что я вообще рассчитывала, затеяв этот разговор?
Не могла сейчас его видеть. Слишком больно. Даже несмотря на его жестокие слова, я не могла заставить себя ненавидеть. Все еще помнила то хорошее, что между нами было. И сознавала, что сама во многом виновата. Между нами и правда зарождалось чувство, но теперь… В его сердце больше нет ни капли любви, а мое разрывается от нее. И винить могу в этом только себя.
Вскочив на ноги, я быстрыми нервными шагами двинулась вглубь леса.
– Куда ты? – услышала резкий окрик. – Не то чтобы это меня интересовало, но мне поручили охранять тебя. Так что должен спросить.
– По нужде решила отойти, – процедила я, не оглядываясь.
Услышала за спиной хмыканье и ринулась за деревья еще быстрее.
Не знаю, сколько я петляла между деревьями, даже не задумываясь, куда и зачем вообще бегу. Движение хоть ненадолго отвлекало от раздирающих на части мыслей. В какой-то момент, споткнувшись о сухую ветку, я растянулась на холодной земле и подниматься не захотела. Лежала и плакала, уткнувшись лицом в собственные ладони.
Я больше ничего уже не хотела. Ни отыскать сестру, ни вернуться домой. Ничего. Просто умереть здесь и сейчас. С ужасом осознала, что жить с осознанием того, что лишилась любви Тиренда, для меня хуже смерти.
В какой-то момент сквозь собственные всхлипы я уловила треск в кустах. В тот же миг подобралась и села, вглядываясь в том направлении.
Что это? Какая-то неведомая опасность? Нужно бежать.
Потом плечи вдруг опустились, а губы тронула мрачная улыбка.
Вот и отличный способ умереть. Главное, чтобы зверь сделал это быстро.
Инстинкты внутри вопили, заставляя меня спасаться, но впервые в жизни что-то оказалось сильнее них. Я и правда в эту минуту больше всего на свете хотела умереть.
Когда сквозь кусты на поляну протиснулось жуткое существо с горящими желтым огнем глазами, я оцепенела. Луна щедро разливала свое сияние вокруг, и я могла разглядеть каждую деталь внешности зверя. Оно напоминало миниатюрную копию динозавра, размером с корову, но тельце было покрыто густой темной шерстью. Чудовищная крокодилья пасть была разинута, с острых клыков капала тягучая слюна.
Когда оно двинулось ко мне, я словно очнулась. Страх за свою жизнь стал просто паническим. Но меня будто парализовало. Я не могла заставить себя сдвинуться с места. Просто сидела и смотрела на приближающееся ко мне чудовище.
Собрав остаток мужества, я огласила тишину леса истошным воплем. А потом все перед глазами закружилось и я провалилась в беспамятство. Успела промелькнуть ободряющая мысль – хорошо, что я ничего не почувствую…
Меня кто-то яростно тормошил. Полный беспокойства и тревоги голос вновь и вновь повторял мое имя:
– Аля, Аля, очнись. Очнись, пожалуйста! Что с тобой?!
Боясь поверить, что это не сон, я осторожно разлепила веки и увидела склонившегося надо мной Тиренда. Лицо светилось прежним глубоким чувством, а ужасная маска издевательского безразличия слетела, словно и не было. Чувствуя, как на лицо наползает глупая счастливая улыбка, я стиснула зубы.
Он соврал. Любит по-прежнему. Пусть даже отрицает это.
В миг, когда он понял, что со мной все в порядке, его лицо тут же изменилось. Передо мной снова предстал воин из стали, не ведающий слабостей.
Но ему больше не удастся меня обмануть… Я сделаю все, чтобы заслужить его прощение. И чтобы между нами все было, как раньше.
Обведя глазами пространство вокруг, я увидела, что мы снова у костра.
– Что произошло? – с недоумением спросила я. – Тот зверь… Он…
– Агрин, – бросил Тиренд. – Эта тварь так называется. Тебе повезло, что я все же решил пойти тебя искать. И что подоспел вовремя, когда твой крик услышал. Оно уже почти свои челюсти на твоей шее сомкнуло.
– Ты убил его?
Он кивнул и отошел от меня.
– Спасибо, – тихо произнесла она.
– Не стоит. Я всего лишь выполняю свой долг перед шарандом.
– Не только за спасение.
– А за что еще? – его брови слегка сдвинулись к переносице.
– Ты снова назвал меня Алей.
Его лицо дернулось, и он резко отвернулся.
– Тебе показалось.
Я ничего не сказала, просто понимающе улыбнулась.
– Знаешь, Тиренд, ты можешь меня ненавидеть, отталкивать… Но это ничего не изменит. Я люблю тебя, слышишь?
Он не ответил, стоя спиной ко мне. Но его плечи и спина были напряжены, словно тетива лука.
– А еще знаешь, что я решила сегодня? – добавила я неожиданно для самой себя. И уже произнося следующие слова, поняла, что и правда хочу этого больше всего на свете: – Если ты захочешь, я не вернусь в свой мир. Останусь здесь, с тобой. Когда у меня будет возможность выбора, все будет зависеть от тебя.
– Я уже сказал, – процедил он, – я не люблю тебя. И мне плевать на то, вернешься ты в свой мир или здесь останешься.
