– Хватит с этого дома на сегодня. Увидимся в следующем году.
Она накинула на голову глубокий капюшон и ушла. Колдун проводил ее пристальным взглядом и, едва хлопнула входная дверь, с шумом выдохнул.
– Испугалась? Она еще что-нибудь сказала?
– Сказала, что может обо мне все рассказать. И учить предлагала. – Я поежилась.
– И что ж не согласилась?
– Она мне нравится еще меньше, чем ты.
– Это ненадолго, – пообещал Фэрфакс. – Пойдем, она подала мне отличную идею.
– Я устала, давай закончим на сегодня, – руки дрожали от напряжения. Проклятый огонек даже не думал затухать, светил, как назло, ровно. – Уже поздно.
– А когда по твою голову явятся наемники гильдии, ты их выставишь за порог с такими же словами? Извините, я хочу спать, давайте вы убьете меня завтра? – Фэрфакс досадливо пнул ящик.
Вот уже три часа я только и делала, что мечтала оказаться в теплой постели. День выдался чересчур насыщенным событиями, и хотелось, чтобы он быстрее закончился.
Ужин завершился скомканно: убедившись, что сестра уснула, Фэрфакс сухо со всеми попрощался и просто сбежал. На все мои робкие возражения, что время для тренировки неподходящее, он сердито шипел, раз за разом заставляя сосредоточенно представлять, как гаснет пламя свечи. А когда я все-таки решилась заговорить о том, что не давало покоя половину вечера, колдун просто отмахнулся, погрузившись в собственные мысли.
Воспользовавшись минутной передышкой, я уселась прямо на ковер, борясь с желанием закрыть слипающиеся глаза, и прислонилась к прохладной стене. Льстецы, или лжецы, или неисправимые идиоты говорят, что неудачи закаляют, заставляют двигаться дальше, пробовать новое, прикладывать больше усилий и тому подобное. На самом же деле неудачи оставляли после себя только одно желание: забыть, что вообще пытался.
Магия не давалась. Совсем. Может быть, дело было в каком-то внутреннем отвращении, может быть, в страхе – едва начинало казаться, что вот-вот, еще секунда и у меня получится, как накатывала волна настоящей паники, и приходилось начинать сначала. Это одновременно и изматывало, и бесило нас обоих.
Больше всего раздражала самоуверенность Фэрфакса. Другой бы на его месте остановился да подумал, что, может, дело и в самом мастере. Или признал бы, что затея того не стоит. Другой, но только не он. У меня возникло стойкое ощущение, что, даже пропади у меня эти зачатки магии, Кэллиан бы все равно не отстал. Из принципа.
Колдун громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание:
– Страх! – проговорил он. – И Ормак, и темный на тебя напали, и это пробудило зачатки силы. Но большая ее часть все еще спит внутри.
– Вот бы последовать ее примеру. – Я едва сдерживалась, чтобы не зевнуть во весь рот.
Фэрфакс подошел ближе. Он сердито поджал губы и неожиданно цепко схватил меня за локоть, заставляя подняться на ноги.
– Знаешь, почему в гильдии наемников все умеют плавать?
– Нет. – Я облизнула пересохшие губы.
– Новичка берут в охапку, выходят на середину моста и кидают в реку в полном обмундировании. Если он выплыл, то может продолжить вступительное испытание.
– А если нет?
– Значит, не очень-то и хотел в гильдию, – пожал плечами Фэрфакс, опираясь свободной рукой на стену. – Вот мы сейчас с тобой кое-что и попробуем.
– Я хорошо умею плавать, – поспешно соврала я.
– А защищаться сможешь? – Мужчина наклонился, заглядывая в глаза.
– Смогу. – Я недоуменно уставилась на колдуна. – Ты меня хочешь поколотить?
– А это сработает?
– Не знаю. Может, тебе просто нравится мучить людей?
– Я же злодей, забыла? – Он нехорошо ухмыльнулся. – И методы обучения у меня злодейские.
– Это какие? – с трудом выдавила я.
Где-то внутри все сжалось от плохого предчувствия. Вид у колдуна был серьезный, а на лице застыло выражение, которое я раньше не встречала: какая-то смесь мрачной решимости и скептицизма одновременно.
От напряженного молчания закружилась голова. Фэрфакс застыл, буравя меня пристальным взглядом. Я попыталась сделать шаг в сторону, и обманчивое оцепенение спало: колдун вцепился в плечо и толкнул обратно к стене.
– Мы тут можем хоть всю ночь проторчать. От тебя зависит, – ответил он на немой вопрос и потеребил воротник моей рубашки, освобождая верхнюю пуговицу из петли, – чем мы тут будем заниматься.
– Ты чего удумал? – едва шевеля губами, прошептала я и тут же вздрогнула: теплое дыхание колдуна коснулось кожи на шее. Держал он крепко, не давая ни малейшего шанса вырваться. Я, конечно, попробовала взбрыкнуть, но вызвала этим лишь тихий смешок.
– Здесь как-то слишком светло для таких темных делишек, – выдохнул мужчина мне в ухо. Все свечи, кроме одной, разом погасли. Остался последний оранжевый огонек на столе.
– Ты меня пугаешь. – Я закусила губу. – Перестань придуриваться.
– Пугаю, – согласился колдун. – Но если и это не сработает, то по меньшей мере спасу свой безнадежно испорченный вечер.
