Нужно выплеснуть эти эмоции, сконцентрироваться и позвать. Изначальный не так далеко от нас, он должен услышать!
И я постаралась отрешиться от происходящего, как это ни было трудно. Лязг мечей, тяжелое дыхание Тиренда, гул голосов толпы, подбадривающей одного из соперников – все это постепенно смазывалось, будто за завесой тумана. Я сосредоточилась только на призыве, подкрепленном моим страхом, моим отчаянием:
– Мадеин, услышь меня! Откликнись! Нужна твоя помощь!
Мне показалось, что прошла вечность, но не думаю, что это странное состояние длилось больше нескольких секунд. Разума будто коснулось что-то теплое и мощное, и я резко раскрыла глаза. Увидела, как Тиренд лежит на каменных плитах двора, а Крайн уже заносит над ним Меч, чтобы сделать последний решающий удар.
Толпа застыла в едином порыве, ожидая окончания чудовищного поединка.
И в этот момент Меч просто выбило из руки Крайна. Что-то сильное и мощное заставило оружие зависнуть над головой Крайна. Тот в оцепенении застыл, не понимая, что происходит. Потом попытался поймать ускользнувшее оружие. Меч, будто издеваясь, взметнулся выше, а потом поплыл в сторону. Все взоры обратились на стоящего в ореоле света Изначального. В этот раз на нем уже не было плаща, и я видела странную серебристую одежду, облегающую его тело.
– Ты попрал мои законы, – послышался холодный и четкий голос Мадеина, обращенный к Крайну Далену, вмиг лишившемуся непробиваемой самоуверенности. Я видела перед собой старика с трясущимися губами, со священным трепетом взирающего на высшее существо. – Ты использовал мой дар с целью уничтожить все, что я создавал все эти века. Мир и благополучие этих земель. И я лишаю Шаран своего дара. Этот Меч больше не принадлежит тебе. – Взор Изначального обратился к Астеру. – Ты тоже отныне лишен той силы, которую может даровать тебе артефакт твоего рода.
Мадеин сделал шаг вперед, и даже мне захотелось отпрянуть, насколько мощная энергия исходила от него. Но подошел он к Крайну Далену, который вдруг рухнул на колени и закрыл голову руками. Будто боялся, что его сейчас просто испепелят. Некоторое время Мадеин просто смотрел на него, слегка склонив голову набок. Потом на его губах промелькнула легкая улыбка.
– Ты вернул свой титул обманом. Будет справедливо, если вы все же завершите поединок, но теперь на равных условиях. И раз уж вы так чтите право сильного, шаранцы, пусть итог поединка решит, кто достоин вами править!
Он взглянул на Тиренда, и я все поняла. Сердце захлестнула волна облегчения.
Вот теперь я нисколько не сомневалась в итоге поединка. Хотя… никогда нельзя недооценивать противника. К тому же Тиренд измучен схваткой с Астером и противостоянием с Крайном и Мечом Изначальных. И все же… все же я верила в него так, как ни во что и ни в кого еще не верила! Он сумеет! Он победит! Иначе… иначе высшей справедливости просто нет…
– Мне не нужен титул шаранда, – неожиданно раздался спокойный голос Тиренда. – Все, что мне нужно, уже со мной.
Он посмотрел на меня, и его лицо осветилось улыбкой. Чувствуя, как от этих слов за спиной вырастают крылья, я подошла к любимому и тихо сказала:
– Ты уверен?
– Абсолютно, – произнес он.
Наверное, если бы в тот момент я не взглянула на Крайна Далена, то промолчала бы и оставила все как есть. Но он как раз поднял голову и кривая усмешка, торжество во взгляде дали понять, как он рад такому повороту событий. А потом в голове всколыхнулись слова Тиренда. Ответ на мой вопрос о том, почему он захотел стать шарандом. Его мечты о том, как сделает свою страну более цивилизованной, развитой, позаботится о правах тех, кто испокон веков угнетался.
Вдруг осознала, что от моих слов сейчас зависит судьба целой страны. Посмотрела на Тиренда долгим испытующим взглядом и сказала:
– А я вот уверена в том, что Шаран нуждается в таком правителе, как ты. Том, кто изменит жизнь тысяч людей, сделает ее лучше. Сделает так, чтобы далеко не все решало право силы.
– Хочешь, чтобы я снова стал шарандом? – глухо произнес он.
– Хочу. Знаю, что тебе будет трудно справиться с вашими чудовищными обычаями. Знаю, какой тебе тяжелый путь предстоит пройти, прежде чем твоя мечта осуществится. Но я буду рядом… Всегда буду рядом. Стану помогать и поддерживать. Если, конечно, ты этого захочешь.
В этот миг я просто забыла, что вокруг куча народа, жадно внимающих каждому нашему слову. Не было неловкости или стыда. Были только он и я. И наше будущее, которое мы строили вместе.
– Ты станешь моей женой? – хрипло выдохнул Тиренд. – Моей королевой. Моей жизнью…
– Да, – громко и уверенно ответила я и почувствовала, как его крепкие руки нежно и бережно прижимают к себе, а губы сливаются с моими.
