– Как это?
– У всего есть начало и конец. И даже источник всей магии однажды пересохнет. Ну, это моя теория, – несколько смутился мужчина.
– Какое все это имеет отношение ко мне? – Я проговорила слова медленно, делая большие паузы между ними.
– Когда мы с тобой познакомились, любой член Ковена подтвердил бы, что твои способности восприятия к магии стремятся к нулю. Верно ведь?
– Верно. – Я пожала плечами.
– Вот только во время ритуала я кое-что нашел. Копался в твоих детских воспоминаниях и обнаружил очень занимательную вещь.
– И что же ты там нашел?
– Барьер. Настоящий магический барьер. Очень старый, очень искусный, надежно что-то скрывающий и поглощающий магию. Помнишь, как холодно было в комнате? Так вот, в барьере была трещина, и я на целую секунду смог за него заглянуть, – маг сделал выразительную паузу.
– Неужто подглядел какой-то государственный секрет? – Я пока мало понимала, к чему приор ведет, и ехидные слова казались единственным верным ответом.
– Лучше, – маг ухмыльнулся.
Мне стало неловко. Ничего шибко стыдного в детстве я не совершала, но все же были моменты, которые я предпочла бы сохранить в тайне. Тем более не открываться первому встречному, без спроса влезшему в воспоминания.
– Первое, что я нашел, – это отголоски чужих воспоминаний. Как будто прошлой жизни. Сама понимаешь, у нормальных людей такого быть не может.
– Ничего не помню. – Я замотала головой. – Никаких прошлых жизней!
– …Хороший барьер, добротный, прослужил бы тебе до конца дней, если бы что-то его не повредило. Ну-ка, никто над тобой не колдовал незадолго до прибытия к Хёрсту?
– Шутишь? Твой друг меня похитил!
– Нет-нет, это не считается. По-настоящему колдовал, желая причинить вред.
Я хотела заметить, что, кроме Фэрфакса, врагов среди магов у меня и нет, но тут из памяти всплыл проклятый амулет. Ветки, птичьи кости, кусочки красной тряпицы, связывающие их в один омерзительный треугольник, а потом была волна силы – настоящей злобы, которая металась вокруг меня, не позволяя подняться, выбивая воздух из легких и сжимая все внутри ледяными когтями.
– Да, похоже, это именно оно, – выслушав мой сдавленный пересказ, согласился Ормак. – А после?
– После… Видимо, в меня запустили заклятием. – Я мысленно содрогнулась, вспомнив темного мага, готовящегося прикончить Фэрфакса.
– Каким?
– Откуда я знаю? Смертельным, наверное. А потом еще была летавица с ее кошмарами.
– Первый раз вижу человека, который так спокойно говорит о том, что его два раза пытались убить, – усмехнулся мужчина. – Спишу это на шоковое состояние.
– Ты сказал, что нашел две вещи, – мрачно перебила я. – Какая вторая?
– Барьер еще сдерживал то, что было в тебе заперто.
– Ну хватит, – решительно отрезала я. – Ничего во мне нет и никогда не было. Не знаю, кто и что надо мной наколдовал, но я точно знаю…
– Очень опрометчивые слова от человека, который даже не знает, кто его родители.
Щеки вспыхнули, и я резко вскочила с табуретки, отшвыривая прочь книги. Маг ловко отступил на шаг, оказавшись за нарисованной чертой.
– Мой отец – Уильям Второй, правитель Катергейма, – прошипела я, провожая приора взглядом.
– А ты в этом так уверена?
Я растерялась. О своей настоящей матери я думала очень редко и не питала никаких иллюзий на ее счет, отец же никогда не давал повода усомниться, что я его дочь. И пусть мы не были особенно близки, но я знала это как простую и непреложную истину.
– О чем ты?
– Может статься и так, что ты о себе совсем ничего не знаешь. Как насчет небольшого эксперимента? – Ормак воспользовался моим замешательством.
– Нет!
– Так и быть, тогда помогу с ритуалом и советом короля, – пообещал маг, и я едва сдержалась от того, чтобы не сплюнуть от досады на пол, ограничившись красноречивым взглядом и сухим кивком.
Ормак засуетился: откуда-то взялись длинные желтые свечи, которые он расставил по углам магического узора. Вслед за его бормотанием меловые линии уплотнились, почернели и будто бы въелись в каменный пол. Маг склонился над ними, едва не касаясь носом, кряхтел и потирал спину. В конце он махнул рукой, и пыльная штора упала на окно, погружая комнату в сумрак.
– Надеюсь, это тебя не убьет, – обнадежил Ормак и, прежде чем я успела возмутиться, принялся ходить вокруг, громко, нараспев зачитывая заклинание.
Я съежилась на табуретке, в любую секунду ожидая, что придет волна смертоносной боли. Минуты шли одна за другой, где-то в углу мерно тикали часы. Ормак уже одиннадцать раз обошел по кругу, но ничего не происходило.
– Как ощущения? – маг прервался.
Я прислушалась к себе. Никаких существенных изменений, если не считать колючего страха и раздражения. Немного ныла голова.
– От него совсем ничего не осталось, – ничуть не расстроенно протянул приор. – Тем лучше. Переходим сразу ко второй части.
Из недр шкафа был извлечен простой прозрачный кристалл. Желтоватые отблески свечей весело заиграли на гранях, когда маг бросил его мне.
