– Темные. Ты хотел рассказать про темных, – невежливо перебила Каталлина. – Жутких злодеях-отступниках, наплевавших на все правила Ковена. Только покороче, умоляю.
– Есть области магии, в которые лучше не соваться: подобные знания развращают разум. Ковен взял на себя ответственность за магов и установил границы дозволенного. А темными называют тех, кто эти границы нарушает. Это не делает их абсолютным злом, хотя хорошего про них нельзя ничего сказать, они просто увлекаются весьма специфическими занятиями…
– Как создание слуг из ходячих мертвецов? – аппетит так и не появился, и я вернула парню еду.
– Кстати, полезный навык, – не унималась девушка. – Мертвые точно не предадут.
– Несомненно. Тебе бы понравилось, если бы тебе за столом прислуживал полусгнивший лакей?
– Мне бы понравилось, – мечтательно проговорила девушка, щурясь от собственных мыслей, – если бы меня защищал красивый могущественный маг, который бы отринул страх перед собственной смертью ради меня…
– Откуда в твоей голове такие розовые сопли? Иногда поверить не могу, что в наших жилах течет общая кровь, – со вздохом признался Айден.
– Общая? – Я не удержалась от вопроса. Каталлина беззаботно обняла парня за шею и прижалась щекой к его щеке:
– Похожи? Да мы просто копии друг друга.
Положа руку на сердце, эти двое были совершенно разными. Айден – молчаливый, словно лишенный эмоций, бледный, черноволосый, высокий и худой, вокруг зеленых глаз угадывались тени от долгой ночной зубрежки. Каталлина – живая, переполненная энергией, смуглая и кареглазая брюнетка с пухлыми розовыми губами. Тем не менее они оказались кровными братом и сестрой, наделенными сильным магическим талантом. Как и полагается в таких случаях, их отношение к этому факту было разным. Айден стремился учиться, Каталлина жалела, что приходится тратить лучшие годы молодости на штудирование книг.
После того как о родстве стало известно, их сходство прямо-таки бросалось в глаза: оба одинаково морщили нос, задавали вопросы с одинаковой интонацией и понимали друг друга с полуслова. Я почувствовала легкий укол зависти: у меня тоже был кровный брат, но о таком взаимопонимании и речи не шло.
Лоренц был старше всего на четыре года, и в детстве мы были довольны дружны: носились по саду, играли в прятки среди многочисленных комнат поместья, вместе слушали сказки нянюшек или украдкой утаскивали из кухни сладости. В десять лет, как того и требовал обычай, Лоренц отправился в королевский дворец, а я осталась в летнем поместье. Мы часто переписывались, подросший молодой принц даже навещал меня несколько раз в год. А потом все изменилось. Умирающая Витория так и не пустила к себе родного сына, но зато послала за мной. И я помнила, каким взглядом провожал меня брат, когда старый звездочет вывел меня из королевских покоев. Мы по-прежнему обменивались письмами, но с каждым разом ответы из дворца приходили все реже и короче. В конце концов я смирилась, что у брата, должно быть, совсем нет времени, и была рада даже паре небрежных строк. А когда мы все-таки вновь оказались под одной крышей, прошло слишком много лет: мы стояли друг напротив друга и не знали, что сказать и как себя вести. Со временем отношения потеплели, но о былой близости можно было не мечтать. Лоренц вел себя, как подобает будущему королю, хотя иногда нет-нет да и случались между нами задушевные беседы. После них отстраненность и вежливая снисходительность делали только больнее. Искал ли меня брат, горевал ли от потери по-настоящему? Или выдохнул с облегчением, когда такой непонятный родственник перестал попадаться на глаза? Все-таки от моих поисков Лоренц отказался чересчур быстро. Я даже не была уверена, что он ответит на послание о внезапно найденной родственнице.
Беззлобное препирательство между братом и сестрой о том, кто из них лучше справляется с ролью старосты курса, я пропустила мимо ушей. Слова Каталлины заставили крепко задуматься и взглянуть под другим углом на сказанное Ормаком в библиотеке.
Для чего Фэрфаксу впутываться в очередные неприятности? Темный интересуется не им, а мной. И, судя по словам толстяка, это сулит такие проблемы, что лучше от меня держаться подальше.
– Насколько темные опасны? – Я дернула Айдена за рукав.
– Да это же очевидно. Только настоящие чувства способны подтолкнуть кого-то к добровольному противостоянию темному, – авторитетно заявила девушка. – Любой другой, даже самый храбрый воин, предпочел бы отступить.
– А если таких чувств нет? – Я почувствовала новый прилив уныния. – Если речь скорее про долг или… дружбу?
– Тогда я бы посоветовала твоей подруге заняться приготовлениями к похоронам: заранее выбрать могильный камень, цветы, нанять плакальщиц, подобрать саван.
– Не драматизируй, – осадил девушку Айден. – Против целого Ковена ни один темный не выстоит.
– А если Ковен не будет вмешиваться? – Не зря Ормак в своей речи ни словом не упомянул возможную помощь магов, поэтому иллюзий у меня не было. – Что он с ней сделает?
– Темные не просто опасны. – Айден облокотился на ступеньки и запрокинул голову, разглядывая небо. – Они непредсказуемы. Хитры. Беспринципны. Идут на все, чтобы получить желаемое.
