вилось стойкое отвращение ко всему магическому. Откуда же она взялась сейчас?
В книге Б. Ф. отзывался о первородной магии нелестно и весьма сухо. О ее носителях – первородных – и того хуже. Вся их история уместилась в три абзаца: жили-были и выродились, а тех, кто остался, добили в войне за Геминон столетие назад. И пусть человеческий облик не вводит в заблуждение: первородные – порождения магии. Они не рождаются от смертных, живут намного дольше людей, и человеческого в них столько же, сколько души в стуле.
Я с силой отшвырнула книгу в угол и прижала руки к вискам. Глупость какая-то. Очевидно, что где-то в своих рассуждениях приор ошибся. Ну, предположим, есть у меня какая-то магия. Неприятно, но пережить можно. Пусть это редкая магия, но она же не делает меня нечеловеком?
Несмотря на усталость, любопытство не давало покоя. Что там говорил приор? Простые действия особых умений не требуют. Я протянула руку к подсвечнику, представляя, как он поднимается над столом и летит ко мне. Тот не сдвинулся с места. Я поочередно попробовала на кувшине, полотенце и расческе. То ли представляла недостаточно усердно, то ли способности мои все еще стремились к нулю, но никакого результата эти попытки не принесли.
В дверь бешено застучали. Я успела только сесть на кровати, когда в комнату ворвалась красная от гнева распорядительница. В руках у нее лиловым светом мерцал кристалл, обычно висевший над стойкой.
– Так и знала! – женщина торжественно перевела на меня взгляд. – Ты мне с первого взгляда не понравилась. Выметайся-ка из моего заведения.
– В чем дело? – Я плотно стиснула зубы, стараясь не показывать, что душа ушла в пятки.
– Ты нарушила правила.
Вслед за женщиной в комнату вошел верзила, обычно дежуривший у входа.
– Ничего я не нарушала. – Я умолкла, когда перед носом оказался подписанный мною свод правил. Четвертый пункт – к заселению не допускаются маги, адепты Академии, самоучки – обрел новый смысл. – Я не маг.
– Значит, притащила что-то магическое.
– Нет!
– А вот мой артефакт говорит обратное. Живо пошла вон!
Спорить с распорядительницей, а тем более с ее огромным помощником, было бесполезно. Я попыталась поднять полупустой мешок с пола, но мужик наступил на него, выразительно покачав головой, и подтолкнул к выходу. Спустившись под их надзором, у самого порога я остановилась, вспомнив кое-что важное.
– Я заплатила за две недели вперед, верни деньги.
– Это штраф за нарушение правил договора, – нахально объявила распорядительница, коротко кивнул своему прихвостню. Тот неспешно направился ко мне, разминая огромные кулачищи.
– Серьезно? Да ты меня просто обокрала!
Я едва не топнула ногой, с ненавистью глядя на них обоих. К чему эта сила, если я даже постоять за себя не могу? Вот бы щелкнуть пальцами, как часто делал Фэрфакс, и спалить все здание. А потом смотреть, как тают самодовольные улыбки на этих рожах!
Артефакт разгорался сильнее, заполняя коридор лиловыми бликами. Улыбка на лице распорядительницы стремительно увядала, сменяясь беспокойством. Я приободрилась и уже было решила еще раз потребовать свою плату, но тут вмешался охранник: громила распахнул дверь, сгреб меня за шкирку, картинно размахнулся и швырнул через порог.
Ойкнув, я успела сгруппироваться, и падение, хоть и было до чертиков оскорбительным, прошло почти безболезненно, разве что заполучила ссадину на правом колене. Следом отправилась «Краткая история Ниверии», больно ударив меня по спине. Распорядительница высунулась из-за локтя верзилы и добавила, что если я еще раз здесь появлюсь, то меня бросят в темницу. Или разберутся «по-своему».
Дверь с треском захлопнулась. Я поднялась, отряхивая дорожную пыль. Несколько постояльцев, прижавшись носами к окнам, следили за мной. Подобрав книгу и показав неприличный жест, которому я научилась еще в Острогах, я побрела в сторону соборной площади, твердо решив пробиться к градоначальнику, даже если придется сражаться со всей очередью разом.
Глава 14
Вечер застал меня на ступеньках мэрии, где я в отчаянии сжимала виски ладонями и пыталась привести в порядок вихрь мыслей. Идти было некуда: час назад, пока я безуспешно пыталась пробиться через толпу, в этой самой толпе кто-то запустил руку в карман юбки и стащил мешок с остатками монет. Площадь опустела, и патруль городской стражи стал бросать на меня многозначительные взгляды. Бродяжничество в столице не поощряли, тем более ночевать на центральной площади никому не было позволено. Вдобавок ко всему зарядил мелкий противный дождь.
Я бродила по пустеющим улицам, пока не наткнулась на небольшой зеленый сквер. Забравшись в самый дальний уголок, я нашла сухую скамью и принялась усиленно думать. Положение мое было самым незавидным: я никого в городе не знала и понятия не имела, что делать дальше. Произошедшее в стенах библиотеки сломало что-то внутри меня – уверенность, что все получится, испарилась, уступив место самым мрачным мыслям.