И больше ничего не имело значения. Я знала, что впереди много трудностей, много борьбы, но вместе мы преодолеем все…
И когда через десять минут в поединке чести был объявлен новый шаранд – Тиренд, вместе со мной ликовали почти все. Даже воины Астера, успевшие проникнуться глубоким уважением к смельчаку, совершившему невозможное. И тем более воины Шарана, теперь безбоязненно высказывающие симпатию к тому, кого и так считали лучшим правителем.
Я видела, как удаляются прочь двое мужчин, не замечаемые больше почти никем.
Крайн Дален шел, сгорбившись, будто разом постарел лет на двадцать.
Астер шагал прямо, высоко вскинув голову и расправив плечи.
Понимала, что несомненно нам с Тирендом еще предстоит с ними столкнуться и списывать таких противников со счетов не стоит. Но сейчас ничто не могло омрачить моей радости.
Я перевела взгляд от удаляющихся фигур на Тиренда и утонула в глубине его голубых глаз. И все прочее исчезло, растворилось в них…
Наверное, только в этот миг я поняла, что на самом деле означает слово счастье…
Глава 41
Ольга
3 года спустя
Четыремирье изменило меня так сильно, что когда я в тот далекий день, три года назад, снова появилась в своей квартирке на Земле, то все показалось чужим и нереальным. Здесь ничего не изменилось – все та же вызывающая экстравагантная роскошь, которая раньше полностью соответствовала моему характеру.
Наверное, изменилась я сама. Мне все казалось безликим, чужим и холодным.
Я долго сидела на диване, обхватив руками колени и тупо уставившись в пустоту. А перед глазами мелькали картинки той жизни, от которой я предпочла отказаться. Слишком больно, слишком нереально больно было бы оставаться там, зная, что я проиграла главную битву своей жизни.
Помню те дни, когда вдвоем с Мадеином продумывала до мельчайших деталей тот чудовищный план. Он не возражал мне. Всегда выслушивал и поддерживал. Помню, как-то с грустью сказал, что ради того, чтобы мои глаза светились вот таким вот живым огнем, он готов перевернуть весь мир.
Его присутствие наполняло тело и душу теплом. Сливаясь с ним в единое целое, я на краткое время забывала обо всем. Именно он дал мне то, чего не смог дать ни один мужчина в моей жизни. Ощущение того, что я достойна любви. Достойна всего самого лучшего.
Почему я не оценила этого тогда? Не знаю… Глупая девчонка, которую слишком сильно уязвили и которая желала любой ценой добиться победы. А может, просто та одержимость Астером была еще слишком сильна. Как и горечь поражения.
Когда Мадеин унес меня оттуда, я была просто раздавлена. Убита. Не могла даже плакать. Просто застывшим изваянием лежала на его руках, а он покрывал мое лицо поцелуями, пытался утешить. Говорил, что сделает все, чтобы излечить мои душевные раны. Говорил, что никогда не предаст, не обидит. Говорил о том, как сильно меня любит. На меня не действовало ничего. Даже передача его энергии в этот раз не оказала того эффекта, который заставил бы меня вернуться к жизни.
Помню, как через три дня, когда он уже мог лишь с тихим отчаянием наблюдать за моим угасанием, он решился привести в башню Алевтину. Сначала мне показалось, что это глупо и лишь усугубит мое положение. Привести ко мне человека, из-за которого мой любимый перестал быть моим…
Мадеин оставил нас наедине. Я сидела в кресле безжизненной куклой и просто смотрела сквозь красивое лицо Алевтины. Видела, как она вся лучится счастьем, но даже зависти не было.
Наверное, я совершенно утратила способность чувствовать эмоции. Пугающая отрешенность. Даже ненависти больше не было.
Некоторое время мы просто молчали. Неловкость ситуации, конечно, больше беспокоила ее. Мне же в тот момент было на все плевать. Я не знала, что сказать ей. Да и не хотела ничего говорить. А потом заговорила она:
– Я уже говорила, что я тебя всю жизнь ненавидела…
Удивила… Но даже издевательски улыбаться не хотелось и я просто промолчала.
– Хотя нет, больше завидовала… Тому, что отец предпочел тебя. Считала, что это из-за того, что ты во всем лучше. Красивая, успешная, уверенная в себе… Помню, как увидела тебя в тот день в нотариальной конторе. Понимала, что никогда не смогу даже отдаленно стать похожей на тебя…
Не знаю, почему, но при этих словах что-то во мне шевельнулось. Пока еще мимолетно и неясно. Но достаточно для того, чтобы мне тоже захотелось подать голос:
– Странно, но я руководствовалась всегда теми же соображениями.
Алевтина удивленно вскинула бровь, ей явно казалось это непонятным. Я заставила себя продолжить:
– Всегда считала, что отец любит тебя. Я для него лишь жалкая замена. Ты знала, что у него было много твоих фотографий? Он даже нанял частного детектива, чтобы сообщал ему о том, как ты живешь, все ли у тебя в порядке. Я видела, как он не раз смотрит на эти фотографии. Твоей красоте я всегда завидовала. Хуже всего, что тебе не приходилось делать совершенно ничего, чтобы быть красивой. Я же маниакально старалась улучшить свою внешность… А еще поражала твоя сила. Ты отказалась от помощи отца, всего пыталась достичь сама. И я пыталась… Но довольно часто приходилось обращаться к отцу и его знакомым… И я понимала, что ты бы никогда так не поступила.