ь короткие, секунд на десять, сцены.
Хуже всего были лестницы. Они извивались, закручивались под невероятными углами, а иногда попадались почти отвесные подъемы. У некоторых ступени сами собой бежали то вперед, то назад. От этой странной геометрии кружилась голова и подташнивало.
У меня не было идей, куда меня занесло. От мысли, что это загробный мир, я отказалась быстро. Во-первых, любому известно, что мертвые не могут мерзнуть и уставать, а я начинала испытывать и то и другое. Во-вторых, ни чертей, ни демонов – обязательных атрибутов ада – не наблюдалось, но я чувствовала, что хозяин этого лабиринта где-то неподалеку. Закрыв глаза, можно было ощутить его присутствие – тонкую нить, которая тянулась на протяжении всего пути. А потому я шагала вперед, изо всех сил сопротивляясь надвигающейся апатии.
Прошло немало времени и минуло много ступенек и залов, прежде чем дорога привела в знакомую комнату подвала Фэрфакса. Здесь было теплее, ярче, и наконец появились звуки: в камине трещали поленья, огонь отбрасывал на стены пляшущие тени. Стопки книг громоздились одна на другой, заменяя всю мебель.
Колдун, облаченный в длинный бархатный халат поверх полосатой пижамы, сидел в высоком кресле, подперев щеку кулаком, и рассеянно перелистывал страницы небольшой книги в кожаном переплете. Именно его присутствие я ощущала с той самой минуты, как пришла в себя. Отросшие волосы все норовили упасть ему на глаза, и он привычно откидывал их назад, не отрываясь от чтения. Меня он не замечал, пока я не решилась прочистить горло.
– Что это? – едва мужчина поднял голову, спросила я. Вообще стоило спросить, где мы, но точные вопросы никогда не были моей сильной чертой.
– Дневники отца. – Фэрфакс совсем не удивился, увидев меня здесь. – Те, что попросила Эстер в качестве платы.
– И что в них?
– Совершенно ничего интересного. В этих, – колдун кивнул на стопку возле правой ноги, – в основном дорожные записки. Где ему понравилось, в какой таверне луковый суп вкуснее, в какой бордель лучше не заглядывать. Полезная информация, если собираешься путешествовать по миру тридцатилетней давности.
– А в этих? – Я перевела взгляд на несколько книг, которые лежали на левом подлокотнике.
– А в этих он писал после смерти матери. – Колдун помрачнел, взял один из дневников и раскрыл на середине. – В основном о том, как ему тяжело без нее жить и как он сожалеет, что вел себя как последний подлец. Понятия не имею, что Эстер хочет в них найти. Тут только сожаления и причитания об ошибках и несбывшихся надеждах.
Камин манил соблазнительным теплом. Я опустилась перед ним на колени, помешала головешки кочергой, любуясь ворохом шипящих искр, и протянула к огню ладони. Здравый смысл требовал спросить, знает ли Фэрфакс, что происходит, но не хотелось нарушать царившую в комнате странную атмосферу. Как будто все шло так, как и должно.
– Там, на Дне памяти, мне показалось, что Эстер была очень привязана к твоему отцу. Неудачи его наследников ее сильно огорчали.
Фэрфакс неопределенно пожал плечами и подошел ко мне. Подобрав длинные полы халата, он сел рядом, наблюдая за пламенем.
– Я на ее счет не обманываюсь. Она то еще чудовище.
– Зато она не стала пытаться тебя отговаривать, а просто согласилась помочь.
– Ничего просто так она не делает. – Мужчина вздохнул. – И если ей понадобились эти депрессивные записки, значит, в них есть что-то действительно важное.
– Может, хотела найти в них что-то, что может вам помочь? – без всякой надежды предположила я. Семейная драма колдуна оставалась покрытой мраком, и вряд ли я была той, кому стоило пытаться вскрыть старые раны. К тому же еще и в таком месте. Все-таки, где мы?
– Помочь? – саркастически переспросил Фэрфакс. – Да там все в его причитаниях: как ему жаль, что он пропустил первые успехи сына, помолвку дочери и похороны собственной жены. Как бы он хотел отмотать время назад и не упускать возможность болтать по душам, наставлять детишек и заниматься приумножением семейного капитала…
Как бы колдун ни старался язвить, в его словах слышалась обида. Не сказать, что мне с семьей повезло больше, так что я просто не знала, какими словами можно подбодрить.
– Больше всего он сожалеет о том, что тогда ему казалось правильным, – пробормотал колдун. – Эстер никогда не делает ничего просто так. Да, это точно в ее стиле: подкинуть идейку, чтобы весь ритуал я мучился кошмарами, пытаясь понять намеки и вспоминая содержимое дневников.
Выходит, все это сон, и по какой-то причине мы оба его видим. Так значительно проще – во снах все понарошку, а еще во сне можно говорить и делать что угодно, наутро все равно не вспомнится.
– Для кошмара тут вполне уютно. Не то что снаружи, – шутка не удалась, и я виновато сцепила руки перед собой. – Уже есть идеи, что она хотела, чтобы ты нашел? Какой-то упущенный момент, который стоило переиграть?
Я брякнула наобум, лишь бы избавиться от неловкой паузы, но глаза Фэрфакса остекленели, словно он ушел глубоко в себя, обдумывая это.