– Чем же они отличаются от остальных магов? – невесело пошутила я.
– На месте твоей подруги я бы обеспокоился безопасностью. Пара-тройка защитных заклинаний лишними не будут.
– Она не умеет колдовать. – Я неопределенно пожала плечами. Часы принялись негромко отбивать четверть второго, сообщая, что обеденный перерыв подошел к концу.
– Тогда хорошо, что у нее есть тот, кто может защитить. Пойдем, у нас занятия, – Каталлина встала, грациозно потянулась и с сожалением бросила прощальный взгляд на небо. – Хоть бы не было дождя. Говорили, что сегодня за стенами будет большое выступление.
Айден пропустил нас вперед, но у самого порога требовательно тронул меня за плечо:
– Хотел уточнить: никакой подруги ведь нет? – Он наклонился как можно ниже, чтобы сестра его не услышала. Я едва заметно кивнула. – Тогда стоит воздержаться от шуток про магов. Вдруг твой приятель обидится.
– Он и так знает все, что я о нем думаю. Вряд ли это изменит его отношение.
– А ты уверена, что знаешь, что он на самом деле думает на этот счет? Никто не будет рисковать жизнью ради того, кто эту жизнь не ценит. – Парень резко выпрямился и отступил. – Уверена, что у тебя все еще есть защитник?
– У него чересчур чувствительная совесть.
– Мертвых совесть не беспокоит, а живые всегда найдут способ с ней примириться, – пожал плечами Айден, отворачиваясь. – Я бы не обманывался на его счет.
Прежде чем я успела обдумать его слова, меня позвала Каталлина. Она стояла возле перил, разглядывая зал на первом этаже.
– А это и есть твой друг? – девушка указала вниз.
Поторопившись, я чересчур перегнулась через перила, и, если бы адепты не придержали меня под руки, точно бы свалилась. Фэрфакс как раз вернул мою куртку на место и, ни на кого не глядя, уверенно пошел прочь от стола. Приветственный окрик застрял в глотке – вид у колдуна был мрачный, даже враждебный.
– Кажется, твой друг любит уходить не попрощавшись, – несколько разочарованно протянула Каталлина, глядя вслед мужчине. – Видок такой, будто у него кто-то только что умер. Поторопилась бы.
Я и без ее совета уже неслась вниз по лестнице, перепрыгивая через щербатые ступеньки. Как назло, в библиотеку повалил народ, и в главных дверях образовался затор. Ругаясь и расталкивая локтями всех на своем пути, я сумела догнать колдуна лишь в коридоре.
– Эй! Есть новости? – запыхавшись, я согнулась, уперев руки в колени. Фэрфакс остановился в пяти шагах впереди.
– Ормак отправил вестника в Катергейм, – не оборачиваясь, проговорил колдун. – Когда он получит ответ, то соберет Ковен.
– Но ты говорил, что наемники узнают, что я здесь, как только это станет известно совету. – Я запнулась, почувствовав, как что-то тяжело зашевелилось в груди. – А Ормак сказал, что проклятие становится активным, когда я использую магию. Если я попробую колдовать, оно снова проснется?
– Да, – глухо, не глядя на меня, подтвердил колдун. – Все именно так. В стенах Академии безопасно. Никаких денег Каннингемов не хватит, чтобы натравить гильдию на Ковен. Ормак договорится с Верховным магистром, ты сможешь побыть тут некоторое время.
У меня перехватило дыхание, внутри все крутило и переворачивало. Проходящие мимо ученики бросали на нас любопытные взгляды.
Я не умела читать мысли, но это и не было нужно: безжизненная интонация голоса колдуна говорила сама за себя.
– Куда ты уходишь? Что-то стало известно?
– Я оставил письмо, но вижу, что все равно этой сцены не избежать, – странным голосом откликнулся Фэрфакс. Я по-прежнему не видела его лица, но была уверена, что оно бесстрастно.
– Письмо? Мог бы просто сказать, что поговорим позже, когда вернемся домой.
– Я не планировал.
– Не планировал что?
– Больше с тобой видеться. Видишь ли, Рила, сегодня наши пути расходятся. Ты давно хотела от моей опеки избавиться – сейчас это время пришло.
– Понятно, – тихо, с трудом ворочая языком, ответила я. В слова колдуна верилось с трудом, и меня сковал страх. – Хоть скажи: как это будет?
– Просто дождись ответа из дома. За тобой пришлют.
– Что пришлют?
– Карету, повозку, какого-нибудь сопровождающего.
– Или наемников.
– Не думаю, что они полезут вот так сразу, – сухо процедил Фэрфакс. – Да и…
– Да и какая разница, если за мной раньше явится темный? – Я с усилием сглотнула накопившуюся слюну. Мне показалось, что я слышу, как скрипнули зубы колдуна. – Он настолько опасен? Поэтому ты убегаешь? Что Ормак тебе еще сказал?
Залитый ярким солнечным светом коридор опустел. Плечи Фэрфакса дрогнули, словно он беззвучно смеялся.
– Я не должен был в это вмешиваться, – наконец заговорил он, запрокидывая голову и разглядывая потолочные балки. – Не должен был привозить тебя сюда. Жаль, что все привело к этому, и жаль, что мы вообще встретились.