– Это сосуд. Маги не могут творить волшебство бесконечно – рано или поздно их внутренний резерв исчерпывается, и им нужно время, чтобы восстановиться. Бывают ситуации, когда жизненно необходимо иметь немного энергии про запас. Мы собираем ее из магических жил, – Ормак развел руками, словно пытаясь объять воздух вокруг, – а потом используем.
– Выглядит пустым. – Я перебила его и поднесла кристалл к глазам.
– Он и есть пустой. Ты его наполнишь, – Ормак едва мог сдержать волнение.
– Как? – Я смирилась с тем, что ради своей цели придется выполнять все безумные просьбы. – Я не маг, я не умею.
– Это и будет часть нашего эксперимента. Просто зажми кристалл в ладони и представь это.
Расплывчатое объяснение не помогло. Выровняв дыхание, я прикрыла глаза. Первую минуту честно пыталась представить, как кристалл заполняет какая-нибудь магическая энергия. Следующие три раздраженно перебирала варианты, как бы сбежать от этого эксперимента и Ормака.
– Ничего не получается!
– Правда? А ты открой глаза.
Через неплотно сомкнутые пальцы сочился яркий свет. Граней кристалла уже было не разобрать. Он мгновенно нагрелся, а по щербатой поверхности бегала мелкая рябь. Я испуганно подняла взгляд на мага: тот подался вперед, но за черту так и не переступил.
– Что это?
– Первородная магия, очевидно же.
– Откуда?! – Я почувствовала нарастающую панику. Кожу жгло все сильнее.
– Она всегда была внутри тебя.
– Почему?
Ормак вдруг как-то помрачнел и замолчал, продолжая сверлить взглядом зажатый в моих ладонях сосуд.
– Тебе нужно перестать, пока он не переполнился.
– Как у меня это получается? – задыхаясь от страха, прошептала я.
– Магия первородных импульсивна, и ее, наверное, очень сложно контролировать.
– Магия кого? Сложно контролировать?! – От боли выступили слезы. Мой взгляд был прикован к разгорающемуся красному пламени внутри стекляшки.
– Риланна, – Ормак замахал руками, пытаясь привлечь мое внимание, – тебе нужно остановиться…
– Как?! – голос сорвался на крик.
– …Иначе он…
– Я не могу!..
И тут кристалл разорвало. Облако колдовского огня вырвалось наружу, жадно лизнув черные линии на полу, но дальше не пошло, расплескавшись искрящимися брызгами по невидимым стенам защитного купола. Я задохнулась, упав на колени и прикрыв голову руками, и приготовилась умереть. Огненное море бушевало вокруг.
– Выпусти меня!
– Нет, – донеслось через рев пламени. – Теперь ты останешься здесь. Успокойся, и огонь…
…Не причинит вреда. Неистово бушующее пламя не обжигало. Табурету и книгам повезло меньше – от них не осталось ничего. Но я была цела, даже растрепанные волосы не тлели. Уши заложило, и я слышала только собственные всхлипы и удары сердца.
«Она всегда было внутри тебя». За этой простой, ошеломляющий мыслью последовало непрошенное воспоминание из далекого детства: Лоренц решительно вытаскивает меня из-под стола, приговаривая, что сны, даже самые кошмарные, лишь часть меня. И какой бы жуткий монстр мне ни приснился, я просто могу приказать ему больше ко мне не лезть. И он послушается. Позже, когда вся семья перебралась в столицу, а я осталась в одиночестве, этот совет не раз меня выручал. А чем кошмар наяву, в который превратилась комната приора, отличается от детского сна? Да в общем-то ничем.
Успокоив дыхание, я мысленно приказала огню отступить, представив, как он медленно угасает, втягиваясь в трещины между камнями. Рев действительно стих, жар сменился сильным холодом. Я поморщилась, увидев себя словно со стороны: жалкая, запертая в непонятной магической клетке, стены которой стремительно покрываются инеем. А снаружи Ормак бестолково машет руками.
– Выпусти меня. – Я удивляюсь своему голосу: чужой, незнакомый. В нем слышится тихая угроза, настоящая, потому что Ормак тут же отступает и делает сложные пассы руками.
– Риланна, послушай, ты не можешь…
– Я хочу домой, – тихо прошептала я, прижимая руки к груди. Голова загудела, и мир вокруг стало заволакивать серой дымкой.
– Я не могу тебя отпустить. Ты не способна контролировать первородную магию, ты опасна. Тебе придется побыть тут, пока я не изучу…
Стены купола треснули. Ормак сдавленно вскрикнул, когда ударной волной его отшвырнуло к стене и завалило осыпавшимися со стены полками. Пошатываясь, я поднялась на ноги, с трудом сориентировалась и, запинаясь, поминутно опираясь на стены, побрела прочь.
Не помню, как добралась до комнаты и повалилась лицом вниз на кровать. Голова болела от теснящихся в ней мыслей: что произошло, как это получилось и, самое главное, что теперь с этим делать?
В гостинице сегодня было шумно: по лестницам кто-то топал, хлопал дверьми и громко ругался. Я перекатилась на спину, уставившись в неаккуратно покрашенный потолок. Сколько себя помню, никакого особого интереса к магии и тем более склонности к ней у меня не было. А после похищения Фэрфаксом так вообще поя