Ведьма не оставила ни намека на то, как долго может длиться ритуал и сколько придется ждать. По моим ощущениям, прошло не меньше получаса, прежде чем я, проиграв борьбу, зевнула и привалилась к плечу колдуна. Тот вздрогнул, будто забыл о том, что я здесь, но не оттолкнул, а лишь странно уставился. Хотя почти любой его взгляд был странным из-за необычайно светлых голубых глаз – как два осколка льда, лишь слегка тронутых синевой.
– Вспомнил что-то? – без всякого энтузиазма спросила я, зевая в кулак.
– Кое-что есть. Связано с ней.
– С ней? – Я огляделась, надеясь, что в комнате есть кто-то, к кому бы были обращены слова Фэрфакса. – Я не понимаю.
– Похоже, Эстер очень расстроило, что я не воспользовался ее первым советом. И теперь хочет, чтобы я увидел, какую возможность упустил.
– Какую?
– У первородных и магов всегда были сложные отношения. Их друг к другу тянет, как бы они этого не отрицали, – не давая опомниться, он приподнял мое лицо за подбородок, большим пальцем прочерчивая дорожку по скуле. – Она настаивала, что так будет гораздо проще…
– Это плохая идея, – хрипло, почти неслышно выдохнула я, сообразив, к чему колдун клонит.
– Мне все равно хочется попробовать.
– В прошлый раз ты чуть не умер, – напомнила я, прикрывая глаза. По правде говоря, мне захотелось, чтобы Фэрфакс делал то, что умел лучше всего – продолжал меня не слушать.
– Это же мой сон.
Робкие возражения, что сон, похоже, общий, застряли в горле, когда колдун наклонился и дотронулся до моих губ. Совсем не похоже на первый поцелуй – этот вышел осторожным ласковым и приятным. От него действительно перехватило дыхание, сердце забилось быстрее. Прерывисто дыша, я вцепилась в рукав его халата.
– Вот, значит, как это могло бы быть, – усмехнулся Фэрфакс, поглаживая мою покрывшуюся мурашками кожу на шее и плечах. Его пальцы оставляли по-настоящему обжигающий след, совсем не как в обычных снах. Если момент, который упускать не стоило, существовал, то это точно был он. Подавшись вперед, я накрыла губы Фэрфакса своими. Что делать дальше, я не особо представляла – обычно самые смелые романтические фантазии (само собой, без колдуна в главной роли) на этом заканчивались.
Мужчина на мгновение разжал руки от удивления, но уже в следующую секунду ответил на робкий и неумелый поцелуй. Осознание собственной смелости пьянило, усиливая жар в груди.
Фэрфакс сжимал меня крепко, с какой-то горькой яростью углубляя поцелуй и прикусывая нижнюю губу, будто проверяя на прочность. Его рука прошлась по спине, мимолетом задевая свежую рану, и на долю секунды я снова обрела ясность мышления: вспомнила, где нахожусь и с кем, перепугалась, уперлась руками колдуну в грудь и замотала головой. Внутренний голос наконец прорвался сквозь пелену наваждения и теперь вопил, что я самая неразумная принцесса из всех возможных неразумных принцесс.
Фэрфакс не настаивал. Едва почувствовав перемену в настроении, он отстранился.
– Какой интересный опыт, – пробормотал он, заправляя растрепавшиеся волосы мне за ухо. – Вот бы она удивилась.
– В реальности-то все равно струсишь, – едва шевеля языком, выговорила я, сосредоточенно рассматривая пол. Губы, казалось, распухли. Как относиться к этому поцелую, было непонятно, но одно знала точно: забыть его уже не получится. Как смотреть после этого в глаза Фэрфаксу?
Но, несмотря на переживания, мне было хорошо. Присутствие колдуна и его голос успокаивали мечущиеся в панике мысли. Все происходящее переставало казаться странным, а, наоборот, чувствовалось очень ожидаемым, правильным. Как если бы мы были связаны много-много времени и наконец решили этой связью воспользоваться.
– Эта подачка от Эстер только хуже сделала, – со вздохом пробормотал Фэрфакс, беря мое лицо в ладони. – Наяву все будет по-другому.
– Почему?
– Она меня ненавидит.
– Я тебя не ненавижу. То есть уже нет. Раньше да, а потом… простила. Не полностью, – поспешно добавила я.
– Если так, то я совсем плохо ее понимаю. Стоит иногда ее слушать.
– Досадно, что твоей тетке пришлось меня убить, чтобы ты это понял.
– Убить? – удивился Фэрфакс.
– Да. Кинжалом в спину. Сначала она нарисовала всякое на полу, разложила какие-то камни, а потом пырнула меня. – Я задрала рубашку, показывая рану на спине. – Разве ты не знаешь, как проводится этот ритуал?
– Я таких подробностей не знаю, и ты не можешь о них говорить, только если… – тут колдун резко переменился в лице и отдернул руки, словно обжег их. – Ты настоящая?
Ужас, промелькнувший в его словах, отрезвил не хуже вылитого на голову ушата воды.
– С какой стороны посмотреть, тут ведь все ненастоящее. – Я безошибочно почувствовала, что лучше не признаваться раньше времени. – Это же сон, всякое может быть…
– О боги, – простонал мужчина и вскочил на ноги, едва не запутавшись в халате, – не может быть. Как ты здесь оказалась?