– Не посмеешь, – голос пропал, а внутри все сжалось. Словно в доказательство слов Фэрфакс расстегнул еще одну пуговицу, пробежался пальцами по ключице и обхватил ладонью мою шею.
– Вот и проверим. – Он отвел в сторону руку и медленно сжал кулак. Огонек последней свечи встрепенулся, мигнул и начал угасать.
– Нет! – Я уперлась руками в грудь мужчины, но тщетно: проще было сдвинуть гору с места, чем Фэрфакса.
– Такое вялое сопротивление говорит о том, что ты, похоже, и не против, – в темноте лица колдуна было уже не разобрать. – Всегда это подозревал.
Огонек дернулся последний раз и потух окончательно. Я задержала дыхание, вжимаясь в стену. Рука мужчины скользнула по моей талии, затем вверх, по груди, и легла на щеку, заставляя приподнять голову. Среди вороха панических мыслей выделялась одна, донельзя глупая, но очень быстро вытеснившая все остальные: будет похоже на тот, первый, раз? Так же слюняво, тошнотворно? А вдруг нет?
Я никогда не смотрела на колдуна под таким углом. Злодей и похититель. Мне и в самом диком сне не могло привидеться, что мы оба окажемся в таком положении.
Кожу на скуле кольнуло – это Фэрфакс нарочито медленно прижался своей щекой и поводил из стороны в сторону, словно невзначай прикоснувшись губами к виску. От этой навязанной ласки внутри все перевернулось.
– Тебе мало того, что ты уже со мной сделал? – чувствуя, как замирает сердце, прошептала я.
– То было обязательство, а сейчас уже личная инициатива. Ты и так меня ненавидишь, так что невелика потеря.
– А за это буду еще больше ненавидеть.
– Не загадывай на будущее. Кто знает, может быть, ты меня за этот урок еще устанешь благодарить, – хмыкнул он, лениво проводя пальцами по покрытой мурашками коже.
Я зажмурилась от ужаса: колдун наклонился еще ближе, а затем, словно в издевку, подул на мои плотно сжатые губы. Не в силах сдерживаться, я гневно вскрикнула, слепо протягивая руку туда, где должна была находиться свеча. Облако пламени взметнулось до потолка, на секунду лизнув деревянные перекрытия, а затем опало. В комнате стало светло. По лицу Фэрфакса расплылась самодовольная улыбка:
– А говоришь, из меня плохой учитель!
Договорить он не успел: я ударила колдуна ладонями по груди, и в этот раз получился не просто легкий толчок – он пролетел несколько метров и повалился на пол. На его рубашке отчетливо проступили следы, от которых поднимался сизый дымок. Тяжело дыша, я воззрилась на свои дрожащие ладони, словно руки принадлежали кому-то другому.
– Видишь, сработало же. – Фэрфакс, кряхтя, приподнялся на локтях.
– А если бы нет? – сквозь зубы выдохнула я.
– Я бы разочаровался в своих актерских способностях и пошел спать, – беззаботно откликнулся колдун, поднимаясь и отряхивая штаны. Мой напряженный тон он, казалось, не замечал. – Я тебя напугал. Бросил в воду, как наемника.
– Ты собирался… – переварить это заявление было тяжело. Мне все еще казалось, что я чувствую покалывание на коже там, где он ее касался.
– Не собирался. За кого ты меня принимаешь? – картинно оскорбился Фэрфакс, наконец поднимая на меня взгляд. – Ты же слышала, что сказала Эстер: магия первородных пробуждается от инстинктов. Не в спарринг же мне с тобой вставать было? Да и я скорее жабу поцелую, чем теб…
Я подавилась следующим заготовленным обвинением. Где-то глубоко внутри что-то словно лопнуло, и я почувствовала, как начинают гореть уши. Колдун говорил что-то еще, но осекся на полуслове, увидев мое лицо. Сообразив, что сказал что-то не то, он примирительно поднял руки.
– Я не то чтобы люблю жаб больше… И ты не жаба, ну то есть не похожа… Совсем не похожа, разве когда плачешь… Да и вообще, жаба – не такое уж и обидное оскорбление… И вообще не оскорбление, я хотел сказать…
– Заткнись! – Я наотмашь рубанула ладонью по воздуху, желая только того, чтобы колдун умолк. Эффект получился неожиданным: Фэрфакс пошатнулся, замолчал, а через несколько секунд на белой рубашке проступила кровь. Колдун растер бурые капли между пальцами и недоуменно посмотрел на меня.
– Ты меня убила? – В следующую секунду он рухнул на пол как подкошенный.
Забыв про все обиды, я бросилась к мужчине. Бурая клякса стремительно расползалась по ткани, через разрез виднелась глубокая красная полоса. Колдун судорожно дышал, его глаза закатились. Нашептывая успокаивающие слова скорее для себя, чем для него, я задрала рубашку, обнажив кровоточащую рану на груди.
– В сумке… – едва шевеля серыми губами, прохрипел Фэрфакс, – флакон с красной крышкой…
Дважды повторять не пришлось: спотыкаясь, я метнулась в спальню. Потрепанная дорожная сумка была наполовину задвинута под кровать. Нужный полупустой флакон отыскался в боковом кармашке.
– Кэллиан? – Я склонилась над затихшим мужчиной, тот слабо застонал. – Что с этим делать?
Ответа не было. Пробка поддалась легко, и в нос ударил крепкий травяной запах. Такой бы точно мертвого из могилы поднял. Все еще сомневаясь, я осторожно поднесла открытый флакон к его губам.