Откуда у меня магия? Если она все время была со мной, то почему была скрыта? Почему ни отец, ни королевский звездочет ни разу не обмолвились об этом барьере? И как человек может обладать первородной магией, если считается, что это невозможно? Ответ на последний вопрос напрашивался сам собой, но я всячески от него отмахивалась. Паршиво было и без этого.
За мной наблюдали. Девочка лет десяти, косматая, чумазая, в штанах, на которых заплаток было больше, чем положено, сверлила меня взглядом вот уже несколько минут.
– Это что, твоя скамейка? – чересчур грубо спросила я, вытирая мокрые глаза.
– Стража проверяет этот угол дважды за ночь, – наконец выговорила девочка. – Тут нельзя спать.
– Откуда ты знаешь, что я собираюсь спать? – стуча зубами от холода, огрызнулась я. – Просто сижу.
– Тут рядом есть приют для бездомных и нищих, – неожиданно произнесла незнакомка.
– Мне не… – вскинулась было я, но прикусила язык. В общем-то, я была самой настоящей бездомной. У меня не было ни дома, ни денег, ни друзей, у которых можно было бы попросить помощи.
– И тех, кто попал в неприятности. У тебя же неприятности? – Темные глаза девочки цепко осматривали меня. – У тебя хорошая одежда, и ты не выглядишь грязной.
– Да, у меня неприятности. Тебе какое дело?
– Настоятель говорит, что добрые дела искупляют плохие, – чересчур серьезно проговорила она. – А у меня было много плохих поступков. Я покажу дорогу.
На улице становилось все холоднее, поэтому здраво рассудив, что терять уже нечего, я кивнула и пошла следом за новой знакомой. Приют оказался всего в двух кварталах и, как гласила табличка на двери, принадлежал Обществу Истока, которое принимало всех желающих.
– Я не могу туда войти, – прошептала я, не отводя взгляда от лилового знака на фонаре над крыльцом.
– Почему? – удивилась девочка. – Они хорошие, всем помогают. Тебе дадут похлебку и одеяло.
– Мне нельзя, – слова комом застревали в горле.
– Ты маг? – девочка насмешливо вздернула бровь. – Ты не похожа на магичку. Все магички красивые…
На это я только горько улыбнулась.
– …И богатые. Им есть где спать, и они не побираются. Идем. – Она протянула мне руку.
Возразить было нечего. Свет из окон манил, холод подталкивал к крыльцу, словно нашептывая, что никто и не заметит. А там, в тепле, я смогу собраться с мыслями и придумаю, что делать дальше, как всегда придумывала раньше.
– Извини, – я отвела взгляд, отступая назад, – не могу.
Скрипнула дверь, и на секунду на мостовую упал прямоугольник тусклого света, пахнуло луковым супом и табаком. Девочка, не оглядываясь, нырнула внутрь, оставляя меня снаружи.
Выдохнув, я побрела обратно, надеясь не попасться на глаза ночной страже. Не хватало только снова угодить в плен! Хотя, если подумать, в неволе не так уж и плохо: есть крыша над головой, какой-никакой обед, да и голова не болит о том, как дожить до завтрашнего дня.
– На.
Я так увлеклась мыслями, что не заметила, как девчонка вернулась и в два счета догнала меня. В руках у нее болтался поношенный латаный плащ.
– Спасибо. – Я не стала отказываться. Плащ доставал до пят и пах пылью, но стоило закутаться, как он тут же начал согревать, и я бы ни за что не рассталась с ним.
– Пойдем, – девочка подтолкнула меня в спину.
– Куда?
– Покажу, где можно спать. – Она обогнала меня и быстро шмыгнула за угол.
Молча мы добрались до стены, отделяющей торговый квартал от квартала магов. Прячась в тенях, нырнули в узкий переулок, прошли вдоль домов и остановились перед обветшалым строением с высоким крыльцом.
– Сюда, – девочка показала на нишу под окнами первого этажа.
Возражать не было сил. Пригнувшись, я послушно забралась внутрь, прижалась к стене и с удивлением обнаружила, что она теплая. Угол был сухим, укромным.
– Стража редко сюда заходит. – Чумазое, довольное лицо девочки будто бы светилось изнутри.
– Откуда ты знаешь?
– Я тут жила раньше, – пожала она плечами. – Возьми, пригодится, если кто-нибудь полезет.
Она бросила мне на колени длинный осколок стекла, помахала на прощание рукой и зашагала прочь. В тепле меня почти мгновенно разморило, и я с трудом удерживала глаза открытыми. От самой мысли спать на улицах города бросало в дрожь: а вдруг, а если? Ночной город только кажется обманчиво тихим: если прислушаться, можно услышать голоса, шаги, звон. А если слушать слишком долго, начнет мерещиться совсем плохое. Как после страшной сказки на ночь тень от ветвистого дерева за окном превращается в тень монстра, так и Айлонис, если долго прислушиваться, наполнялся звуками: протяжным скрипом ставень и дверей, завыванием ветра в узких переулках, треском огня в дорожных лампах и странными шорохами.
Страх цепко сжимал сердце, но и сил сопротивляться сну оставалось все меньше. В конечном итоге свою первую ночь я провела в странном состоянии: где-то на грани между дремой и явью, клюя носом и вздрагивая от шорохов вокруг.