– Как скажешь, Тиренд, – невинно откликнулась я, уже зная, что на самом деле в его душе сейчас происходит чудовищная борьба между чувством и обидой.
– Ужин готов, – через несколько секунд произнес он, разворачиваясь ко мне и проходя к костру. – Если хочешь, присоединяйся. Потом нужно ложиться спать. Завтра тяжелая дорога.
Я с удовольствием съела приготовленную им птицу, стараясь в каждый свой взгляд, обращенный к нему, вкладывать все, что чувствую. Жаль, что он избегал смотреть на меня, а если и смотрел, то тут же отводил глаза. Холодный, полный решимости вырвать меня из своего сердца.
Нет, я сделаю все, чтобы он так и не смог этого сделать!
Глава 23
Алевтина
Тиренд оказался крепким орешком, и все мои ухищрения остались безрезультатными. Всю дорогу до Лиарнии он по-прежнему делал вид, что совершенно ко мне равнодушен. Ему удавалось это настолько хорошо, что к концу путешествия я даже подумала: а не почудилось ли мне тогда, в лесу, то чувство в его глазах.
На душе стало совсем паршиво, но я понимала, что пока ничего не могу поделать. Может, так и должно быть. Мое место – на Земле, его – здесь. Мы не пара и никогда не сможем ею быть.
Столица одного из соединенных миров, Лиарнии, поразила своей красотой. Я даже не предполагала, что увижу здесь такое чудо. Почему-то считала, что все здешние страны такие же, как Шаран. Мрачные, дикие и отсталые. Но Лиарния будто перенесла меня в сказку. Красивые здания причудливой архитектуры, мощеные мостовые, статуи и небольшие скверы. Хорошо одетые люди и ощущение благополучия от всего, что я видела.
На улицах Тарина я не видела кулачных боев и насилия над женщинами. Наверное, если бы я попала изначально в эту страну, жизнь в Четыремирье не казалась бы такой мрачной.
Сойдя с корабля, мы с Тирендом пешком отправились ко дворцу правителя, попутно разглядывая достопримечательности. Несмотря на усталость после путешествия, я была рада этой возможности. Все же здесь много интересного. Да и размять ноги после постоянного недельного пребывания в трюме показалось настоящим счастьем.
Когда я обратилась к одному из прохожих с просьбой указать дорогу, Тиренд задумчиво произнес:
– Ты и лиарнский знаешь?
– Думаю, и не только его. Других ваших миров тоже. Крайн считал, что этой способностью наделил меня артефакт.
– Удобно, – подытожил Тиренд и больше ничего мне не сказал.
Я едва заметно вздохнула, но не осмелилась никак отреагировать. И так лишний раз боялась ляпнуть что-то не то – вдруг он обидится.
По дороге ко дворцу меня заинтересовало еще одно сооружение, отличающееся от других. В отличие от большинства городских зданий – скромное и серое, полукруглой формы, с широкими двухстворчатыми дверями. Они были открыты, и множество людей то входило, то выходило через них.
– Храм Изначальных, – заметив мой заинтересованный взгляд, сказал Тиренд. – Если в Шаране не считают необходимым воздвигать такие капища, то в других мирах это не так.
– Изначальным у вас поклоняются, как богам? – я все еще не могла понять до конца, какое место занимают эти странные существа в здешней мифологии.
– Некоторые считают, что часть Изначальных после слияния миров превратилась в живую энергию. И что все Четыремирье пропитано ею. Иногда, если обратиться к этой энергии, она может помочь.
– А ты в это веришь?
– Я верю только в то, что можно пощупать, – скривил губы Тиренд. – Я верю, что Изначальные просто люди. Такие же, как и мы, просто более развитые. Я уважаю их, но не почитаю, как богов.
– А ты видел кого-нибудь из них воочию? – замирая от любопытства, спросила я.
– Насколько известно, в живых из них остался только один. И отвечая на твой вопрос: нет, я его не видел.
– Последний Изначальный, – прошептала я. – Наверное, ему очень одиноко.
Тиренд хмыкнул.
– Не думаю, что у него с этим проблемы. К нему толпами ходят с почестями и просьбами. Или просто поглазеть.
– Думаешь, это делает его менее одиноким? Одиночество в толпе иногда хуже, – философски заметила я.
– Знаешь, меня как-то мало заботят его моральные страдания, – грубовато заявил Тиренд. – Есть о чем подумать и без этого.
Смутившись, я не нашла, что возразить.
Дальнейший путь мы продолжали молча.
Если сам Тарин был красивым, то дворец правителя и вовсе казался великолепным. Раскрыв рот, я просто пожирала его глазами, стараясь запечатлеть каждую деталь.
Как, должно быть, замечательно жить в таком месте! Теперь уже участь сестры не казалась такой незавидной. Она может быть хозяйкой этого места! Правда, все дело портит один жирный минус – правитель. И пора бы вспомнить правдивую пословицу: «Не все то золото, что блестит».
Перестав пялиться на дворец, как восторженная деревенщина, я двинулась вслед за шарандом к воротам. Разумеется, просто так нас никто не собирался за них пускать. Два внушительного вида стражника тут же осведомились, с какой целью мы хотим войти. А неподалеку я увидела еще нескольких, неспешно патрулирующих территорию. Стоит подать знак – и нас тут же окружат ощетинившиеся до зубов воины.