам, вглядываясь в полуночный мрак. Юноша и нежить словно испарились.
На то, чтобы обойти площадку и заглянуть во все углы, ушло несколько минут. Зябко поежившись, я все же свернула за угол, ожидая увидеть что угодно. Задний двор не мог похвастаться чем-то интересным, не считая поблескивающего в грязи меча у стены одноэтажной пристройки. Я подобрала оружие, повертела в руках и облизнула пересохшие губы. Страх, до этого момента дремавший успокоенный заверением, что летавицы не трогают женщин, тяжелым комом заворочался в груди и до боли сжал горло.
На макушку что-то капнуло. Задрав голову и подняв лампу выше, я с удивительным спокойствием разглядела алые потеки на стене. С резного наличника еще раз капнуло, на этот раз на вытянутую ладонь, оставив алый след.
– Илай? – свистящим шепотом позвала я, делая несколько шагов назад. Где-то наверху завозились, раздался стон. Меч в моей руке задрожал, как осиновый лист на ветру. Послышался еще один стон, погромче, и над крышей показалось знакомое лицо. Выглядел Илай неважно: волосы растрепались, лицо перекошено от боли и перепачкано бурыми пятнами. Он приподнялся на локтях и уставился на меня мутным невидящим взглядом.
– Ты как здесь оказалась?
Я предпочла не отвечать, неопределенно пожав плечами. Юноша перекинул ноги через край и согнулся в три погибели, прижимая руку к боку. Сквозь пальцы текла кровь.
– Ты в порядке? – вопрос явно был излишним, но ничего другого в голову не пришло.
– Ерунда, я ей сильнее поддал. И убил бы, если бы она меня сюда не зашвырнула. Поищи-ка лестницу.
– Может быть, на помощь позвать?
– Никто не проснется до рассвета, в этом магия летавицы, – невесело усмехнулся юноша. – Или бочку подкати, чтоб не прыгать… И ради всех духов, опусти меч, ты выглядишь просто нелепо.
– Сам не лучше, – беззлобно огрызнулась я, но на душе полегчало. Илай, хоть и раненый, был живой, а монстра поблизости не наблюдалось. – Что за дурацкая идея вести с нежитью переговоры?
– Летавицы разумны.
– И ты решил, что, если с ней поговорить, она возьмет да и уйдет? – Я смерила бледного новоиспеченного героя выразительным взглядом.
– Да, наивно было на это надеяться, – без лишних споров согласился он и осторожно отнял руку от бока, разглядывая рану. – Найди что-нибудь…
Я кивнула, но не успела сделать и шага, как передо мной, будто упав с неба, появилась ночная гостья. Илай не соврал: летавице досталось не меньше. Белое одеяние грязными лохмотьями болталось на плечах, через грудь тянулись длинные рваные раны, будто оставленные громадными когтями. Левая рука плетью висела вдоль тела, а черные пальцы нервно подрагивали в такт тяжелому дыханию. Некогда красивое лицо исказилось гримасой ярости.
Мы застыли, сверля друг друга взглядами. От алых, с желтоватыми искрами, глаз летавицы было невозможно оторваться – я тонула в них, ощущая какое-то непривычное спокойствие. Оно сковывало руки, не давало двинуться с места, теплой волной расплывалось по груди и подбиралось к сердцу. В ушах зазвучал тихий мелодичный голос, сулящий блаженный покой и неслыханное удовольствие, если только я не буду делать глупостей, не буду сопротивляться. Просто засну, как и все остальные. А уж сон мне точно понравится…
– Рила!
Крик Илая нарушил хрупкое равновесие: нежить зашипела и занесла здоровую руку для удара. Испуганно вскрикнув, я, почти не целясь, швырнула в нее лампу. Стекло разбилось с оглушительным звоном, масло щедро обрызгало одежду, и оранжевые язычки пламени тут же занялись. Чудовище словно удивилось: на секунду замерло, а потом бешено закрутилось на месте, пытаясь стряхнуть огонь. Отчетливо запахло горелой шерстью.
– Меч!
Илай активно жестикулировал, напоминая, что во второй руке у меня все еще зажато его оружие. Поднять его было выше моих сил. Я завороженно смотрела, как тварь носится по двору, истошно шипит и отбрасывает от себя горящие ошметки. Колдовское тепло разливалось по телу, расслабляя и убаюкивая. Я сопротивлялась, но голос был сильнее. Мир перед глазами начало заволакивать тьмой. Илай мешком свалился с крыши, громко выругался и, прихрамывая, поспешил ко мне. Отобрал меч, но не успел: летавица раскинула руки и исчезла в пятне алого света.
– Да чтоб тебя! – в сердцах рявкнул он. – Почему тянула-то? Рила?
Юноша обернулся как раз вовремя: я успела беззвучно огрызнуться, а потом мои глаза сами собой закрылись. Падение даже не почувствовалось, я лишь отметила, что земля на удивление теплая, а грязь не такая уж и мокрая.
– Так ты действительно герой-спаситель? Странствуешь по свету, на досуге спасаешь девиц, а за деньги убиваешь нечисть?